– Приближаемся к точке входа, расчетное время прибытия тридцать секунд, – протрещала закрепленная на торпедо рация.
– Принято, – откликнулся водитель, а затем обернулся к Гело. – Ты знаешь, что делать, брат.
Гело ответил сдержанным кивком: все его внимание было приковано к расположенной в горном распадке базе. На вершинах отвесных скал возвышались блестящие на фоне безоблачного неба радиолокационные мачты и тарелки дальней радиосвязи. От них вниз, словно лианы, тянулись толстые, перехваченные скобами кабели, сходящиеся у двухэтажного бетонного здания контрольного поста. Справа и слева от него темнели длинные фургоны лабораторий и жилых комплексов. Поодаль, в тени одной из скал, был установлен жестяной навес, под которым сгрудилась техника – пара джипов и побитый жизнью колесный бронетранспортер. Персонала и охраны, за исключением снайперов, прохаживающихся на сторожевых вышках, видно не было.
– Они довольно беспечны, – отметил водитель, словно прочитав мысли Гело.
Адепт вновь кивнул и, подняв руку, опустил на глаза громоздкий комплекс прицельной матрицы, располагавшийся над головой. Резиновая обводка окуляров плотно прилегла к лицу, по линзам пробежали строчки данных, а затем вывелась информация о состоянии оружия. Пальцы Гело привычно стиснули ручку управления и откинули защитный колпак с кнопки стрельбы. Мужчина почувствовал легкую вибрацию корпуса машины, когда электрические катушки на крыше пришли в движение, подавая ток на встроенные в орудие артефакты и заряжая их. Гело живо представил, как благословленные осколки Зоны подскакивают и пляшут в своем неземном танце внутри бронированных резервуаров, как по их телам пробегает энергия, запитывая все новые системы святого оружия.
– Спокойно, жди сигнала от ведущей машины, – предостерег адепта водитель, и тот, нехотя кивнув, отпустил джойстик.
Томительное ожидание, казалось, длилось целую вечность, и в какой-то момент Гело уже даже начал испытывать физическую боль от невозможности разрядить во врагов Зоны ее гнев, направленный через руки ее скромного адепта.
– Чего они там медлят? Нас же сейчас заметят и поднимут тревогу… – прошептал он, кусая губы, чтобы хоть как-то отвлечь себя от ломки.
Но затем на рации загорелся зеленый огонек, и далекий голос произнес:
– Мы на дистанции, огонь свободный! Работайте, сыны Зоны!
Командир в головной машине сказал что-то еще, но Гело уже не слушал. Его губы исказились в хищном оскале, он сжал джойстик управления, и его палец скользнул на кнопку стрельбы. Перекрестие прицела легло на одну из сторожевых вышек, и даже, как показалось адепту, стоявший на ней человек в камуфляже с винтовкой успел обернуться и посмотреть ему прямо в глаза. А затем установленное на крыше джипа орудие «Знамение» дало залп. Благословленное энергией Зоны, напитанное силой ее артефактов это святое для любого адепта «Обсидиана» оружие при выстреле создавало на короткое время аномалию в точке попадания. Без подпитки от Матери-Зоны аномалия не существовала долго, но все же успевала хотя бы один раз разрядиться, нанося всему вокруг колоссальные повреждения.
Так и сейчас горящий луч пролег от ствола орудия до вышки, а через мгновение в воздухе рядом с ней завертелся огненный водоворот, затягивающий в себя воздух. Солдат ЦАЯ попытался было заслониться рукой от жара, но в тот же миг аномалия схлопнулась и, разрядившись, плюнула во все стороны ударной волной.
Сторожевая вышка попросту перестала существовать. На землю брызнули полыхающие деревянные обломки, с влажным шлепком рухнул кусок обгоревшего мяса, бывший еще секунду назад человеком, рядом в песок воткнулась перекрученная снайперская винтовка. Металлическая конструкция, поддерживавшая вышку, накренилась, а ее вершина оплавилась от жара и потекла.
Гело радостно взвыл при виде дела рук своих и победно сжал кулаки. Его взгляд скользнул на индикатор сбоку дисплея, отсчитывающий время до охлаждения орудия. Стилизованная картинка джипа пылала красным, рапортуя, что следующая попытка выстрелить приведет к тому, что энергетические катушки попросту расплавятся. Но вот на корпусе распахнулись предохранительные клапаны, наружу хлынул перегретый пар, способный ошпарить человека, неосторожно оказавшегося рядом с машиной во время стрельбы, и спустя пару секунд всплывшее табло сообщило, что «Знамение» вновь готово нести смерть. Адепту эти несколько мгновений показались вечностью. Но теперь он вновь мог карать врагов Зоны, и от этого все его существо трепетало в предвкушении.
– Гело, как слышишь? Это Хар, прием!
Гело моргнул, всплывая из нирваны и пытаясь вспомнить, кто с ним говорит. Хар? Хар? А! Стрелок на втором джипе со «Знамением», такой же посвященный, как и он сам.
– Да, брат? – откликнулся Гело, не сводя глаз с приближающейся базы и продолжая поиск подходящих целей.
– Надо оставить еретиков без транспорта, по моей команде атакуем гараж. Как принял?
– Принял тебя хорошо, брат! – ухмыльнулся Гело, ловя в перекрестие прицела жестяной навес в дальнем углу комплекса. – Готов к стрельбе!
– На счет «три»! Один… два… Жги!
Гело вдавил гашетки, и в ту же секунду от двух автомобилей пролегли пылающие лучи света, на середине пути они преломились под неестественным углом и слились в один, под которым песок начал превращаться в стекло.
Синхронный залп врезался в скалу, под которой был установлен навес, и в следующую секунду там полыхнула ослепительная вспышка. Встроенные в шлем визоры затемнили картинку, чтобы спасти Гело зрение, а когда изображение прочистилось, адепт увидел, что в каменной породе осталась глубокая дымящаяся борозда, а гараж вместе с припаркованной в нем бронетехникой исчез с лица земли. Разорванные в клочья «Хаммеры» подлетели в воздух, взрываясь один за другим. Их искореженные обломки железным дождем посыпались на выбегавших из бараков солдат, режа и круша хрупкие человеческие тела. Брызнула кровь, закричали раненые. БТР «Страйкер», которому аномальное воздействие выгнуло ствол главного орудия, а затем напрочь оторвало башню, грузно осел на землю – его колеса расплавились от жара, слив боевую машину в единое целое с грунтом. Последним накренился и рухнул перекрученный чудовищной силой жестяной навес, погребя под собой уничтоженные машины и останки техников, находившихся в этот момент в ремонтной зоне.
– Отличный выстрел, брат! – взревел Гело, хлопнув себя по коленям. – Просто отличный!
Динамик рации ответил одобрительным ворчанием. К этому моменту джипы с десантом на борту уже снесли шлагбаум и на полной скорости ворвались на территорию базы. Резко затормозив и подняв за собой облака пыли, машины отстрелили с брони дымовые шашки, ставя завесу. Через считаные мгновения все пространство от ворот до ближайших жилых построек заволокла густая серая пелена. Несколько секунд ничего не происходило, а затем из нее выскочили фигуры в черной броне, держащие автоматы наготове. Рассыпавшись, они парами взбегали по ступенькам и выбивали двери лабораторных фургонов. Группа из трех бойцов «Обсидиана», преодолев открытое пространство, добралась до бараков и методичными одиночными выстрелами принялась добивать раненых солдат ЦАЯ, уцелевших после огненного дождя из обломков взорвавшейся бронетехники. Еще пятеро адептов швырнули светошумовые гранаты в двойные двери контрольного поста и ворвались внутрь, ведя слаженный огонь и прикрывая друг друга.
На несколько долгих минут на общем канале связи воцарилась напряженная тишина. Гело вновь до крови закусил губу, пытаясь болью отвлечь себя от мысли о том, что его часть операции выполнена и в следующие несколько часов он больше не проведет ни одного залпа из «Знамения». Это осознание утомляло и наполняло адепта глубокой печалью.
Наконец сквозь треск статики пробились голоса бойцов штурмовой группы:
– Лаборатории – чисто!
– Бараки и модули персонала – чисто!
– На контрольном посту чисто!
Следом за ними раздался довольный голос офицера, руководившего атакой:
– Превосходно, братья, вы можете гордиться собой! Все враги Зоны на этом аванпосту неверных познали вечность! Однако у нас здесь осталось еще одно незаконченное дело. Хар, Гело. Почтите нас еще одним залпом и сровняйте с землей все средства связи этого комплекса! Не оставляйте ничего! Пусть сама душа этого места пылает!
Гело возликовал. Он еще только дослушивал приказ, а руки уже сжимали рычаги управления, пальцы ложились на кнопки стрельбы, а глаза выискивали слабые места в опорах громадной радиовышки, возвышающейся на скале над лагерем. Выбрав подходящую цель, адепт, моргнув, подсветил ее, и через мгновение Хар подтвердил, что видит наводку. Взревели наполняемые энергией катушки на корпусе орудия, по джипу пробежала мелкая дрожь, артефакты запрыгали внутри своих бронированных контейнеров, и затем содрогнулась сама реальность.
Пара сияющих лучей впилась в основание гигантской металлической фермы, увенчанной тарелками спутниковой связи. В месте их соприкосновения вспыхнул сверкающий шар чистой энергии. Во все стороны полетели змеящиеся молнии, часть из них разорвала тянущиеся по стенам ущелья кабели, другие сорвали спутниковые антенны, сбросив их вниз. Затем шар ослепительно мигнул и беззвучно схлопнулся сам в себя. На его месте остались раскаленные добела и медленно растекающиеся от жара стальные опоры. Секунду ничего не происходило, а затем с долгим, протяжным воем гнущегося металла циклопическая мачта просела под собственным весом и, потеряв точку опоры, обрушилась вниз. С оглушительным грохотом громадная железная вышка рухнула на лагерь, сминая под собой фургоны лабораторий и модульные бараки охраны. В воздух взметнулся многометровый столб пыли, затмивший собой солнце. Когда же он осел, стало ясно, что антенна дальней радиосвязи, как и сама база, восстановлению не подлежит. Благодаря Гело и его братьям по вере в цепочке передатчиков, обеспечивавших координацию действий солдат Центра в Американской Зоне, образовалась брешь. В одно мгновение целый сектор размером пятьдесят на пятьдесят километров оглох и ослеп. Местные патрули и оперативные базы остались без связи с командованием, предоставленные своей судьбе. Никто из них не сможет послать сигнал о помощи, никто не услышит их предсмертные крики и мольбы. Именно по их трупам пройдут основные ударные силы «Обсидиана», словно отравленный клинок, направленный в самое сердце неверных из ЦАЯ. И когда враги Зоны поймут, что происходит, когда на их убежище под горой Шайенн посыплются бомбы, будет уже слишком поздно что-либо делать.