ее покладистой». («Московский комсомолец», 24 мая 1995 года.)
Как видите, Москва открывается новоприбывшим девушкам с совершенно кафкианской стороны, и не знаю, какая Зоя Космодемьянская не сломается в таких условиях. Тульский парень, демобилизовавшись из армии, идет работать в столичную милицию и оказывается в самом центре милицейского сутенерства — 10-м отделении милиции, курирующем Тверскую улицу. Луганские девчата летят в российскую столицу на работу секретаршами и оказываются в борделе. И все они принимают это за норму жизни в новой России. Равняясь на милицейский беспредел своего начальства, влюбленный в проститутку сержант лихо пользуется милицейской формой для прикрытия сутенерского бизнеса своей возлюбленной. А попавшие в рабство девчонки… — писателю даже не нужно утруждать фантазию, хватило бы хладнокровия описать реальные события:
«Иногда девушкам приходилось бесплатно потрудиться и на „субботнике“, когда к ним на квартиру приезжали „бандиты“ и справляли свою половую нужду „различными извращенными способами“ (при обыске борделя на Ольховской были обнаружены фотографии, на которых запечатлены многие из этих развлечений, причем сцены забав с участием собаки оказались еще не самыми коробящими)».
Не знаю, почему в «МК» стыдливо закавычили слово «бандиты», но зато смело опубликовали фотографии голых девочек, лежащих под возбужденным псом.
Впрочем, как говорил мой любимый Михаил Булгаков, «за мной, читатель!», сюжет только начинается. Позвольте представить вам главного героя этого документального романа — бритоголового увальня в джинсовом костюме-«самопале», тридцатипятилетнего капитана милиции Андрея Дугина. Это и есть редкий и даже уникальный — я не боюсь этого слова — герой нашего времени, я отыскал его весной 1995 года, когда собирал в Москве материал для своей новой книги. Он был рожден горбачевской перестройкой, о чем есть документальное свидетельство — в указе, подписанном М.С.Горбачевым 21 марта 1989 года, сказано: «За мужество и самоотверженные действия, проявленные при задержании вооруженного преступника, наградить лейтенанта милиции Дугина Андрея Евгеньевича медалью “За отвагу”». А газеты, которые опубликовали тогда подробности схватки Дугина с вооруженным бандитом, напавшим на женщину, отмечали, что «это была первая неделя работы лейтенанта милиции в уголовном розыске».
Дальнейший путь Дугина, который любой романист обязан преподнести читателю в экспозиции, прослеживается по его необычному послужному списку: за время службы в милиции против Дугина трижды возбуждались уголовные дела. Первое: за применение оружия при задержании вооруженного преступника, хотя именно за это задержание Дугин получил медаль «За отвагу». Затем его даже посадили в следственный изолятор и по статье 148-й ему грозило от 6 до 15 лет за «вымогательство», однако через неделю лицо, написавшее заявление на Дугина, было осуждено за ложный донос и мошенничество. И в марте 1995-го — новое дело и перспектива статьи 126-й — «Незаконное лишение свободы», срок до трех лет. Находился Дугин под этой статьей не один, а вместе со своими сотрудниками. В результате бандит, которого они задержали, все-таки сел за решетку, а Дугин получил третью медаль — «За безупречную службу».
А теперь — к сюжету. Став в апреле 1993 года заместителем начальника угрозыска 92-го отделения милиции на территории бывшего Бауманского района Москвы, Дугин, на мой взгляд, повел себя на манер американских шерифов. Он набрал команду лейтенантов и сказал: на нашей территории мы преступность изведем. Я думаю, что москвичи еще помнят разгул бандитизма в те годы, ежедневные уличные перестрелки солнцевской, таганской, чеченской, грузинской, люберецкой и других группировок, рэкет, «наезды», «разборки», «стрелки» и вообще сплошное Чикаго двадцатых годов, помноженное на профашистские, прокоммунистические и прожириновские демонстрации. Знаменитые Сильвестр, Япончик, Михась, Тайванчик, Роспись. Взрывы «мерседесов» на улицах и даже прямо на Петровке, перед воротами МУРа. Убийство Холодова, Листьева, Отарика. Посреди этой войны всех против всех объявить, что в одном «отдельно взятом» Бауманском районе не будет преступности, было сродни построению коммунизма в одной отдельно взятой стране. И тем не менее…
Насколько я помню, Дугин и его команда действовали на манер героев Клинта Иствуда — от прямой конфронтации с бандитами до освобождения арестованного по мелочи сына главаря чеченской группировки в обмен на уход этой группировки с территории Бауманского района. В результате к весне 1995 года в этом районе практически прекратились квартирные кражи, угоны автомобилей и уличный бандитизм. Жители начали спокойно ходить по улицам и играть с детьми во дворах. Если учесть, что трое из шести подчиненных Дугина — безусые лейтенанты, проживали, как сержант Утырский и погибший в Луганске старший лейтенант Николаев, в перенаселенных подмосковных милицейских общежитиях, а работали в полной нищете — одна пишмашинка и один диктофон на всех да старая «Победа» с лимитированным расходом бензина (и это против бронированных бандитских «мерседесов» и джипов!), то, пожалуй, и чикагской полиции вряд ли удалось бы с такими средствами (и зарплатой) добиться тут лучших результатов.
Но один дом на улице Ольховской продолжал гноиться криминалом, тут периодически происходили преступления: в феврале 1994-го — убийство, в августе — драка и ножевое ранение, а затем какие-то шумные оргии, о которых соседи трусливо сообщали в милицию уже постфактум. 22 октября 1994-го дугинцы осуществили налет-проверку этого дома и в одной из квартир обнаружили наконец притон — причем как раз в тот момент, когда шесть юных проституток обслуживали клиентов из ОМОНа. Столкновение дугинцев с голыми бойцами ОМОНа в борделе на Ольховской могло бы украсить любой фильм Мартина Скорсезе, но российская реальность занимательней голливудских стандартов — омоновцев, пребывающих, как известно, над законом, Дугину пришлось отпустить под обещание забыть этот адрес и не соваться в Бауманский район. А девочек — Ольгу Заварун, Анну Зимину и других — привезли в 92-е отделение на допрос (и заодно приобщили к делу найденные при обыске квартиры фотографии бандитских и омоновских потех — принуждение девушек к сексу с псом и т.п.).
Там-то во время допросов и выяснилось, что почти все девочки из Луганска — из того самого Луганска, откуда перед смертью звонил Дугину и его ребятам их общий приятель старший лейтенант Николаев, который собирался, вернувшись из отпуска, перейти к Дугину на работу. А одна из девочек даже познакомилась в Луганске с Николаевым на танцах и рассказала ему о вербовщике Саше Затушном. О, если бы она послушалась тогда Николаева! Ее отец был бы здоров, ведь когда она в Москве упорствовала, отказываясь обслуживать клиентов в извращенной форме, милиционеры-насильники позвонили в Луганск ее родителям и сказали им, что она убита, от этого сообщения ее отца разбил паралич. «Будешь сопротивляться, будешь и вправду убитой», — пообещали девушке ее хозяева.
Вообразите себя на месте юных робингудов Бауманского района, которые только что освободили шесть семнадцатилетних девчат из клеток борделя на Ольховской, где тех насиловали, били и даже спаривали с ретривером. Вообразите их злость, гнев и ярость к сутенершам и насильникам в погонах. И прибавьте к этому ту ниточку, которую дугинцы вдруг получили к разгадке гибели Николаева — своего соседа по комнате в общежитии. Даже не обсуждая, они решили скинуться и на свои собственные деньги послать в Луганск двух своих лучших сыщиков. И в это время в 92-е отделение является младший сержант милиции Юрий Утырский и прямым текстом заявляет дугинцам: «Отдайте моих девочек!»
Лучшего момента для такого появления Утырского на сцене не смог бы придумать даже Николай Васильевич Гоголь. Дугинцы во все глаза зырились на эту залетную, из 10-го отделения, птицу в милицейских погонах, а Утырский, уже усвоивший и жаргон и этику столичной милиции, продолжал на нецензурной зековско-милицейской фене: мол, вы чё, командиры, не тянете, чё вам толкуют? Телки наши, вон у меня в машине их хозяйки сидят…
И действительно, во дворе 92-го, в служебном автобусе 10-го отделения милиции сидели Елена и Наталья Куриловы, хозяйки борделя на Ольховской! Они прикатили сюда «уладить недоразумение» между двумя московскими отделениями милиции и забрать «своих» девочек. И крайне возмутились, когда вместо стандартных в таких ситуациях отступных у них изъяли документы, а самих посадили в камеру предварительного заключения. Но еще больше возмутился младший сержант Утырский, которого от ареста защищали его милицейские погоны. Покидая дугинцев, он пообещал, что на них обрушится все МВД и они просто вылетят из милиции. И действительно, на следующее утро служебный телефон Дугина закипел от звонков свыше, полковники и инспектора МВД требовали отпустить арестованных сутенерш и проституток.
Но упрямый бритоголовый капитан стоял на своем: на его территории борделей не будет, даже если они действительно принадлежат 10-му отделению милиции. Если руководству милиции так нужны эти притоны, то пусть 10-е держит их в своем районе.
В ответ дерзкий капитан услышал, что его дни в милиции сочтены.
Однако и Дугин думал, что он не лыком шит. Документы о содержании притона на Ольховской под «крышей» 10-го отделения милиции были оформлены по всем правилам и переданы в прокуратуру, младший сержант Утырский был арестован. Два дугинских следователя улетели в командировку в Луганск с официальным письмом МУРа к украинским коллегам оказать помощь в расследовании гибели старшего лейтенанта милиции Николаева, и «МК» гордо сообщил читателям о приближающемся торжестве справедливости:
ЗА ТОРГОВЛЮ ПРОСТИТУТКАМИ РАСФОРМИРОВЫВАЮТ ЦЕЛОЕ ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ
Вопрос о полном расформировании 10-го отделения милиции решается в эти дни руководством ГУВД Москвы.
Как стало известно «МК» из компетентных источников, сотрудники этого отделения, расположенного близ Белорусского вокзала (между Брестской и Тверской улицами), открыли себе отличный источник доходов — торговлю женщинами легкого поведения. Собственно говоря, бизнес местных «бабочек» находился целиком под их контролем. Снять проститутку на подведомственной отделению территории можно было только через его сотрудников. Зато в любое время дня и ночи.