На лицах молодых женщин потрясение, неверие и надежда на скорое появление орта Вильбурга. Но я чувствую себя спокойно, он уже точно не придет и не сможет кого-то спасти.
Да и не мог бы в принципе. Никто, пожалуй, из живущих в этом мире на такое не способен в личном поединке с нами, кроме магов, наверно.
Пока я загоняю всех в одну спальню, маленькую такую, с одной детской кроваткой и закрываю дверь. Задвигаю ее парой очень тяжелых комодов из настоящего дуба для начала, потом нахожу в щепе от дров хорошую такую угловатую щепку и загоняю рукояткой меча ее под дверь в распор, чтобы женщины и дети не мешали мне дальше сражаться за замок.
С верхнего этажа неудобно целиться из арбалета, и я спускаюсь на второй, где снимаю с плиты кастрюльку и сковороду со шкворчащим мясом. Успеваю еще ухватить кинжалом самый сочный кусок, как слышу сильный грохот и удары топором по дереву.
Здоровенный мужик к кольчуге размашисто врубается боевым топором в дверь башни, стоя на стене перед ней и является очень хорошей мишенью, до него не больше двенадцати метров. Я тщательно целюсь и вжик… болт входит в спину богатыря между широких плеч и пробивает кольчугу на раз с такого расстояния.
Крепыш роняет топор на замахе и сам валится со стены во двор замка.
А то, понимаешь, размахался тут! Собрался на полном серьезе Норля победить!
Двое кнехтов, один причем с арбалетом, толпившиеся за ним, сразу же убегают по стене обратно к спуску. Никуда они не денутся, теперь все воинство в ловушке и это здорово, что в нужном нам позарез замке стало на двадцать стражников меньше.
Но глухие удары все равно продолжаются и, выглянув в сторону ворот башни, я совсем не удивился, увидев шестерых приезжих кнехтов, пытающихся слабым подобием тарана выбить нижние ворота в башню. Шестеро героев стукают пока без особого успеха, а четверо стрелков, прикрываясь щитами, сторожат бойницы над ними от моего товарища.
Сначала я целюсь в удобно стоящего ко мне арбалетчика, лучше понизить дальнобойную мощь противника перед рукопашной схваткой. От меня до цели метров восемь всего, поэтому болт прилетает ровно туда, куда я и мечусь, в затылок первого ко мне арбалетчика.
Пока я натягиваю руками и спиной очень тугую тетиву и потом выглядываю в другую бойницу, стрелки уже переместились под сам донжон, только один из них стоит за углом казармы и пытается контролировать окна донжона.
— Это рисковое занятие, — сообщаю я ему, попав в этот раз только в плечо, но после этого выстрела желающих контролировать бойницы донжона больше уже не видно в моем поле зрения.
Невидимый враг — самый опасный!
Таран продолжает стучать по воротам, но только до первого удачного выстрела кому-то из кнехтов в спину, они сразу же разбегаются, бросив небольшое бревнышко около ворот.
Теперь руки развязаны уже у Норля и по вскрику внизу я понял, что его выстрел не пропал даром. Потом мы маневрируем по своим объектам, пытаясь высмотреть новые цели, пара болтов, пущенные наугад, влетают в бойницы второго этажа и по башне стреляют время от времени оставшиеся арбалетчики.
Стрелки засели в казарме, где спрятались остальные — не видно. По моим подсчетам мы уже перебили почти всю местную стражу, но двадцать кнехтов уже мертвого орта еще живы и готовы дорого продать свои жизни.
Отличным вскоре мне кажется зрелище быстро бегущих крестьян и наших наемников. Кучковавшиеся недалеко местные мужики стремительно исчезают, увидев такую вооруженную толпу, я кричу приятелю через бойницу:
— Норль! Норль!
— Чего тебе! — отзывается он, осторожно выглядывая снизу недорубленной двери из башни.
— Там наши бегут!
— Вижу!
— Пусть щитами прикроются от арбалетчиков, их там еще пятеро осталось и пятнадцать обычных стражников! — ору я. Мои слова помогают Норлю сориентироваться и выдать народу мудрые указания. Наши разбегаются по деревне, несколько минут выламывают жерди из заборов и все, что связано с досками, вяжут себе щиты и стаскивают их в башню.
За это время я успеваю ранить в плечо еще одного кнехта, после чего ворота во двор распахиваются и под прикрытием щитов крестьяне толпой залетают в сам замок. Ловят несколько болтов в щиты и наваливаются на противника.
Десяток бежит в казарму, еще три десятка к дружинникам из соседнего замка и многоголосый вой надолго зависает над двором. К нашим постоянно подбегает подмога, мои охранники держатся сзади, как я им и сказал, и почти у всех в руках арбалеты. Только стрелять со двора не в кого, спины наших крестьянских бойцов полностью закрывают потенциальные мишени. Поэтому они возвращаются в башню и вскоре бегут по стене, где сразу же находят, в кого стрелять, вставая для этого на колено.
Сверху хорошо видно, что сначала сплоченные и обученные стражники не особо подпускают наших крестьян к себе, за одного своего забирают пару жизней нападающих. Только дружная стрельба из арбалетов со стены и постоянное прибытие подкреплений быстро переломили ход битвы, вскоре против десятка кнехтов оказалось пятьдесят крестьян, наши стрелки еще каждую минуту выбивают кого-то из стражников меткими выстрелами.
Даже я стрельнул с высоты, но болт скользнул по шлему, зато воткнулся в ногу кому-то из второго ряда кнехтов.
Еще минута и на ногах осталось пятеро кнехтов, тридцать секунд и их тела, уже исколотые копьями исчезают под морем распаленных схваткой мужиков.
Все, победа! За явным преимуществом! И замок целый, все ворота на месте и вся обслуга жива.
Сорок профессиональных вояк убиты, почти половина — на нашем с Норлем счету, но и охранники с крестьянами уработали двадцать кнехтов, теперь будут ожесточенно спорить и делить трофеи с тел.
Трофеи — дело хорошее, надеюсь, что азарт от сегодняшней победы не закончится уже завтра, тем более мне есть, что предложить всем выжившим бойцам.
Теперь обыскиваются все хозяйственные постройки. В двери донжона уже агрессивно стучат, я сообщаю своим рыком народу, что укрепление захвачено и врагов тут нет. После чего открываю дверь и сразу же ставлю пару охранников охранять саму башню.
Народ разносит по кучам своих убитых, перевязывает раненых и неистово спорит, кто кого поразил и кому что снимать с покойников.
Я нахожу командира приданного мне отряда, говорю ему, что не претендую на добро с тех кнехтов, которых убили сами крестьяне:
— Пусть договариваются сами. Или разыграют доспехи с оружием. Да и скажи своим, что это не последний замок, который мы будем брать. Ладно, сам скажу вечером, пока выкатывайте бочонки из погреба и готовьте еду.
Охранники под руководством Норля стаскивают трупы из башни и еще тех, кого отправили на тот свет наши болты на мародерку. Чувствую, скоро нам потребуется еще пара подвод, чтобы перевозить накопленное добро, что не может не радовать.
Пришлые кнехты поголовно в дорогих и качественных кольчугах, при хорошем оружии и в кошелях у всех немало золота имеется. От такого богатого прихода и великолепия у вчерашних крестьян сносит головы, споры становятся слишком ожесточенными. Свой командир не может справиться с бойцами, как я вижу и мне приходится послать на утихомиренье спорщиков самого авторитетного здесь Норля.
Трубный рев приятеля и шлепки суровых подзатыльников становятся доминирующими звуками на какое-то время при дележке трофеев. Зато скоро приятель зовет меня решать вопросы со спорными мертвецами. Теми, кого и наши подстрелили, и крестьяне копьями затыкали.
— Всех спорных выкладываем отдельно, снимаем с них все добро, делим на две кучи, примерно равные и по жребию дальше разбираемся! — командую я.
Довольные крестьяне шумно поддерживают мое решение.
Остались, конечно, недовольные, однако такой спор иначе не решить, это все понимают. Главное, что к приезду высокого начальства все окажется поделено надежно и попрятано по мешкам участников эпической битвы.
Итоги, конечно, радуют.
Захватить настоящий замок с сорока профессиональными воинами, защищавшими его, потеряв только десяток своих крестьян и одного из моих наемников, случайно словившего болт в самом конце схватки — это очень крутое достижение.
То, что почти все провернули мы с Норлем, на этом я пока не стану заострять вопрос.
Главное, что все участники сражения видят, мы с приятелем — крутые воины, а добыча сыплется на наших сторонников золотым дождем.
Значит, когда я кину клич вступать в мой отряд, многие с радостью отзовутся на такое приглашение.
Пока готовится та же каша с мясом и делятся трофеи, я завожу приятеля в донжон и при нем выпускаю повариху из заточения. Сразу вижу стойку, которую выдает приятель, оценив формы и румянец широкой тетки.
— Так, ты тут сам присмотри за донжоном, пока наши делят трофеи. За нашу долю я спокоен. Мы с тобой можем уже полсотни народа в кольчуги одеть и вооружить достойно, даже на плату на пару месяцев есть монета. Это не считая еще того тайника на берегу Каны, — придерживаю я его по дороге.
Пленницы сразу же выбирают Норля за главного здесь, благодаря дорогой кольчуге и очень важному виду в красивом стеганном камзоле. Он уже успел переодеться и разительно лучше меня в крестьянской одежде выглядит.
— Сэр рыцарь! Надеемся на ваше благородство! Неужели этот воин сказал нам правду? Что замок захвачен?
Вопросы ставят в тупик приятеля и он уходит, прихватив повариху за руку:
— Сэр Серый! Ты разберись тут, чтобы мне не отвлекаться.
Вижу, что такое титулование и мне добавляет очков в глазах симпатичных женщин, потому что теперь они жалобно и просяще глядят на меня.
Пока я надеваю на свои широкие плечи нарядный камзол, чтобы выглядеть уже близко к настоящему «сэру».
Мысли о хорошей групповушке с двумя вдовушками посещают и мою голову, тяжесть внизу пояса неумолимо растет, поэтому я не хочу мучить себя воздержанием ни секунды больше.
— Ортесса! Покажите мне ваш замок! — я беру за руку стоящую ближе ко мне женщину.
И без насилия, но достаточно требовательно увлекаю за собой на лестницу.