Воздух внутри кольца задрожал и заколебался, превратившись в марево вроде того, что висит над раскаленным асфальтом в жаркий день. Затем по внешней поверхности установки пробежали электрические разряды, пометались туда-сюда, словно живые, и наконец ушли в пол. Сработало обычное заземление, хотя Бурому на секунду показалось, что он услышал жуткий, полный боли и ненависти крик, когда один из разрядов исчез под слоем бетона.
Тем временем марево пришло в движение, начав вращаться вокруг своей оси и постепенно густеть, закручиваясь в воронку. Раздался громкий хлопок, показатели на нескольких мониторах скакнули вверх, забившись на красной отметке, и темный «водоворот» замер. На выступающих осях кольца заплясали молнии, а внутри возникла темная стена, колышущаяся, словно театральный занавес. Больше ничего не произошло.
– Готово… – в донесшемся из динамика голосе чувствовалось явное облегчение. – Поток стабильный, излучение в пределах нормы… Контакт… Отрицательный по обоим параметрам… Все чисто. Работаем, народ.
Скафандр переступил с ноги на ногу, расправил плечи и подтянул защитные перчатки. Затем одним движением перевернул шлем и опустил его на голову. Раздалось шипение герметизации, защелкали магнитные замки в горжете. Скафандр нажал несколько кнопок на сенсорном экране карманного компьютера, закрепленного на запястье, и уверенно зашагал в сторону установки. Поднявшись по пандусу, он остановился и, помедлив, обернулся к смотрящим на него коллегам.
– Друзья, мы шли к этому моменту очень долго, – начал он. – Десятилетия исследований и теоретических изысканий. Сотни неудачных экспериментов и возвращений к самому старту. И все же мы здесь. Готовые совершить одно из самых главных открытий в истории нашей цивилизации. Человек уже побывал на дне океана и на других планетах. Пришла пора нам шагнуть еще дальше и посетить иное измерение. Запомните этот день, он…
Мужчина запнулся, затем кашлянул и махнул рукой.
– А, к черту, толкание красивых речей никогда не было моим коньком. – Он нервно рассмеялся, но из-за динамиков шлема звук вышел больше похожим на карканье ворона. – Давайте мы все это просто пропустим, и я пойду. Если дело выгорит и я выживу, то классный спич мы мне уже потом напишем, хорошо?
Не дожидаясь ответа, Скафандр развернулся и, постояв пару секунд на границе колышущейся «стены», шагнул в нее.
Ничего не произошло. Никаких спецэффектов или хотя бы единого звука. Просто человек, который еще секунду назад был здесь, исчез, словно бы вышел сквозь невидимую дверь. Бурый даже почувствовал себя немного обманутым.
Из динамиков раздалось какое-то шуршание, а затем пробился искаженный помехами голос:
– Так… Я вошел… Ох, друзья… Вы даже не представляете… Если бы вы могли все это видеть. Это просто… потрясающе. Просто волшебно… Я… Я записываю на камеру, но не знаю, уцелеет ли запись при обратном переходе, поэтому буду дублировать на микрофон. Ладно, так… Господи, с чего же начать… Давайте по порядку. Входная площадка все такая же, как и на показаниях зондов. Голый кусок скалы с нашим оборудованием на нем. Вижу остатки дронов, которых мы посылали. Они… они сгорели, как после воздействия электромагнитным импульсом. А дальше… Дальше… как же рассказать о неописуемом? Это превосходит все наши самые смелые прогнозы. Это мир чистой ноосферной энергии. Если это то, что мы хотим принести на Землю, то это самое благое намерение, которое когда-либо… А? Что это? Подождите секунду. Так. У меня кровь пошла носом… И я не могу ее вытереть из-за шлема. Теперь и ртом тоже… Черт, кажется, она в легких…
Мужчина закашлял, а когда заговорил вновь, его голос звучал гораздо слабее:
– Проклятье… У меня… – тяжелое дыхание и мокрый кашель. – У меня обильное кровотечение. Скафандр, он гниет прямо на мне… давайте… вытаскивайте меня… Быстрее… пожалуйста…
А затем раздался крик. Из динамиков вырвался долгий протяжный вопль чудовищного страдания. Он длился гораздо дольше, чем позволяли легкие человека, с каждой секундой становясь все выше, переходя в инфразвук. Ученые в зале схватились за уши, между пальцами у большинства хлынули алые ручейки. Один за другим прозрачные защитные колпаки над циферблатами приборов и компьютерные мониторы разлетались вдребезги. Осколки посекли стоящих рядом людей в белых халатах. Катушка с тросом, закрепленная напротив установки, пришла в движение, раскручиваясь все быстрее и быстрее. Трос, которым ушедший в портал исследователь был связан с этим миром, натянулся словно струна, трепеща в воздухе. По нему пробежали разряды фиолетовой энергии, вырвавшиеся наружу с той стороны.
– Выключайте установку и рубите к черту трос! – закричал кто-то из военных, ожесточенно показывая сложенные крестом руки в сторону окон комнаты управления, судя по нашивкам и берету – офицер. – Профессора уже не спасти!
Двое солдат бросились к пожарному щитку, краснеющему на стене, и сорвали с него пару топоров. Остальные бойцы ринулись за ограничительную линию, чтобы вывести из опасной зоны дезориентированных ученых. В этот момент затрещали тяжелые болты, вкрученные в бетон и удерживающие катушку с тросом. Один за другим они выскальзывали из креплений и с громким свистом отправлялись в сторону портала, за пару секунд развивая приличную скорость. Одному из замешкавшихся исследователей такой болт угодил в голову, пробив ее насквозь. На кафельный пол брызнула кровь, и труп в белом халате безвольно рухнул навзничь. С громким дребезжанием все незакрепленные металлические предметы поползли к установке, внутри которой темная стена превратилась в черный «водоворот», из которого хлестали молнии. Раздался оглушительный грохот, когда из пола вместе с кусками арматуры вырвало катушку троса, и невидимая сила швырнула ее в портал. Оказавшихся на пути солдат с топорами, пытавшихся до этого разрубить трос, попросту смело, отбросив их в стороны, словно тряпичные куклы. Тела в униформе прокатились по земле несколько метров, прежде чем остановиться. В этот момент катушка исчезла внутри установки, прозвучал громкий хлопок, и вихрь исчез. Откуда-то послышалось слабеющее гудение генераторов, потолочные лампы на мгновение погасли, из порванных кабелей и проводов вылетели искры, и кольцо портала замерло: выключенное и безжизненное.
В следующую секунду видение растворилось в воздухе, словно его никогда и не было. Приборы и компьютерные терминалы превратились обратно в груды металлолома, лежащие на полу. Высокоточное оборудование – в ржавые и пыльные обломки. Чистый кафельный пол – в грязный и покрытый разводами.
Бурый тихо выдохнул и позволил себе опуститься на железный настил мостков. Голова гудела, как наутро после празднования удачной ходки, ноги подкашивались, а мозг отказывался соображать. Сталкер поднял взгляд на Шекспира и понял, что друг испытывает примерно те же самые чувства: военный стоял, крепко вцепившись руками в ограждение, костяшки его пальцев побелели. Немигающий взгляд был направлен в пустой зал, а на побледневшем лице застыла гримаса боли и ужаса. Очень медленно Шекспир повернул голову и уставился на Бурого. В его глазах был страх, но они не были пустыми, как у зомбированных, и сталкер облегченно выдохнул.
– Шекс, ты это видел? – только и смог спросить Бурый.
– Видел что? – севшим голосом осведомился Шекспир.
Мужчину заметно покачивало, как если бы он находился на грани физического истощения.
– Ученых, портал, эксперимент? – Бурому с трудом давалось каждое слово, во рту стоял привкус крови.
– Нет, – покачал головой военсталкер. – Я видел не это. Совсем не это.
– А что же тогда?
Шекспир отвернулся, глядя вниз, в темноту заброшенного зала.
– Резню, – едва слышно выдавил из себя мужчина.
После этого он замолчал, продолжая смотреть прямо перед собой невидящим взглядом. Бурый оттянул рукав и посмотрел на свои часы. Сбои в работе любых устройств для измерения времени происходили в Зоне сплошь и рядом, особенно в заброшенных зданиях с сильным аномальным фоном. Но эти механические монстры, сделанные местным умельцем Жигулем, еще ни разу не подводили Бурого. И сейчас они показывали, что сталкеры провели в помещении с мостками всего пару минут. Бурый моргнул и, покачав головой, раздраженно потер переносицу. Размер прибавки к деньгам за ходку, которую он собирался стрясти с Шекспира по возвращении из этой чертовой лаборатории, рос с каждой секундой.
Военсталкер тем временем расстегнул подсумок и чем-то зашуршал. Бурый, оторвавшись от размышлений, взглянул на друга. Тот вытащил наружу плотно запаянный серый пакет размером с ладонь.
– Чего это такое? Надеюсь, не презерватив? – хмыкнул Бурый, глядя на то, как военный надрывает упаковку.
Шутка получилась глупой, но она хотя бы слегка разрядила атмосферу.
– Боевые стимуляторы, – откликнулся Шекспир, высыпая на ладонь несколько розовых таблеток. – Гадость редкостная, но зато поможет мне прочистить мозги после того, что я видел.
– Шо, неужели все было настолько плохо? – Бурый подозрительно поднял бровь, наблюдая, как его напарник кидает горсть лекарств в рот и жадно запивает их водой из фляги.
– И даже хуже, – кивнул Шекспир, проглотив жидкость и вытерев губы тыльной стороной ладони. – Так. Если меня начнет с них колбасить, то ты мне просто врежь хорошенько, ладно? Должно сработать.
После этого военсталкер отвернулся и, не сказав больше ни слова, двинулся вперед по мосткам. Дойдя до железной лесенки, ведущей к закрытой двери комнаты управления, он, впрочем, остановился и бросил на Бурого взгляд через плечо.
– Короче, что я увидел, – начал Шекспир. – Там внизу ученые проводили какой-то эксперимент. Говорили, что в этот раз нужно быть очень осторожными и нельзя повторить фиаско какого-то профессора и его команды. Военной охраны с собой нагнали тьму. Причем солдаты все в экзоскелетах и вооружены чуть ли не до зубов: ручные пулеметы, гранаты, гауссовки. Да и сами научники тоже в полных защитных комплектах, нигде ни одного белого халата. Повсюду датчики, оборудование высокоточное, пара турелей на треногах. Все четко, по-деловому, короткие приказы, минимум суеты и болтовни. И вот начали они запускать эту свою установку.