Роман продолжал глядеть в пол, все еще пытаясь осмыслить услышанное. Они хотят убить всех. Всех до единого его друзей… чтобы освободить его от него самого? Что? Что это за бред вообще?
Сталкер заозирался в поисках призрака брата, надеясь, что язвительная галлюцинация даст ему хоть какую-то подсказку, но Павла и след простыл. Мужчина поднял взгляд на своих тюремщиков. В ответ на него уставились безликие забрала шлемов с алыми бусинами визоров.
– Ублюдки… – тихо выдохнул Роман, чувствуя, как в нем вскипает какая-то уж совсем звериная ярость. – Ублюдки. Ублюдки!
Закричав, Нестеров ударил ногой по прутьям решетки. Затем еще и еще. Охранники, переглянувшись, нерешительно сделали шаг назад от беснующегося сталкера, а Роман, продолжая орать, осыпал стальную дверцу клетки ударами кулаков, больше не отдавая себе отчета в том, что он делает, и даже не задумываясь о том, что единственное, чего он таким образом добьется, – это разобьет себе руки в кровь.
– Сволочи! Твари! Ненавижу! Выпустите меня отсюда! Выпустите!
Один из бойцов «Обсидиана», видимо, решив, что сталкер таким образом может и покалечиться, нажал на кнопку, раскрывая верхний раздвоенный конец жезла. По рабочей поверхности шокера пробежал электрический ток, и адепт отвел руку назад, собираясь загнать оружие между прутьев решетки, чтобы остудить пыл Нестерова.
Роман, впрочем, только этого и ждал. Как только шокер скользнул вперед, сталкер отпрыгнул в сторону и, схватившись за длинную рукоятку оружия, резко потянул на себя. Растерявшийся от неожиданности адепт выпустил жезл из рук, за что тут же и поплатился, когда Роман, недолго думая, врезал укрепленным концом оружия ему в лицо.
Удар пришелся прямо в центр забрала шлема, заставив охранника отшатнуться в сторону и схватиться за голову. Между его пальцев в защитных перчатках посыпались крошечные осколки разбитых визоров. Нестеров перевернул жезл в руках и, перехватив оружие поудобнее, пихнул его сквозь прутья решетки, целясь противнику в грудь.
Раздался громкий треск, и боец «Обсидиана» задрожал всем телом, сотрясаясь в конвульсиях, пока через его тело проходил разряд в несколько сотен тысяч вольт – то что нужно, чтобы остановить мутанта в Зоне, но заметно больше, чем может выдержать человек. Из-под горжета брони потекли струйки дыма, запахло паленой плотью и жженым пластиком.
– Получил, сука? – выдохнул Роман, отводя назад шокер и тяжело дыша.
Пораженный электричеством адепт мешком повалился на землю, от его трупа продолжал подниматься легкий дымок. Нестеров обернулся на второго солдата организации, который, видя пример незадачливого товарища, отбросил в сторону жезл и скинул с плеча автомат.
Держа Романа на прицеле, он наклонился к закрепленной на груди рации. А затем вздрогнул и что-то захрипел. Из его горла вышло острие ножа, блеснувшее в свете потолочных ламп. Выронив оружие, адепт скосил глаза вниз на лезвие и попытался поднять к нему руки. А затем нож скользнул назад, и солдат в черной броне рухнул на бетонный пол. В воздухе заскользило маслянистое пятно, постепенно превращающееся в фигуру в сером камуфляже. Через секунду за спиной первой возникли еще три. Компактные пистолеты-пулеметы с глушителями, лица скрыты под коробами приборов дополненной реальности. На поясах контейнеры с преломляющими свет артефактами – чертовски дорогими и редкими штуками, способными создавать оптическую иллюзию и отводить взгляд стороннего наблюдателя примерно так же, как психические силы кукловодов из Старой Зоны не давали сталкерам как следует прицелиться в них.
Роман знал только одну такую организацию, которая могла позволить себе подобную экипировку и при этом была заинтересована в том, чтобы напакостить «Обсидиану». Спецназ ЦАЯ. «Призраки Метели». Человек с окровавленным ножом в руке откинул с головы капюшон и поднял на лоб прибор ДР, открывая лицо. Нестерова кольнуло четкое ощущение узнавания, и Роман моргнул, пытаясь вспомнить, где он уже мог раньше видеть эти черты.
Четыре месяца назад. Старая Зона. Операция по наблюдению за встречей между фанатиками Обелиска и посланниками «Обсидиана» на разрушенной ЧАЭС.
– Шекспир? – Сталкер выловил из закоулков памяти позывной мужчины, стоявшего пред ним.
Полковник Посевной недовольно поморщился, подходя ближе. Кисть его левой руки странно блестела на свету, и Роман понял, что ее заменяет черный пластик.
Один из «призраков» оттолкнул ногой автомат мертвого бойца «Обсидиана» подальше от трупа и наклонился вперед, снимая с пояса убитого ключи от клетки.
– А что у вас с рукой? – не нашелся спросить ничего более подходящего Роман.
Военный странно взглянул на Нестерова.
– За это, – он не глядя поймал брошенную связку ключей механическим протезом, – я должен сказать спасибо головорезам вашего брата.
Шекспир лишился одной руки. Он мало что помнил после того, как джип «Обсидиана» выстрелил в мост. Помнил, как все вокруг поглотил яркий свет и как его швырнуло в воздух. Помнил, как горит на нем защитный комбинезон и как аномальная энергия отрывает ему левую руку. Он даже различил, как конечность отлетает от тела и, кружась, исчезает в сверкающем вихре, распадаясь на атомы. Затем была боль, много боли. И еще бесконечно долгое падение вниз и плеск ледяной воды, в которую он погрузился с головой. Тогда он в первый раз потерял сознание.
После этого он лишь смутно осознавал, что поток несет его куда-то вдаль от моста, к тому месту, где безымянная речушка впадала в Припять, но с каждой секундой разум угасал, а мир смыкался в черную трубу. В следующий раз Шекспир очнулся уже на мокром песке от того, что кто-то ритмично давит ему на грудь, а из горла рвется наружу поток воды с мерзким привкусом тины.
Оттолкнув приводившего его в чувство человека и опрокинувшись на бок, Шекспир выплюнул заполнявшую легкие воду и тяжело задышал. Мир плыл перед глазами, и военному потребовалась пара минут, чтобы неясные очертания превратились в песчаную отмель с поваленными деревьями и стену леса на другом берегу. Над осенними кронами поднимались обломанные фабричные трубы, похожие на зубы. Заморгав, Шекспир попытался протереть лицо рукой и не смог.
– Лежи и не дергайся, Шекс, – вкрадчиво произнес над ухом знакомый голос. – Тебе руку на хрен отчекрыжило. Радуйся, что жив остался.
– Бурый? – Мужчина попытался повернуть голову.
Его друг стоял на коленях, роясь в его рюкзаке и выбрасывая наружу аптечки и пайки. Наконец сталкер извлек наружу какой-то прямоугольный предмет и обернулся. Нижняя половина лица Бурого была забинтована, повязка пропиталась кровью.
– А ты ожидал… – Бурый попытался пошутить, но вместо этого тяжело закашлял и продолжил редким для него серьезным тоном: – Я тебя перевязал и приложил к твоей культе артефакт, – сообщил Бурый и поморщился. – Так что от потери крови ты не помрешь, и если твои друзья прибудут быстро, то даже протез нормальный смогут приделать. А арт заживляющий я на тебя, кстати, последний извел, зараза. Так что за новую челюсть ты мне будешь платить из своего кармана.
Бурый вновь осторожно дотронулся до повязки на своем лице и вновь безнадежно махнул рукой. Шекспир в этот момент узнал устройство, которое достал напарник из его рюкзака. Эта была рация Шекспира на случай необходимости экстренной эвакуации из Зоны. Сталкер откинул защитный клапан и, чертыхаясь, подцепил скользящими пальцами верхушку антенны, вытягивая ее наружу.
– Говорить будешь ты, я ваших явок и паролей не знаю, – сообщил он, подставляя к лицу друга микрофон.
Шекспир в ответ лишь кивнул.
После этого был тяжелый подъем на ближайший холм и зеленая дымовая шашка в руках у Бурого. Шекспир периодически терял сознание, и новые сцены приходили урывками. Стрекот вертолетного винта в вышине. Спасательная команда, сбегающая по откинутой задней аппарели. Затем была темнота, и военный госпиталь, и новая механическая рука. Был отчет в ЦАЯ, и было осознание того, что они все равно опоздали. И еще была одна очень важная деталь, которую сообщили Шекспиру уже по возвращении на Большую землю.
Янусу зачем-то был нужен его старший брат. А если так, то Роман Нестеров автоматически становился нужен и Центру…
Замок лязгнул, и Шекспир отворил металлическую дверь клетки.
– Давай выходи, – скомандовал он. – У нас не так много времени.
Просить Романа два раза не пришлось. Преодолевая тошноту и боль в груди, сталкер вышел наружу и заковылял следом за военным. Второй «призрак» в этот момент делал контрольные выстрелы в голову убитым бойцам «Обсидиана». Еще двое оперативников затаскивали внутрь ангара трупы часовых, стоявших снаружи.
– Значит, так! – Шекспир сделал знак рукой, подзывая остальных членов отряда. – Основная задача достигнута, теперь надо выбираться отсюда. Уходим так же, как и пришли: через северную сторону лагеря и дальше вдоль реки. Работаем быстро и тихо, без лишнего шума.
Военсталкер подхватил с земли автомат Нестерова и сунул его ему в руки.
– Только не пали во все, что движется, парень. Оставь грязную работу нам – у нас глушители.
Роман кивнул, закидывая оружие на плечо и подбирая свой рюкзак.
– Что с «Санаторием»? – осведомился он.
– А? – Шекспир, выглянувший из ангара, обернулся.
– С «Санаторием», – повторил Роман. – Офицер «Обсидиана», с которым я разговаривал, сказал, что они собираются разрушить нашу базу и перебить всех моих друзей.
– Черт! – Шекспир покачал головой. – Прости, Эхо. Сейчас мы ничего не сможем сделать. Приоритет – вытащить тебя, таковы приказы. Я не могу рисковать и нарушать радиомолчание ради того, чтобы предупредить Декарта о готовящейся атаке. Как только мы выйдем за пределы действия обсидиановских радаров, сразу же дадим твоим друзьям знать. А пока руки в ноги – и бегом!
Когда Янус закончил, лица его людей были полны решимости. Теперь он был уверен, что если у кого-то и оставались сомнения, то сейчас их вырвало с корнем. Они все были готовы умереть ради новой эпохи и нового мира. А если и нет, то психическая блокировка все равно заставит их довершить начатое. Янус крепко сжал поручень ограждения мостков, на которых стоял, и наклонился вперед, глядя на мониторы.