– Ой, спасибо! – Вадим и не собирался изображать из себя покорную жертву обстоятельств. – Вы меня в мясорубку втянули, идиотом и садистом всему миру выставили, лишили всего, от жены до квартиры, и еще я «спасибо» должен говорить!
– Так, капитан, прекратите дискуссию, – резко, без тени иронии, оборвал Лазненко. – Считайте себя при исполнении.
– Тогда давайте вводную, – сдался Вадим.
– Вот это разговор. Вводная: поступить на работу в частное детективное бюро «Зеленая проталина». Работать, особо не задумываясь над тем, что ты делаешь. Сидеть и не высовываться. Стиснуть зубы и молчать.
– Но хоть слово – что за силы встали у нас на пути? НАТО? ОБСЕ? Или сразу ЦРУ?
– Вадим, мы не знаем, кто встал у нас на пути. Или у кого на пути встали мы. – Лазненко как-то сразу обмяк. – Уж точно не эти структуры. Мы бы с ними за минуту договорились. Это кто-то, о существовании которого мы не догадывались. Или боялись догадываться.
«Константа связи»
– Давайте обсудим. – Протасавицкий был мрачен и разговаривал с экипажем, не отрывая глаз от своего монитора. – Мы столкнулись с тем, с чем меньше всего ожидали столкнуться. Мы не исследуем причины возникновения Зоны на Земле. Станция сама стала Зоной. Я могу быть неправ, но мне кажется, что основная вина в этом лежит на нашем бортинженере. Только он знает досконально, что такое Зона, и только он знает, как себя в ней вести.
– Сразу нашли виноватого, – возмутился Малахов. – А других вариантов нет?
– У меня есть один вариант. – Командир был непреклонен. – Тебя надо изолировать от команды на максимально большое расстояние. Жаль, нельзя тебя на катере укатить на сотню километров. Так что пока – давай в свою лабораторию на ту сторону тора и, пожалуйста, постарайся не генерировать новых тварей на станцию. Договорились?
Малахов растерянно огляделся. Остальные члены экипажа скромно отводили взгляды. Видимо, все были согласны с Протасавицким.
– А почему бы нам не вернуться назад? Ситуация же экстраординарная. Прыгнем назад, на орбите разберемся, ресурсы нам обновят, новую технику подгонят. Мы же практически лишены сейчас нужной аппаратуры. Да и… – Малахов отчаянно хотел найти другой выход из ситуации.
Но командир перебил его.
– Нам некуда возвращаться, – тихо и мрачно сказал он и включил на мониторе изображение.
Андрей узнал кадр из трансляции с ЦУПа, тот самый с кошкой.
– Мало ли что, может, у них какой-то день особый. – Андрей всё ещё пытался найти рациональное объяснение этим кадрам.
– Всмотритесь и скажите, что здесь необычного, – командир пригласил всех к экрану.
Через мгновение Катя вскрикнула и посмотрела на командира.
– Это не сбой? – Она показывала на большие часы-календарь, висевшие на стене ЦУПа.
– Нет. Это пятнадцать часов двадцать минут пятого марта две тысячи триста восемнадцатого года, – жёстко, скорее даже жестоко, сказал Протасавицкий. – На Земле прошло триста лет. Нам некуда возвращаться.
– Почему некуда? – испуганно воскликнул штурман. – Нас же встретят.
– О нас забыли давно. ЦУП заброшен. Оказалось, скачок через кротовую нору позволяет проникнуть не только сквозь пространство.
– Я считаю, что это какая-то ерунда, – не выдержал Степанов. – Мы же связывались с ЦУПом после скачка! Все было нормально. Что, потом время бах – и того? Это же бред сивой кобылы.
– Не забывай, где мы находимся и что вокруг нас происходит. – Малахов был невероятно подавлен и говорил глухо, глядя в сторону. – Не могло время полететь так вот нелинейно с того момента, как мы здесь. Надо разобраться, я думаю, надежда есть.
– Оптимист, – буркнул Тимофеич.
– Так, Андрей, давай поселишься пока в лаборатории. И будет тебе время заняться исследованиями. Может, и вправду решение найдешь, – без тени оптимизма завершил собрание командир.
Малахов, не прощаясь и не оглядываясь, покинул рубку. Он вошел в свою каюту, запаковал необходимые вещи и уже собрался отправиться в лабораторию на другой конец станции, но остановился и взял с полки пистолет отца. Он помнил, что в сумке с компьютером есть ещё одна обойма. Помповому ружью Андрей не доверял.
Лаборатория встретила Малахова тусклым светом экранов и индикаторов и легким жужжанием вентиляции. Андрей, не особенно задумываясь, как он себе организует быт в изгнании, бросил сумку на пол и сел на свое рабочее место. Погружение в работу было лучшим способом избавиться от тягостных мыслей.
За то время, как Малахов написал программу управления лидаром и запустил его в автоматическую работу, скопилось множество данных. Вот их обработкой он и занялся. Сортировка массивов данных, синхронизация по времени, отсеивание сбоев в системе заняло очень много времени, но в итоге на экран были выведены уже десятки графиков, выстроенные один над другим. Каждый график относился к определенной точке пространства. Вместе они никак не были похожи на что-либо связанное. Единственное, что можно было сказать, что в каждой из исследованных точек вещество космической пыли, а другого здесь и не было обнаружено, пульсировало и изменялось.
Андрей решил отложить графики, чтобы подумать о них позже. Он собирался уже устроить себе импровизированную постель из принесенного спальника, но его внимание привлек красный сигнал на системе контроля квантовой связи. Сигнал говорил о временном сбое в передаче данных. Ничем серьезным это не грозило, но Малахов насторожился. Ведь квантовая связь просто так сбиться не может. Мог произойти сбой в работе лазера связи или в системах питания. Но здесь… На момент сбоя все функционировало нормально. И вдруг сигнал пропал на какое-то время. Причем произошла полная потеря обоих каналов. И на Землю, и с Земли. Как будто какой-то неизвестный фактор перекрыл полет связанным фотонам системы.
Андрей проверил время сбоя и все данные на тот момент по системам станции. В общем, он получил то, что подсознательно ожидал. Квантовая связь была нарушена в тот момент, когда возникли сбои в гравитации на станции. Два крайне маловероятных и совершенно непонятных события одновременно. Малахов подошел к иллюминатору. Мимо, как обычно, бесконечным хороводом летели звезды. И только модуль связи, висевший точно по оси вращения тора, можно было различить на расстоянии. Он висел неподвижно в небе, как висит Полярная звезда над Землей. Естественно, модуль рассмотреть невооруженным глазом на таком расстоянии было невозможно, но проблесковый маячок радостно подмигивал, словно говоря: «Я здесь!»
– Константин Петрович, – Малахов немедленно связался с командиром, – у меня есть подозрение, что много интересного мы узнаем на модуле связи. Дело в том, что не все его параметры нам доступны со станции. Никто бы не мог подумать, что именно они могут поменяться.
– О! А мы уже подумали, что тебя твои друзья из Зоны взяли в осаду и ты с ними сейчас трубку мира куришь. – Веселый голос командира немного смутил Малахова. Он считал, что и у всей команды сейчас должно быть настроение не лучше, чем у него. – Говори, что там у тебя?
– Мне удалось выяснить, что в тот момент, когда у нас на станции был сбой в гравитации, помните?..
– Ну да, послестартовый банкет нам испортили. Всё потом так и пошло, через… э…
– Так вот в тот же самый момент был сбой на модуле связи. Причем все элементы работали штатно, но сама связь прерывалась. Ненадолго, но прерывалась.
– Ну и что? Смысл-то какой ты вкладываешь в свое наблюдение?
– А смысл простой! Гравитация просто так скакать не может. Это совершенно нереальное и необъяснимое явление. Общая теория поля нам говорит, что в любом случае колебания гравитации могут привести к нарушениями пространства. Как рождение нашей кротовой норы. Но нора наша контролируемая, а здесь…
– Ты хочешь сказать, что мы могли провалиться куда-то? – с сомнением спросил командир.
– Нет, я не думаю, что все настолько плохо. Мне кажется, но идея эта безумная.
– Конечно, кто же спорит? Сейчас у нас все на твоем безумстве замешано. Ну, излагай, нам интересно послушать.
– Так вот. Что вы знаете о мультиверсуме? – Малахов пропустил колкость мимо ушей. – Это очень популярная теория.
– Сказочная? – раздался глухой голос Степанова, видимо, он тоже был на мостике.
– Нет, это совершенно строгая теория, которая, правда, пока не получила подтверждения. Но послушайте, то, что мы оказались на триста лет в будущем уже после прыжка, ничем не объясняется, так ведь?
– А можно поконкретней? Не думаешь же ты, что мы тут сидим и ждем погоды. Мы занимаемся тем, что оцениваем шансы вернуться домой. – Командир начал терять терпение.
– Моя идея такая. Нарушения гравитации могли запустить изменения квантовой структуры пространства, локально осуществив соединение двух вселенных мультиверсума.
– Ох, – только и смог возмущенно вымолвить командир. – Мы теперь в мире рептилоидов? Андрей, тебе бы отдохнуть немного, а?
– Да поймите же! Наш квантовый узел связи мог просто связаться с другой, очень похожей на нашу, вселенной, но у которой течет время не по-нашему. Там все, как, но… Ведь это значит, что наш мир, мир, из которого мы улетели, остался прежним. Просто у нас связь, грубо говоря, не с тем ЦУПом!
– И что делать?
– Надо лететь на катере к модулю связи.
– И что ты можешь там сделать? Ты что-нибудь в устройстве модуля понимаешь?
– Немного понимаю, знаком с принципом действия. Модуль устроен так, что мы с ним имеем только радиоканал связи и всю телеметрию только по этому каналу. В оптический канал мы никак не можем проникнуть на расстоянии.
– Что ты можешь понять в этом оптическом канале? Малахов, перестань предлагать странные прожекты! Связь окончена, – жестко отрезал командир.
– А ты что, другого ждал? – раздался голос из спины.
Малахов от неожиданности резко вскочил с рабочего кресла, сильно ударившись коленом о столешницу. Голос был знакомый. В стороне в одном из рабочих кресел сидел Ыду. Как и при прошлой встрече, он выбрал такое место, где его лицо находилось в тени, почти в сумраке, однако фигура, облаченная в дорогой костюм, просматривалась хорошо.