Удивительным образом репрезентация балета на киноэкране оказывается восприимчивой и к этой тенденции — танец как путь к свободе. Причем то, что в отечественном кинематографе через балетные образы трактовалось как метафора готовности советского человека к переменам, в западном кино используется исключительно в идеологической пропаганде. Самым ярким примером становится фильм «Белые ночи» режиссера Тэйлора Хэкфорда с Михаилом Барышниковым, вышедший в США в 1985 году. Разумеется, премьеры в России этого западного антисоветского фильма не было. Несмотря на то что картина выбивается из установленных границ исследования — репрезентации женского образа в отечественном кинематографе, ее нельзя проигнорировать, так как на контрасте с советскими «балетными» фильмами конца 1980-х — начала 1990-х годов она дает интересный взгляд на репрезентацию образа балерины. Здесь следует обозначить политический и исторический контексты, и тогда станет очевидным, какие схожие мотивы встречаются в перестроечном кино о балете, почему именно этот фильм стал так часто всплывать на просторах Рунета, а знаменитый танец Барышникова под «привередливых коней» превратился в российский интернет-мем и либеральный гимн.
Фильм был задуман и снят на новом витке холодной войны между СССР и США. Это и затяжная Афганская война (1979-1989), и усиление антикоммунистической активности польского социального движения «Солидарность», в тот момент функционировавшего в подполье. И трагедия в небе над Сахалином, когда советским истребителем на фоне американских военных провокаций был перехвачен и сбит пассажирский лайнер южнокорейской авиакомпании, который отклонился более чем на 500 километров, уйдя в закрытое воздушное пространство СССР и пролетев над военными объектами. Погибли все находившиеся на борту 269 человек, включая Ларри Макдональда, члена американской палаты представителей, планировавшего баллотироваться на пост президента США. Расшифровка черных ящиков показала, что причиной трагедии послужила ошибка пилотов и это не было преднамеренным убийством. Однако катастрофа еще больше обострила отношения между СССР и США и была использована в жесткой антикоммунистической риторике и силовой позиции президента Р. Р ейгана, окрестившего СССР «империей зла». Тем временем в Советском Союзе в 1984 году умирает Ю. В. Андропов — генеральный секретарь ЦК КПСС, в 1982-1984 годах руководитель государства, проводивший жесткую политику по отношению к США. Сменивший его Черненко раскритиковал американскую военную программу «звездных войн», которая должна была обеспечивать национальную безопасность и защиту интересов США в космическом пространстве. А в 1984 году он бойкотировал летние Олимпийские игры в Лос-Анджелесе в ответ на бойкот США и их союзников летних Олимпийских игр в Москве в 1980 году. Фильм «Белые ночи» выходит в 1985 году, когда Черненко умирает и его во власти сменяет либерально настроенный М. С. Горбачев.
Однако начало потепления в холодной войне, не говоря о грядущей перестройке, просто физически уже не могло быть отражено в картине.
Советский танцовщик Николай Родченко (Михаил Барышников) в надежде обрести творческую свободу сбегает на Запад, но во время очередных гастролей его самолет совершает аварийную посадку в Сибири. Так не по своей воле герой возвращается в Советский Союз, где его считают изменником родины и где он сразу же попадает под опеку КГБ. Его начинают усиленно обрабатывать, предлагая самые интересные балетные партии и премьеры, надеясь на его «добровольное» раскаяние в публичном медийном пространстве. Однако Николай не оставляет идей о побеге.
СССР в фильме Т. Хэкворда представлен как страна-лагерь, агрессивный и враждебный по отношению ко всему человечеству. Им управляют люди в погонах и спецслужбы. В этом тоталитарном и экономически отсталом государстве простой народ лишен права слова и личной неприкосновенности, в нем нет возможности собственной реализации. Показательно, что самолет с Родченко осуществляет вынужденную посадку на военном аэродроме в Норильске в Сибири, которая в западном сознании ассоциируется с ГУЛАГом. Да и Ленинград, куда этапируют Родченко для показательного выступления на сцене Кировского, выглядит как напрочь лишенный жизни город, смертельная ловушка, где за каждым человеком ведется слежка, а творчество возможно лишь в кандалах. И только танцор балета может противостоять этому беспределу, причем не вступая в открытую конфронтацию с существующим режимом, а своим отказом танцевать в неволе и бегством из-под гнета тоталитарной машины. Персонаж Родченко — собирательный, так как известных балетных невозвращенцев было несколько: Рудольф Нуреев (1969), Михаил Барышников (1974), Александр Годунов (1979).
Метафорически этот вызов тоталитарной системе в фильме решается через танец. Прологом к картине идет балет Ролана Пети «Юноша и смерть» (премьера в 1946 году), идея и либретто которого принадлежат Жану Кокто. Смерть по Кокто не пустота или утрата, а наоборот, путь постоянного внутреннего обновления и обретение в конце концов творцом бессмертия. Художник, согласно Кокто, должен умереть, раствориться в своем произведении. Для него Смерть — главная муза и вдохновительница, это единственный способ преодолеть границы бытового, посредственного. Соответственно балет Ролана Пети и рассказывает о муках творчества Танцора. Но стоило авторам фильма добавить в постановку алый цвет, как тотчас балет приобрел иное, идеологическое звучание. Теперь сцена, когда Смерть затягивает петлю на шее у Юноши-Барышникова, звучит не как абсолютное растворение Танцора в своем творчестве, а как реальная угроза кровавой расправы режима над каждым свободомыслящим человеком в СССР. Собственно, помещая этот балет в эпилоге, авторы пластически задают атмосферу, в которой вынуждена существовать советская творческая интеллигенция, где к каждому художнику-жертве приставлен свой палач.
В фильме каждый решает сам, где проходит граница его нравственного компромисса: кто-то, как бывшая возлюбленная балерина Иванова (Хеллен Миррен), предает свои идеалы и идет на сделку с властью, у кого-то, со слов Родченко, хватает «смелости» тайком слушать бунтарские песни Владимира Высоцкого. И лишь балетный премьер Кировского отказывается от полумер, сбегая за рубеж. Танец Барышникова под песню Высоцкого «Кони привередливые» становится гимном свободы — жизни, творчества, духа. Классический балет, по мнению Т. Хэкфорда, больше неспособен предоставить эту свободу танцору — только нонконформистские бардовские песни могут передать состояние души советского человека, его надлом и боль. Хореографически260 танец построен на конвульсивных движениях и изломах, балетные дотянутые стопы сменяют колени, на которые государство пытается поставить творческого человека. И лишь самые смелые способны крикнуть: «Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее! <...> Хоть мгновенье еще постою на краю». В западном сознании протест свободного человека против «кровавого режима» будет неразрывно связан с образом танцора-нонконформиста, а за самим балетом надолго закрепится значение зеркала духовного состояния российского общества, причем кривого, отражающего исключительно определенные стороны жизни и игнорирующие другие. Это легко проследить на примере двух документальных фильмов о выдающемся танцовщике ХХ века Рудольфе Нурееве, о котором за последнее время вышло несколько полнометражных документальных фильмов: если в документальной картине Т. Маловой «Рудольф Нуреев. Мятежный демон» (2012) побег Нуреева на Запад — это поступок артистический, то в фильме-реконструкции Би-би-си «Рудольф Нуреев: Танец к свободе» (Rudolf Nureyev: Dance to Freedom) режиссера Р. К. Смита (2015) — уже политический.
5.3. Балерина в современном российском кинематографе — возврат к образу «новой женщины»
Во времена горбачевской перестройки и в постперестроечное время в кинематографе станет весьма популярным демонстрировать тектонические сдвиги в социально-политической жизни через изменение ставшего давно академическим образа советского балета. Общество того времени с энтузиазмом воспользовалось теми возможностями, которые буквально обрушились на страну. Появившаяся свобода слова, вспыхнувшая ненависть к коммунистическому прошлому страны и надежда на «светлое будущее» — все это привело к пересмотру недавнего исторического прошлого. Образ советского балета давно уже был неотъемлемым символом успехов советской системы. Это саркастично прозвучало в песне 1964 года Ю. Визбора: «Зато мы делаем ракеты, перекрываем Енисей, а также в области балета мы впереди планеты всей!» Естественно, общественные изменения в первую очередь коснулись власти и сопутствующих ей символов. И хотя балет в кинематографе напрямую с репрезентацией власти не связан, он как ее идеологический продукт не смог избежать трансформации. Балерина на перестроечном киноэкране из ведомой превращается в ведущую, из «полномочного» представителя власти — в представителя народа, открытого к переменам. Она больше не марионетка в руках балетмейстера, балерина теперь режиссирует свой спектакль, словно символизируя трудовые массы, сбросившие гнет власти и теперь самостоятельно определяющие свою судьбу. И что важно, обретя новый статус, героиня несет обновление и самому искусству балета, избавляя его от стагнирующего академизма, предлагая альтернативные пути развития, обновляя как темы, так и сам язык, делая некогда элитарное искусство понятным для простого обывателя.
Эта вера в собственные силы и возможности весьма ярко представлена в картинах «Гран-па», «Фуэте» и «Миф». Однако взлет этих надежд на счастливое будущее быстро заканчивается стремительным падением. После развала СССР в 1991 году общество оказывается на распутье: коммунистическая идеология утратила свою незыблемость и отошла в прошлое, а рецепты, позаимствованные у Запада, в условиях тогдашней России не сработали. Не способствовала стабильности и резко ухудшившаяся экономическая ситуация в стране, а также нарастание проблем в межнациональных отношениях. В начале 1990-х становится понятным, что построение обещанного новыми властями «народного капитализма» взамен коммунизма потерпело фиаско. Произошло значительное сокращение государственного финансирования учреждений культуры, что вкупе с практически полной свободой творчества и криминализацией общества привело к значительному упадку общекультурного уровня населения в первой половине десятилетия. Резкое обнищание, отсутствие нравственных основ, возросшая преступность и полное непонимание, куда двигаться дальше, погрузили страну в хаос.