— Может быть, это вы выживете, если станете себя правильно вести и разрешите нам много чего недозволенного сотворить, — думаю я про себя.
Так ведь можно сразу же в табло получить не дрогнувшей крепкой рукой, с очень серьезными для здоровья последствиями и потом долго просить прощения и каяться.
Но пока я выбираю путь дипломатии и переговоров. Сначала требуется узнать все хитрости и тот путь, по которому страждущие попадают к Скале, а лупить и заставлять с применением насилия можно уже потом. Когда хоть немного разберемся с местными наворотами и принципом работы самой Скалы.
Поэтому я отвечаю спокойно и проникновенно:
— Уважаемые хозяева! Мы с моим товарищем сознаем, что поступили с уважаемым Моином слишком несправедливо, просим у него прощения и готовы выплатить ему полное возмещение полученных ударов. Стражам тоже передадим монеты через вас, если это будет нам позволено.
Кажется, такое начало смягчило хозяев, что мы готовы извиняться и платить. А кого такое дело не смягчит, когда у нас с Норлем вид тоже впечатляющий, даже если не упоминать торчащие высоко у пояса ножны с длинными мечами. А с ними — тем более.
— Удары нашему проводнику мы оцениваем в четыре далера, проход с ним сюда — еще в четыре по обычной цене и за неуплату Стражам вам придется заплатить вдвое, по четыре золотых монеты с каждого.
Ну, чего-то такого я и ожидал, вдвое загнутые цены на свои услуги и вопрос можно уладить полюбовно и без особого кровопролития. Деньги рулят и этим миром, как и прочими другими.
— За нашу работу платите тоже вдвое, за первое посещение по восемь золотых и за второе — по восемь.
— Мы согласны, — ответил я, не обращая внимания на сразу же засопевшего приятеля, который теперь тоже понимает все слова.
Он то точно думает поубивать всех этих вымогателей, может мы и сами справимся с инициацией, но вполне возможно, что и нет. Поэтому не станем пока так рисковать и заплатим все, что требуется сейчас.
— Платите, — и главный в этой паре сдвинул в сторону плащ, чтобы мы разглядели длинный кинжал у него на поясе.
По сравнению с нашими полуторниками кинжал совсем не впечатляет, но на скалах остался еще кто-то, это я теперь точно ощущаю.
Не может так оказаться, что столько денег собирают себе всего двое, пусть и выглядящих серьезно, но всего двое Живущих. С другой стороны, если их крышуют именно Стражи, то чего им здесь бояться?
Как говорится — чужие здесь не ходят. А пришедшие шагают на цыпочках и во всем слушаются хозяев.
После всех приключений в городке и выплаты за оружие жуликам у нас осталось около сто двадцать золотых. Пятьдесят уже было накоплено, я их оставил Норлю, наторговал на сорок пять далеров, сорок обратно забрал у оружейника и в кошелях стражников нашлось еще примерно пять золотых. Потом отдал жуликам примерно двенадцать монет за выкупленные ножи и прочее оружие, еще четыре монеты за всю скупленную еду в таверне.
Так что, заплатить эти сорок восемь далеров, которые с нас требуют, мы вполне можем, хотя Норль и намекает мне своим сопением. Что гораздо проще порубить этих наглых мужиков здесь на месте, чтобы потом все узнать у выживших, подержав их нормально так за руки над открытым огнем.
Может, так оно и случится, но не сейчас прямо, а немного попозже.
— Хорошо, — и я выдаю четыре монеты Моину, достав из мешка сверток с монетами.
— Теперь все хорошо? Обиды больше нет? — интересуюсь у него.
Нехотя он подтверждает, что вопрос улажен. Такой сразу же важный стал, когда решил, что мы сломались перед Жувущими.
Ну и пусть так думает, на обратный путь он нам не пригодится уже никак.
— Стражам, — и я выкладываю по одной восемь монет на требовательно подставленную ладонь второго Живущего.
— А за посещение пока за одно заплатим, — объясняю я и снова шестнадцать монет перекочевывают в другую уже ладонь, пока получивший деньги мужик пересыпает их в свой кошель.
— Хорошо, — чувствуется, что от нашего беспрекословного согласия с требованиями оба мужика серьезно расслабились и теперь собирают деньги с носильщиков.
С тех причитается всего по четыре далера, как у них и оговорено в договоре заранее.
Мы пока располагаемся на паре имеющихся скамеек около сруба и ждем, что нам скажут Живущие, заканчивающие сбор денег. Когда носильщики заносят в сруб Живущих свои тюки и выходят только с небольшими сумками на боку и перекинутыми плащами через них, к нам всем обращается главный из местных хозяев.
— Можете войти в дом и там отдохнуть. Готовьте себе ужин и знайте, сегодня мы пойдем в Скалу, когда наступит полная темнота, так что будьте готовы.
Чем мы и занимаемся, готовим себе ужин из снова подстреленной охотником по дороге толстой птицы, носильщики пользуются имеющимся здесь котлом и варят себе какую-то немудреную еду из своих запасов.
Моин уходит с обоими хозяевами во второй сруб, наглядно демонстрируя свою приближенность к ним.
— Будь уверен, сейчас они еще заберут у него наши деньги. Паренек на себя много берет слишком, он же обычная шестерка, а тут ему выдай за пару оплеух четыре золотых, — бормочет Норль, обмазывая готовую к запеканию птицу.
— Согласен, думаю, что наше к нам и вернется, — отвечаю я и предлагаю приятелю:
— Может, суп сварим вместе с народом. У них есть овощи, у нас мясо, так что должны согласиться, — предлагаю я и Норль отходит, чтобы переговорить с носильщиками, а возвращается уже с пустыми руками.
— Заодно перекусим вместе и я разговорю кого-нибудь из них. Почему они пустились в такой опасный путь, именно по серому варианту, что им даст эта инициация для следующей жизни.
— Думаешь, они станут разговаривать, похоже, что Моин им уже сто раз сказал о пользе молчания, — сомневается Норль.
— Да посмотрим, думаю, что уже сегодня вечером мы много чего поймем и там будем решать. Мы же прощены официально и пойдем вместе с остальными. Ты ведь не знаешь, я коснулся пальцами руки главного Живущего и теперь понимаю, что он из себя представляет, — хвастаю я приятелю и вижу, что он очень заинтересованно смотрит на меня.
— Так и подумал, когда ты вкладывал монеты ему в ладонь. И чего нам ждать?
— Ну, интересные результаты на самом деле. Мужик имеет целый шестой уровень, так что пока он самый сильный местный, которого мы встретили, если сравнивать по примерно похожей Системе.
— А ты видел, как он тоже нетерпеливо ждал твоего прикосновения и презрительно ухмыльнулся? — спрашивает меня Норль.
— Да, я понял, что он не смог меня прочитать и теперь думает, что я точно нулевка. Впрочем, как и ты тоже нулевка, так что не сильно смейся. Зато они теперь нас точно не опасаются, не станут палки ставить в колеса, за хорошие деньги все покажут, — теперь приходится снова объяснять смысл фразы с Земли приятелю.
Занимаемся хлопотами до самого вечера, ужинаем с носильщиками сваренным ими непонятным блюдом, которое очень украсило мясо птицы. Ужинаем и я понемногу расспрашиваю двух парней и одного мужика, зачем они пошли сюда.
— Зачем? Да понятно зачем, все про это знают. Станешь сильнее и работать сможешь гораздо дольше, — отвечает мне взрослый мужик, с довольным видом хлебающий непонятный суп из деревянной чашки.
— Ага, сильнее — это понятно, а вот с работой не очень, — говорю я.
— Ну, пройдешь через ложе, а потом у тебя больше силы и энергии становится. Я вот, например, давно стал хорошим мастером по своему ремеслу. Кладу камни и кирпичи ровно и без мерки, так у меня рука набита. Могу зарабатывать по четыре золотых далера в месяц. Но силенка уже не та, да и работать по двенадцать часов я не могу в таком темпе, как молодые. Поэтому и пришел сюда, чтобы за те же десять-двенадцать далеров, потраченных на инициацию, еще потом отработать несколько лет. Поднять успеть всех детей, у меня их шестеро, трое еще маленькие и научить своему ремеслу.
— Понятно с тобой. А вы зачем? — спрашиваю я молодых парней.
— А мы затем, что у наших отцов, тоже ремесленников, есть деньги, чтобы мы такими, как он, — парень показывает на мужика. — Стали уже сейчас, чтобы больше работали и не уставали. Эти потраченные здесь и на дорогу издалека пятнадцать далеров отобьются за один год, а потом уже в прибыль выйдем, тем более, что сила и неутомимость останутся с тобой и через много лет.
Тоже все вполне понятно, просто разумное вложение денег в сыновей.
— А вы то зачем сюда пришли? Если не знаете про такое место ничего? — теперь спрашивают уже нас.
— Мы — чужеземцы, узнали, что можно здесь силу поднять и выносливость, вот и решили посетить Скалу перед тем, как домой отправляться, — объясняю я в ответ.
Это объяснение всех устраивает и вопросов к нам большее нет, вскоре мы уже спим все вместе около едва дымящего костра, набираясь сил после сытного ужина и трудных последних дней.
Дров вволю набрали в лесу, где Живущие нам разрешили их собирать. Правда, не отходя больше одного полета стрелы от скал. Как то совсем они тут на каждом углу всякие запреты и ограждения ставят, даже непонятно, зачем все это требуется.
Заранее всех строят и ровняют, чтобы всего боялись и не лезли куда попало без спроса.
В дом спать не пошли, парни нашли там множество вшей под разными тряпицами и на лежанках, устроенных непонятно из каких тряпок. Поэтому остались около костра под своими плащами дожидаться приглашения идти в Скалу.
Даже разговаривать с Норлем и обсуждать услышанное не стали. И так понятно обоим, что процедура в Скале придает силу и работоспособность, поэтому такой спрос на эту весьма дорогую услугу.
Что вполне понятно на примере каменщика, за те несколько лет он заработает, если сможет выдерживать темп кладки, еще не одну сотню золотых далеров, хотя уже скоро его списали бы на пенсию.
Ну, какая здесь пенсия? В Средневековье? Только сидеть при жене и детях, сухие корки хлеба в чашке воды размачивать, когда все родственники вокруг ожидают с нетерпением смерти бывшего кормильца и отца: