— Будут немного маскировать свои покупки, чтобы соседи с другого берега не опознали пропавшую неведомо куда собственность, — догадался я.
Мужик еще показал на остальные лодки и изобразил жестами, что они купили бы и их, только больше денег в селении нет совсем.
— Ну, на нет и суда нет, — ответил я.
Сложил в мешок рыбу и перепрыгнул на нашу лодку, к которой мы с боков привязали две оставшиеся посудины, где все же нашлись следы крови на дне и внутренних досках.
Старший поселения оттолкнулся от кормы на уже своей лодке и направился к берегу, после чего толпа жителей, стоящая тут же, обрадованно зашумела и начала поздравлять друг друга с удачной сделкой. Народ подбежал к берегу, где сразу же утащили третью лодку вслед за теми двумя.
Мы же с Норлем налегли на весла, отпустив назад обе лодки на веревках и погребли от берега, стараясь не провоцировать рыбаков на попытку попробовать отнять обратно последние в селении деньги.
Люди здесь нормальные и вменяемые, не то, что на том берегу, поэтому убивать их ни к чему.
Впрочем, судя по радости народа и отсутствию угрожающих жестов и выкриков, сделка для местных прошла очень удачно, к удовлетворению всех высоких договаривающихся сторон. Мы получили хорошую сумму денег и главное, что избавились от лодок, реально мешающих нам плыть против течения. С двумя посудинами за кормой мы еще как-то справляемся с течением, не таким сильным около берега, а с пять — уже не очень.
Два следующих часа мы гребли, не жалея себя и добрались до следующего поселения на берегу.
Где идя по уже проторенному пути по понятным лекалам продали жителям, таким же рыбакам, еще одну лодку уже за пять золотых.
Не стали по итогу отсиживаться около берега целый день, решив, что с таким телескопом на вооружении разглядим любые проблемы гораздо раньше, чем они увидят нас.
На душе стало еще легче и жизнь показалась уже приятнее, когда мы к обеду добрались до большой пристани.
Куда, как оказалось, причаливают лодки с той стороны реки, тянущиеся кстати сплошным потоком. Одна за другой подходят лодки к причалам, народ из них вылезает, скажем так, явно обеспеченный и зажиточный, даже женщины и девушки путешествуют с детьми, конечно не по одиночке. Попадаются и дворяне с дворянками среди них, судя по очень важному поведению и яркой одежде, но таких совсем немного.
Лодки здесь ходят не плоскодонки, а такие устойчивые и тяжелые, на нашу посудину похожие.
Там же нашлась и таверна, которую сразу же унюхал и направился в нее мой напарник. Здесь же нашлись лошади, которые занимаются обратной транспортировкой лодок в пункт переправы на этом же берегу выше по течению.
Видно, что на изгибе реки с нашей стороны скорость воды явно повыше, поэтому хороший доход с перевозки пассажиров позволяет не надрываться самим гребцам, чтобы вернуться к пристани, откуда они отплывают.
Как узнал я путем долгих расспросов соседних лодочников, ждущих в очереди свою пару лошадей на ломаном местном языке. Народ с интересом поглядывает на такого новичка с парой лодок и отвечает вполне нормально, не понтуясь и всячески показывая, что живется им не плохо.
— Смотри, Норль, на карте в ботике, которую мы там могли рассматривать в любом масштабе, на обоих берегах реки имеются такие места, где работают переправы. Я не понял сначала, почему таких пристаней на этой стороне две, а на левом берегу только одна, — просвещаю я вернувшегося от таверны приятеля. — Получается, это сделано так из-за сильного течения в этом месте. Выгрести обратно против течения на груженой лодке — очень трудно.
— Это хорошо, только, к чему ты мне это говоришь? Наши планы меняются или как?
— Не знаю еще, — отвечаю ему я. — Поговорю с народом, еще в чем-то разберусь.
— Я заказал жаркое на целого поросенка, его пока будут готовить и через час принесут сюда за стол, чтобы мы всегда могли присмотреть за своими лодками, — и он показал на несколько столов, стоящих на пристани.
— А пиво будет прямо сейчас, как только нальют кружки, — удовлетворенно заявил приятель.
— И почем здесь поросенок? То есть, какая его цена?
— Нормально, всего восемь серебра, восемь дамов. Как за вчерашнюю транспортировку лошадьми, видно, что дорогая таверна.
— Хорошо хоть горяченького вволю поедим, — согласился я и мы присели на нашей основной лодке.
Чтобы спокойно, отдыхая при этом душой, почистить кошели и пояса всех наших жертв от наличных и всего полезного, что может там найтись.
Как раз к моменту, когда Норля, а значит и меня, позвали за стол, мы собрали солидный урожай серебра и золота из кошелей. Медь тоже попадается время от времени, зато во всех кошелях в наличии кресало с кремнем, разная мелочевка и еще в некоторых золото оказалось спрятано в самих поясах, а не лежит в кошелях.
Это то и не удивительно, кошель всегда могут срезать или просто потерять, поэтому крупные монеты надежно просунуты в середину широких ремней. С тех воев, которые попались в прицел бластера и умерли мгновенно, еще с каждого пояса сняли по качественному ножу в чехле, тоже недешевый и обязательный аксессуар для местного мужчины и повзрослевшего парня. С тех же, с кем воевали на пристани поселения, ножи нашлись в лодке не все, половина осталась валяться где-то там на траве и песке берега.
— Однозначно, что убивать поселковых и стражников гораздо выгоднее, чем воевать с разбойниками, — констатировал я, когда пересчитал все монеты и количество ножей, добавившихся в доставшиеся нам раньше трофеи.
— С кнехтами того орта тоже хорошо получилось, — вспоминает про дорогущий арбалет приятель и еще про пять неплохих мечей.
— С разбойников мы едва набрали около пяти золотых далеров вместе с серебром, с двадцати пяти примерно рож. А с поселковых, с двадцати ополченцев у нас набралось уже под двадцать далеров и еще около пяти золотых серебром. С разбойников мы сняли пять самых дешевых кольчуг, а с этих уже шесть штук и две из них очень дорогие, те, которые вороненые оказались.
Норль согласно кивает и смотрит, чтобы никто не подобрался близко и не запалил наши богатства. Для этого мы отплыли в сторону от подплывающих лодок и маршрута, по которому их по очереди утаскивают лошади. Процесс движется непрерывно, и в зависимости от количества приплывающих лодок, у лошадей на берегу или завал с работой или небольшой простой.
— Смотри, мы тут уже больше часа, пусть и примерно, — говорю я, не зная точно, как мерить местное время. — За это время приплыло шесть лодок и лошади утащили семь лодок. Тебе не кажется, что это очень популярный маршрут, народ такими же толпами плывет на ту сторону, чтобы познакомиться с местной святыней, которая раздает нам и многим местным своею нейросеть. Про свою мы можем и сами убедиться, а вот про местных я вижу, когда их касаюсь и потом приходят сообщения в меню.
— После стрельбы на речке еще ничего не пришло, — замечает Норль.
— Это понятно, мы вне зоны действия местной сети. Хотя, что это такое — я не понимаю, — признаюсь я приятелю.
— Да не переживай, какая разница, что не понимаешь. Главное — что она здесь есть и рядом с ней мы становимся значительно сильнее, — подумав, отвечает напарник.
Тоже верное мнение.
Тут нас зовут за стол, служка приносит огромный поднос с целым поросенком и несколько кружек с пивом.
Симпатичная и крупная телом служанка накрывает на стол и расставляет еще блюда с местными овощами и хлебом.
Судя по тому, как она призывно улыбается приятелю, он произвел определенное впечатление своим заказом и своей статью на нее. Или дорогой кольчугой, надетой прямо на просто бесценный панцирь солдата космической пехоты.
— А может, — с легкой завистью думаю я, — она просто ждет хорошие чаевые.
Норль важно разглядывает румяный бок поросенка, отрезает хорошую порцию и жадно засовывает в рот, запивая тут же пивом. Долго жует, допивает первую кружку и с довольным видом спрашивает, сколько денег с нас причитается.
— Одиннадцать танов, — слышу я ответ служанки и перевожу его приятелю.
Тот неторопливо достает золотой и прихлопывает его на столе, мол, сдачи не надо.
Служанка благодарит и еще раз бросает обнадеживающий взгляд на приятеля, поднимает монету и семенит к таверне. Норль внимательно провожает взглядом ее широкую задницу, зато я сразу же приступаю к поросенку и пробую местное пиво. Ну, пить можно, мутное такое, но пахнет хлебом и градусов, наверно, в нем меньше трех. Буду привыкать, какое есть, такое пить и придется, если только потом не ускорю здесь прогресс, не переведу производство к верховому или низовому брожению.
После шикарного обеда с пивом глаза сами собой слипаются, мы переводим нашу пару лодок вниз по течению, в ближайшее место с тенью, где дружно заваливаемся спать.
Глава 5ОТЛИЧНАЯ ТОРГОВЛЯ ДО ВРЕМЕНИ
Сквозь сон я слышу, как подгребают лодки с того берега, как шумно и радостно высаживается с них народ и просыпаюсь первым. Появилась у меня в голове одна мысль, с того самого момента, как я рассмотрел несколько торговых мест под навесом около таверны с номерами наверху. Полежав немного, я все же поднялся и начал собирать мешки со шмотками, два с разбойников и один с поселковых, еще мешок с поясами и пятый сверток с ножами.
Так хорошо, что есть где-то на реке тихое место, чтобы остановиться чужеземцам на денек-второй. Чтобы немного успокоиться, перестать постоянно отбиваться, активно убивать нехороших и прилипчивых людей, отдохнуть душой и телом, пообщаться с народом и познакомиться с ценами. Заполнить, так сказать, некоторые свои пробелы в окружающей жизни. Пока не появились представители местной власти и не стали задавать трудные вопросы подозрительным товарищам — это я тоже хорошо понимаю.
Два таких крепких мужика, увешанные оружием и прямо сидящие на нем, могут оказаться или только опытными наемниками или странствующими рыцарями. За рыцарей нам никак не сойти, если же представимся наемниками — должны будем сразу ответить, к кому нанялись и что тут выжидаем. Незнание языка никак не принимается в качестве оправдания.