нечно долгих минут свет исчез. Его последние лучи втянулись в широко распахнутые глаза и разинутый в беззвучном крике рот Хоффа. Превратившаяся в стекло земля зашипела, когда на нее начали вновь падать капли дождя. Александр Хофф в обгоревшем комплекте униформы стоял неподвижно. От его обожженного тела поднимался пар. Александр с трудом обернулся на здание позади себя. Он различил крохотные человеческие фигурки на крыше и в глубине подземного гаража. Увидев их, Хофф позволил себе улыбнуться. Он все-таки сделал все правильно. Затем все исчезло. Больше не было ни дождя, ни грома от молний. Не было боли от чудовищных мутаций, пожирающих его тело и разум. Не было ничего. Не было самого Александра Хоффа.
Тело в опаленном комплекте униформы ЦАЯ, стоящее посреди гигантского кратера из расплавленного стекла, потускнело и обратилось в прах, который подхватил налетевший порыв ветра и смыли капли дождя.
Никто не решался произнести ни слова.
– Что… Что он сделал? – наконец выдохнул Владимир.
– Спас нас всех от гибели, убив себя, – сообщил Гахет. – Использовал свое тело как живую батарейку, чтобы впитать в себя случившийся выброс аномальной энергии. Примерно это я и планировал, единственное отличие в том, что если бы он поглощал энергию артефактов по одному, а не все сразу, то умер бы не так быстро.
Все замолчали. Лишь в вышине продолжал реветь терзающий столицу чудовищный шторм. Роман опустил голову. Шекспир перекрестился.
– Бедняга, – прошептал Свистунов. – Быть спасенным из лап «Обсидиана» только для того, чтобы пожертвовать собой через каких-то полчаса…
Рация затрещала, и через секунду сквозь статический треск помех пробился голос Хирама:
– Гахет! Вы там живы? Нас тут здорово потрепало. Что это вообще было за дерьмо? Прием?
Гахет, поморщившись, принял из рук одного из телохранителей рацию.
– Хирам? Как слышишь? Приказ следующий. Добейте выживших из «Обсидиана», окажите помощь своим раненым и соберите все оружие, какое сможете найти. Прием?
Ответ пришел незамедлительно:
– Понял вас, сделаем. Хирам, отбой.
– Итак, мы потеряли наш главный козырь. Без Хоффа и его способностей мы не сможем перегрузить генераторы Установки.
Гахет обернулся на Шекспира.
– Что на закрытых частотах? Есть какие-то новости об армии?
Военный, придавивший в этот момент двумя пальцами наушник, слушал переговоры. Затем отрицательно мотнул головой.
– Москва накрыта аномальным штормом, как куполом. Нам самим повезло, что мы успели проскочить до того, как город оказался заблокирован. Войска пытаются пробиться, но несут серьезные потери. Сейчас они заняты тем, что чинят защитные установки на Периметре, чтобы разогнать эту чертову грозу.
Словно в подтверждение его слов в высотку на другой стороне дороги ударила громадная ветвящаяся молния.
– Понятно, значит, мы сами по себе, – подытожил Гахет.
– И на нас, естественно, последняя надежда? – с тоской осведомился Владимир. – Прям как в каком-нибудь плохом кино?
– Именно. И поскольку господин Хофф больше не с нами, то наш единственный вариант – это тупая лобовая атака на полевой лагерь «Обсидиана» на Манежной площади. Без изысков и каких-либо хитростей. Прорвемся внутрь, взорвем генераторы и все поляжем геройской смертью, зная, что мы спасли человечество, ура!
В голосе Гахета сквозила бесконечная бессильная злоба. Было видно, что, несмотря на всю свою напускную уверенность, несмотря на «пришитую» к лицу ухмылку, последний верный представитель ЦАЯ и куратор «Феникса» бесконечно устал.
Роман обернулся. До этого сталкер изучал аномальное сияние, растекающееся над горизонтом, там, где был центр бывшей столицы.
– Так, значит, когда мы выступаем? – мрачно осведомился он.
Гахет лишь безнадежно махнул рукой. Казалось, что он готов прямо сейчас сесть на мокрый бетон крыши, закрыть глаза и ждать конца.
– Не раньше чем через час, – откликнулся Шекспир. – Нужно обработать раны тех, кто пострадал при этом злосчастном штурме, собрать боеприпасы и перегруппировать уцелевшие отряды. Большая часть нашей техники повреждена, многие погибли при прорыве первого и второго защитных контуров комплекса. Вертолеты скорее всего тоже уже никуда не полетят…
Военный еще раз посмотрел на раскаленные аномальным жаром боевые машины возле края кратера. Дождевые капли, попадающие на них, шипели и обращались в пар. Роман подошел ближе. В его взгляде вновь был тот огонь, который Владимир увидел в них в оружейной у Сен-Симона.
– Если я правильно его понял, – Роман кивнул в сторону Гахета, – у нас на самом деле нет даже этого часа, верно?
– Верно, – подтвердил Гахет, продолжающий глядеть перед собой. – Установка может набрать полную мощность в любую минуту. Даже без резонанса с остальными станциями по всему миру она все равно прорвет ноосферу. В масштабах планеты эффект будет локальным, но Московская Зона увеличится в размерах как минимум втрое, а далее при каждом последующем Выплеске расширение аномальной территории будет расти по экспоненте и…
– Тогда я сам пойду сейчас, – объявил Нестеров. – Испоганю им там всем что-нибудь важное и таким образом добуду вам этот чертов час на подготовку!
Все взгляды обратились на Романа.
– Эхо, ты что такое говоришь, – начал было Владимир, но осекся под тяжелым взглядом Нестерова.
– Господин Нестеров прав, – медленно кивнул Гахет. – Выиграть время – это, возможно, наш единственный выход. Ну и еще ударить по городу атомной бомбой, но у нас ее при себе нет.
– Я возьму вертолет, на котором хотел улететь Брагин. – Роман посмотрел сначала на кровавое пятно, оставшееся от представителя ЦАЯ, а затем на «Блэк Хоук». – С собой никого не тяну, но от любой помощи не откажусь.
Сталкер развернулся и пошел к летательному аппарату. Остальные члены отряда переглянулись.
Роман распахнул дверь кабины и окинул ее взглядом. Вместо кресел пилотов внутри стояли массивные низко гудящие коробы, от которых к контрольной панели протянулись связки кабелей и проводов.
– Что это такое? – удивленно спросил Владимир, осторожно проводя ладонью по корпусу одного из устройств.
Металл был горячим и пульсирующим на ощупь.
– Автопилоты, – пояснил подошедший Гахет, – модели, способные действовать в условиях Зоны. Половина технологий наши, половина – обсидиановский шаманизм с артефактами. Если они работают так, как я думаю, то должны уметь обходить любые погодные и воздушные аномалии.
– Как ими пользоваться? – поинтересовался Нестеров.
Роман уже залез внутрь салона и теперь нависал над широким зеленым экраном, подсоединенным к пульту управления.
– Как навигатором на автомобиле, там должен быть список точек маршрута, связанных GPS в единую сеть.
Роман надавил на сенсорную панель.
– Да, так и есть, – через несколько секунд объявил он. – Так, посмотрим… главная база, нет… Восточный периметр, нет… А, вот! Точка Ноль. Расположение: Манежная площадь!
Нестеров нажал еще несколько кнопок, и двигатель взревел, прогреваясь, лопасти пришли в движение.
Владимир вздохнул и, покачав головой, влез следом за Нестеровым в салон. Опустившись на сиденье и пристегнувшись, он кивнул Роману. Тот благодарно кивнул в ответ.
– Эй, Эхо! – неожиданно крикнул Шекспир. – По-моему, вы кое-что забыли в хранилище Центрального банка России.
Роман недоуменно высунул голову из люка. Военный открыл подсумок на поясе и вытащил оттуда прибор, похожий на устройство дополненной реальности.
– Система «Звено», узнаете? – Шекспир кинул предмет Нестерову. – Думаю, оно вам пригодится. Как пользоваться им, все еще помните?
– Помню, – мрачно пробормотал сталкер и с лязгом задвинул дверь бортового люка.
– Держитесь там, мы прямо за вами! – сообщил Гахет, сжав поднятый кулак.
Шекспир хотел было тоже что-то сказать, но рокот вертолетного винта заглушил его слова, и военный просто вскинул вверх свой автомат. Лопасти завращались все быстрее, и наконец вертолет оторвался от бетона крыши. Боевая машина взмыла в черное изливающееся дождем небо, оставив внизу крохотные человеческие фигурки. Владимир глядел на них, пока здание академии не скрылось из виду за обшарпанными стенами высотных домов.
– Ну, вот и все, – произнес Свистунов. – Теперь у нас билет только в один конец.
Роман ничего не ответил. Сталкер смотрел в другую сторону – через лобовое стекло. По нему текли потоки воды, но даже через них было прекрасно видно яркое свечение, разливающееся над горизонтом, словно предвестник Выплеска в Старой Зоне. Темно-синий и пурпурный сливались в аномальное подобие полярного сияния, и силуэты заброшенных домов казались черными тенями на его фоне.
Нестеров что-то проворчал, а затем сел напротив Свистунова. Скинув рюкзак, Роман вытащил полевую аптечку. Отрыв крышку, сталкер достал автоматический инжектор и целую россыпь ампул с разноцветными жидкостями внутри. Положив локоть правой руки себе на колено, Роман обвязал предплечье ремнем и заработал кулаком, разгоняя кровь. А затем вогнул иглу шприца себе в вену.
– Аргх… сука… – прошипел сталкер, стиснув зубы, когда коктейль из боевых стимуляторов хлынул по его кровеносной системе, принося облегчение работающему на пределе телу и в то же время причиняя жгучую боль.
Владимир изумленно моргнул.
– Ром, ты чего себе столько вкалываешь?! Ты понимаешь, что через сорок два часа у тебя от такой дозы организм пойдет вразнос? Почки откажут, печень разложится, глаза выпадут… хозяйство вставать перестанет, в конце концов!
Нестеров лишь скупо пожал плечами:
– Сорок два часа – это очень, очень много. – Роман откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – Я уверен, что в ближайшие два часа либо погибну сам, либо утащу на тот свет за собой Павла, а значит, мне и самому уже будет не так страшно умереть.
Глава 13. Эпицентр Зоны
Капитан Вадим Петров внимательно следил за тем, как его люди в последний раз проверяют снаряжение, готовясь к высадке. Офицер сидел на узкой стальной лавке в трюме громадного транспортного самолета, несущегося сквозь бурю. Снаружи выл ветер и хлестал дождь. Проклятая аномальная гроза, накрывшая город, задержала их на несколько часов. Вадим вспомнил донесения о десятках погибших бойцов армии, которых изжарило, располосовало, заморозило, растворило, исказило или попросту удалило из реальности на подходах к Москве. Чудовищная Зона выхлестывалась за границы, которые установил для нее человек, плодя бесчисленные аномалии на ранее безопасных маршрутах. Когда правительственные силы наконец пробились к разрушенному Периметру, инженеры худо-бедно смогли наладить работу уцелевших систем сдерживания, и жуткая паранормальщина, заставлявшая танки и бронетранспортеры плавиться или превращаться за секунды в ржавую труху, постепенно пошла на убыль. Но только за чертой города. Брошенная столица все так же оставалась одной большой аномалией, и бушующей над ней ураган был лишь частью всего того ужаса, который сейчас творился на ее улицах.