4 Кто разбирал закон, кто — афоризм,[1419]
Кто к степеням священства шел ревниво,
Кто к власти чрез насилье иль софизм,
7 Кого манил разбой, кого — нажива,
Кто, в наслажденья тела погружен,
Изнемогал, а кто дремал лениво,
10 В то время как, от смуты отрешен,
Я с Беатриче в небесах далече
Такой великой славой был почтен.
13 Как только каждый прокружил до встречи
С той точкой круга, где он прежде был,
Все утвердились, как в светильнях свечи.
16 И светоч, что со мною говорил,[1420]
Вновь подал голос из своей средины
И, улыбаясь, ярче засветил:
19 «Как мне сияет луч его единый,
Так, вечным Светом очи напоя,
Твоих раздумий вижу я причины.
22 Ты ждешь, недоуменный, чтобы я
Тебе раскрыл пространней, чем вначале,
Дабы могла постичь их мысль твоя,
25 Мои слова, что «Тук найдут»,[1421] и дале,
Где я сказал: «Не восставал второй»:[1422]
Здесь надо, чтоб мы строго различали.
28 Небесный промысл, правящий землей
С премудростью, в которой всякий бренный
Мутится взор, сраженный глубиной,
31 Дабы на зов любимого священный
Невеста жениха, который с ней
В стенаньях кровью обручен блаженной,
34 Уверенней спешила и верней,
Как в этом, так и в том руководима,
Определил ей в помощь двух вождей.[1423]
37 Один пылал пыланьем серафима;
В другом казалась мудрость так светла,
Что он блистал сияньем херувима.[1424]
40 Лишь одного прославлю я дела,[1425]
Но чтит двоих речь об одном ведущий,
Затем что цель их общею была.
43 Промеж Тупино и водой, текущей
С Убальдом облюбованных высот,
Горы высокой сходит склон цветущий
46 И на Перуджу зной и холод шлет
В Ворота Солнца; а за ним, стеная,
Ночера с Гвальдо терпят тяжкий гнет.[1426]
49 На этом склоне, там, где он, ломая,
Смягчает кручу, солнце в мир взошло,[1427]
Как всходит это, в Ганге возникая;
52 Чтоб это место имя обрело,
«Ашези»[1428] — слишком мало бы сказало;
Скажи «Восток», чтоб точно подошло.
55 Оно, хотя еще недавно встало,
Своей великой силой кое в чем
Уже земле заметно помогало.
58 Он юношей вступил в войну с отцом
За женщину,[1429] не призванную к счастью:
Ее, как смерть, впускать не любят в дом;
61 И, перед должною духовной властью
Et coram patre с нею обручась,[1430]
Любил ее, что день, то с большей страстью.
64 Она, супруга первого[1431] лишась,
Тысячелетье с лишним, в доле темной,
Вплоть до него любви не дождалась;
67 Хоть ведали, что в хижине укромной,
Где жил Амикл, не дрогнула она
Пред тем, кого страшился мир огромный,[1432]
70 И так была отважна и верна,
Что, где Мария ждать внизу осталась,
К Христу на крест взошла[1433] рыдать одна.
73 Но, чтоб не скрытной речь моя казалась,
Знай, что Франциском этот был жених
И Нищетой невеста называлась.
76 При виде счастья и согласья их,
Любовь, умильный взгляд и удивленье
Рождали много помыслов святых.
79 Бернарда[1434] первым обуяло рвенье,
И он, разутый, вслед спеша, был рад
Столь дивное настичь упокоенье.
82 О, дар обильный, о, безвестный клад!
Эгидий бос, и бос Сильвестр,[1435] ступая
Вслед жениху; так дева манит взгляд!
85 Отец и пестун из родного края
Уходит с нею, теми окружен,
Чей стан уже стянула вервь простая;
88 Вежд не потупив оттого, что он
Сын Пьетро Бернардоне и по платью
И по лицу к презреннейшим причтен,
91 Он царственно все то, что движет братью,
Раскрыл пред Иннокентием, и тот
Устав скрепил им первою печатью.[1436]
94 Когда разросся бедненький народ
Вокруг того, чья жизнь столь знаменита.
Что славу ей лишь небо воспоет,
100 Когда же он, томимый жаждой мук,
Перед лицом надменного султана[1438]
Христа восславил и Христовых слуг,
103 Но увидал, что учит слишком рано
Незрелых, и вернулся, чтоб во зле
Не чахла италийская поляна, —
106 На Тибр и Арно рознящей скале[1439]
Приняв Христа последние печати,
Он их носил два года на земле.[1440]
109 Когда даритель столькой благодати
Вознес того, кто захотел таким
Смиренным быть, к им заслуженной плате,
112 Он братьям, как наследникам своим,
Возлюбленную поручил всецело,
Хранить ей верность завещая им;
118 Суди ж, каков был тот,[1442] кто с ним вести
Достоин был вдвоем ладью Петрову[1443]
Средь волн морских по верному пути!
121 Он нашей братьи положил основу;[1444]
И тот, как видишь, грузит добрый груз,
Кто с ним идет, его послушный слову.
124 Но у овец его явился вкус
К другому корму, и для них надежней
Отыскивать вразброд запретный кус.
127 И чем ослушней и неосторожней
Их стадо разбредется, кто куда,
Тем у вернувшихся сосцы порожней.
130 Есть и такие, что, боясь вреда,
Теснятся к пастуху; но их так мало,
Что холст для ряс в запасе есть всегда.
133 И если внятно речь моя звучала
И ты вослед ей со вниманьем шел
И помнишь то, что я сказал сначала,
136 Ты часть искомого теперь обрел;[1445]
Ты видишь, как на щепки ствол сечется
И почему я оговорку ввел:
139 «Где тук найдут[1446] все те, кто не собьется».
1 Едва последнее промолвил слово
Благословенный пламенник, как вдруг
Священный жернов[1447] закружился снова;
4 И, прежде чем он сделал полный круг,
Другой его замкнул, вовне сплетенный,
Сливая с шагом шаг, со звуком звук,
7 Звук столь певучих труб,[1448] что, с ним сравненный,
Земных сирен и муз[1449] не ярче звон,
Чем рядом с первым блеском — отраженный.
10 Как средь прозрачных облачных пелен
Над луком лук соцветный и сокружный[1450]
Посланницей Юноны[1451] вознесен,
13 И образован внутренним наружный,
Похож на голос той, чье тело страсть,