Владимир сжал и разжал пальцы.
– Ну что? Берем? – негромко спросил он.
Роман кивнул, вытаскивая нож.
– Только приготовься. Бежать придется быстро, – предупредил Нестеров, удобнее перехватывая клинок.
В глазах Романа вновь горел злой огонь. Свистунов облизнул пересохшие губы, свободной рукой разблокируя контейнер на поясе. Наклонившись вперед, сталкер схватился за артефакт. Теплая округлая поверхность удобно легла в ладонь, и Владимир внезапно ощутил резкий прилив сил и эйфорийной радости – захотелось буквально пуститься в пляс: целебные свойства артефакта дали о себе знать. После извлечения из ложа аномалии «алтарь» сохранит их еще трое суток – Свистунов надеялся, что этого хватит, чтобы вылечить дочь Сен-Симона, а иначе вся их затея была абсолютно бесполезной.
Сталкер потянул на себя. Артефакт легко поддался, но через мгновение удерживающие его провода напряглись и, натянувшись, медленно, но твердо поволокли «алтарь» обратно.
– Эй! А ну отдай! – воскликнул Владимир, хватаясь за артефакт уже двумя руками.
Сила аномалии неуклонно тащила сталкера на себя. Роман подскочил ближе и короткими взмахами ножа быстро перерезал провода один за другим. Те ярко заискрили и, плюнув напоследок все той же маслянистой жижей, скрылись внутри трещин на корпусе приборной панели. Нестеров поморщился, стряхнув несколько капель с ножа – те оставили на лезвии ржавые следы.
– Повезло, что не попало на нас… – сообщил он, обтирая оружие об остатки формы одного из погибших летчиков.
Владимир хотел было что-то ответить, но в ту же секунду, как Гольф убрал артефакт внутрь герметичного контейнера и захлопнул крышку, кабину сотряс удар чудовищной силы. Роман с трудом сохранил равновесие, схватившись за спинку кресла второго пилота, а Владимир полетел на пол.
Ударившись спиной о стену, Свистунов выругался.
– Что, черт его дери, происходит? – спросил он.
– Говорил же, бежать придется быстро. – Нестеров протянул руку и вздернул друга на ноги.
Оба сталкера посмотрели на приборную панель. Гроза за окнами превратилась в настоящую бурю столетия. Молнии метались между чернильными тучами, а их отблески на тяжелых облаках рисовали пугающие фата-морганы. Электронные датчики внезапно ожили и злобно замигали, а стрелки на циферблатах принялись вращаться, все убыстряясь. По защитным колпакам на приборах побежали трещины, а затем они один за другим начали взрываться фонтанами пластиковых осколков. Несколько пролетели в считаных миллиметрах от лица Свистунова, другие впились в его бронежилет, распоров внешнюю ткань.
– П-по-моему, нам тут больше не рады! – выдохнул Владимир.
Словно в ответ ему с сухим треском череп одного из пилотов медленно провернулся и уставился пустыми глазницами на сталкеров.
Гольф не выдержал. Крича «На хрен! На хрен! На хрен!», Свистунов рванулся к выходу из кабины. И тут же замер как вкопанный. Мертвые пассажиры вставали со своих мест. Отрывая вместе с собой обивку с сидений, поддерживаемые аномальной энергией скелеты медленными, дергаными движениями поднимались на ноги. Со многих свисали рвущиеся на ходу выцветшие лохмотья, бывшие когда-то одеждой. Аварийные дыхательные маски, сорванные с потолка, скрывали скалящиеся челюсти. И у всех горели глаза. В глубине их черепов мерцали голубоватые огоньки, словно там перемещался рой светлячков, и это сияние вырывалось наружу из пустых глазниц. Владимир почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. Судорожно хватая ртом воздух, сталкер попытался вскинуть дробовик. Ближайший оживший мертвец потянул к нему свои высохшие руки, намереваясь схватить за горло…
Прямо над ухом Свистунова загрохотал автомат. Вспышки дульного пламени осветили салон, заставив все вокруг отбросить длинные тени. Череп и грудная клетка скелета разлетелись вдребезги, и он с сухим треском осел на пол бесформенной грудой костей.
– Гольф, не спи! Их все еще можно укокошить! – закричал Роман, развернувшийся в другую сторону и тремя короткими очередями срубивший мертвеца в форме стюарда.
Тот бухнулся лицом вперед и рассыпался от удара, череп откатился куда-то под соседние кресла. Владимир заморгал, возвращая себя в реальность. Ожившие скелеты продолжали наступать, и Гольф, вскинув оружие, дал залп. Заряд дроби впился в медленно шаркающую по проходу группу, разметав мертвецов в ярких отпускных костюмах. Осколки костей брызнули во все стороны, а Свистунов, почувствовав себя увереннее, приготовился стрелять вновь.
А затем что-то дотронулось до его ботинка. Скосив взгляд вниз, сталкер увидел длинную лиану, сотканную из проводов. Аномальный отросток выскользнул из воздуховода в стене и резво оплел ногу Владимира. Свистунов похолодел, и в ту же секунду лиана дернулась, заставив сталкера полететь на пол. Дробовик выскочил из рук Гольфа и покатился по ковру. Закрепленный под стволом фонарик отбрасывал на стены трясущиеся всполохи света. Лиана напряглась, сдавив ногу Владимира так, что затрещали кости. Хватая ртом воздух, сталкер попытался перевернуться на спину. Роман стоял буквально в метре от друга, но ничем не мог ему помочь, слишком занятый истреблением мертвецов. Аномальная энергия, пропитавшая самолет, вновь и вновь поднимала уже разбитые скелеты, и те продолжали двигаться вопреки всем законам материального мира. Владимир зашарил руками и наконец сумел нащупать закрепленный на свободной ноге нож. Выхватив клинок, сталкер размахнулся и принялся отчаянно рубить сплав разумных проводов, ломающих его ногу. Через несколько ударов Свистунову наконец удалось перерубить лиану, и ее остатки безвольными жгутами упали на пол. Уцелевшая часть, треща электрическими разрядами, скрылась в разбитом воздуховоде.
– Твою же мать! – выругался Владимир, вскакивая и хватая с земли свой дробовик. – Эхо, надо убираться отсюда!
– Какая здравая мысль! – огрызнулся Роман, разбивший прикладом челюсть одного из скелетов и теперь судорожно меняющий магазин.
Свистунов быстро сделал пару выстрелов, проредив наседающую толпу мертвецов, и затем первым рванулся к выходу. Нестеров, наконец сумев перезарядить оружие, принялся работать одиночными патронами, прикрывая друга. Такой стрельбы зримо не хватало на то, чтобы разрушить аномальную связь, поддерживавшую высохшие кости вместе, но, получив пулю, скелеты отшатывались назад и ненадолго замирали на месте.
Владимир тем временем, работая плечами и раздавая пинки, от которых хрупкие старые кости разлетались в пыль, прорвался к распахнутому аварийному люку. Развернувшись, Свистунов дал три широких выстрела, заставив армию трупов осесть на пол грудами костей. Роман, не теряя времени, бросился вперед, перескакивая через уже вновь начавшие собираться вместе останки пассажиров. Один из них – не до конца сложившийся скелет – попытался ухватить сталкера за штанину, но получил жесткий удар в лицо, от чего череп раскололся. На ноге Нестерова осталась висеть костлявая рука, которую сталкер брезгливо сбил с себя прикладом оружия. Сталкеры переглянулись и, не сговариваясь, выпрыгнули наружу из этого ада. Только для того, чтобы оказаться в следующем.
Прокатившись по нагретому солнцем металлу крыла, Владимир поднял голову. Мир вокруг грохотал от выстрелов и мерцал стробоскопическими всполохами дульного пламени. Охранявшие самолет бойцы «Феникса» вели по кому-то огонь, но разобрать, что именно происходит, было практически невозможно. Стараясь не высовываться, Гольф на четвереньках подполз к укрывшемуся за поднятым закрылком Шекспиру. Военный периодически поднимал автомат над головой и давал очередь вслепую, тоже не рискуя выбираться из укрытия.
– «Обсидиан»? – спросил первое, что пришло ему на ум, Владимир.
Из-под крыла раздался крик, сменившийся влажным бульканьем.
– К черту! Нет! – откликнулся Шекспир, быстро мотая головой. – Какие-то твари! Взялись из ниоткуда!
Военный заморгал. Гольф увидел лопнувшие сосуды и нервный тик: верные признаки псионического воздействия. Свистунов рискнул высунуть голову и выглянуть из укрытия.
Воющие фантомы метались над улицей: черные тени над залитым солнцем асфальтом. На первый взгляд в их хаотичных, дерганых движениях не было никакой логики, но, приглядевшись, Владимир понял, что это не так. Чудовища уверенно сокращали дистанцию между собой и отстреливающимися наемниками. С каждым поворотом монстры подбирались все ближе к людям, отрезая их от путей отступления, чтобы… Чтобы что? Сталкер не знал, но был уверен, что с теми, кого коснутся призрачные сущности, точно не случится ничего хорошего. Шекспир продолжал что-то бормотать, и Роману пришлось отвесить военному пару тяжелых пощечин, чтобы тот пришел в себя. В кои-то веки Владимир был рад тому, что загодя принял таблетки, ослабляющие воздействие на разум. Он все еще чувствовал себя словно под толщей воды, через которую приходилось продираться усилием воли, но хотя бы сохранял ясность рассудка. Чего нельзя было сказать о его спутниках. Наемники вопили и кричали какую-то тарабарщину, паля в белый свет, как в копеечку. Единственным из них, на кого, похоже, аномальное безумие не действовало, оставался Хирам. Офицер «Феникса» методично отгонял призраков короткими струями из подствольного огнемета. Прикосновение химического жара заставляло фантомов верещать и с треском развоплощаться. Один из них, увернувшись от очередного языка пламени, взмыл вверх по раздвижной опоре ремонтного грузовика. Обвившись струйками черного дыма вокруг перил служебной люльки, призрак, похожий на черный разрыв в ткани самой реальности, скользнул внутрь. И накрыл собой Голана. Снайпер отряда наемников вскрикнул, но через секунду его голос превратился в слабое бульканье. На металлический пол с треском посыпались окровавленные кости, когда мужчина буквально растаял на глазах. Снайперская винтовка грохнулась вниз и разбилась об асфальт.
– Нам нужно уходить! – крикнул Свистунов, потянув Шекспира за лямки рюкзака и поднимая военного на ноги.
Тот постепенно приходил в себя, но слишком медленно. По крайней мере теперь его взгляд обрел осмысленность, и он даже держал автомат с правильной стороны.