Палец сталкера подрагивал на спусковом крючке, в любой момент готовый плюнуть последний патрон в изуродованное лицо того, кто когда-то был для Нестерова самым близким человеком на свете.
Продолжая ухмыляться, Павел покачал головой:
– Ты этого не сделаешь, братец. По крайней мере не сейчас.
Он развел руки в стороны, обводя замершую площадь.
– Посмотри вокруг, старший. Все кончено. Сама реальность коллапсирует, привычные нам законы физики больше не работают, а время и пространство в том виде, в каком мы их знали, теперь лишь воспоминание. Мир больше не будет прежним. Ты опоздал его спасти.
Продолжая глядеть на брата, Павел указал куда-то вверх. Медленно, боясь того, что он там увидит, Роман поднял взгляд.
В небесах пылала огромная рваная «рана», истекающая пурпурным светом, словно предвестник Выплеска в Старой Зоне. Единственной разницей было лишь то, что разлом в облаках шел от горизонта к горизонту и, судя по виду, имел в ширину десятки километров. По ту сторону сверкали звезды. Чуждые, невозможные. Неправильные. Не те, которые можно увидеть где бы то ни было на Земле. Они пульсировали и мигали, источая все то же болезненное фиолетовое свечение. Под ними, гораздо ближе к земле, замер горящий грузовой самолет. Из его распахнутой аппарели сыпались охваченные огнем танки и джипы, а поодаль виднелся еще один транспортник, разорванный надвое громадной молнией. Армия наконец-то прибыла. Вот только было уже слишком поздно.
Роман моргнул, чувствуя ком, подкатывающий к горлу.
– Как… Как это остановить? – прошептал он. – Я не верею, что все кончено… Должен же быть способ! Не могло же все это быть просто так! Мы что… Неужели все было зря?!
Павел вздохнул и покачал головой:
– Никак, нет никакого способа, старший. Наш мир обречен стать одной большой Зоной. Всегда был, с самого первого дня существования. Это естественный путь, естественная эволюция нашего вида к чему-то большему. Новая ступень развития для всех нас.
– Ты врешь! Черт возьми, ты врешь, младший! – Роман замотал головой. – Засунь свою эволюцию и свои россказни куда подальше! Оставь их для своих чертовых фанатиков! Меня-то ты не обманешь, я тебя знаю, брат! И я знаю, что ты всегда оставляешь запасной план… Какой-нибудь хитроумный путь отхода, это ведь в твоей натуре, да? И здесь ты тоже оставил какой-то стоп-кран, я в этом уверен, будь ты проклят!
Павел хмыкнул:
– Стоп-кран, говоришь? Да, тут ты прав. Здесь и правда был предусмотрен такой. На случай если бы Совет решил отменить операцию. И это был ты. С самого начала ты, старший, должен был стать этим стоп-краном. Запасным кандидатом. Героем, который, если понадобится, всех спасет. Вот только теперь… Теперь этого не случится. Я об этом позаботился.
Не давая брату опомниться, Павел молниеносным движением выхватил из кобуры пистолет и, не медля ни секунды, выстрелил Роману в лицо.
Оглушительный грохот разнесся над площадью, а возможно, и над всей Зоной. Роман моргнул. Павел продолжал жать на спуск, выпуская холостые патроны один за другим. На его лице оставалась все та же презрительная ярость, как если бы он не понимал, что его оружие не заряжено. Роман не стал ждать, что случится дальше, и просто прыгнул вперед, ударив брата прикладом в лицо. Младший Нестеров охнул и отшатнулся, но перед этим схватил свободной рукой Романа за ремни бронежилета и потащил за собой. Оба Нестерова оказались на земле. Чувствительный удар подошвой ботинка по руке вынудил Романа разжать пальцы и выпустить автомат. Еще один удар пришелся по его ребрам, боль в сломанных костях заставила Романа вскрикнуть. Затем Павел ударил брата по виску рукояткой пистолета так сильно, что у того загудело в голове и на несколько секунд исчез слух. Перед глазами побежали темные круги, но старший Нестеров, стиснув зубы, сумел-таки изловчиться и сам нанес удар Павлу в челюсть. Зубы Януса затрещали, и на миг хватка ослабла. Этого оказалось достаточно, чтобы Роман встал на четвереньки и, обхватив обеими руками горло Павла, начал его душить. Младший Нестеров пытался что-то сказать, судорожно открывая и закрывая рот, но Роман его не слушал.
– Это тебе за всех наших, тварь! – закричал, брызжа слюной, сталкер. – За Володю, за Рене… За Аню!
Задыхающийся Павел подтянул под себя ноги и ударил Романа коленом в пах, спихнув охнувшего сталкера с себя. Пошатываясь, Янус поднялся с земли и, отбросив ставший бесполезным пистолет в сторону, вытащил нож.
– Так по ним скучаешь? – выдохнул он, поигрывая клинком. – Не переживай, я отправлю тебя прямо к ним!
Сообщив это, Павел бросился вперед и широким взмахом рассек перед собой воздух. Роман, держась за грудь, едва успел отскочить в сторону. Автомат слетел с его плеча и откатился куда-то, а кобура с пистолетом оказалась пуста. С трудом нащупав свой собственный нож, сталкер вытащил лезвие из ножен.
– Просто скажи мне – зачем? – попросил Роман, отбив следующий выпад. – Зачем ты все это сделал, младший? Я не верю, что это ты…
Янус ничего не ответил. Просто еще несколько раз махнул ножом, кружась вокруг брата и пытаясь пробить его защиту. Роман парировал каждый удар, смотря в глаза Павла, но они были пустыми и безжизненными, как у всех остальных адептов «Обсидиана», которых Нестеров видел до этого.
– Я приказал убить их, потому что так было нужно, – наконец сообщил Янус. – Айзек Брэдбери же тебе все объяснил. Они мешали тебе, мешали мне… а значит, должны были умереть. Особенно твоя ненаглядная Анна Волкова, сука, которая могла сорвать весь мой план…
Роман зарычал и бросился вперед. Уклонившись от короткого выпада в голову, сталкер схватил брата за руку с ножом. Резким движением Роман отвел ее в сторону и одновременно потянул Павла на себя. Янус вскрикнул, налетев на лезвие клинка.
Вырвавшись из хватки брата, Павел отшатнулся назад и посмотрел вниз, туда, где между двумя пластинами брони вошел нож. Из разорванного сочленения заструилась темная, почти невидимая на черной обсидиановской броне кровь. Янус горестно усмехнулся и поднял взгляд. Он больше не был пустым. Больше не принадлежал фарфоровой кукле.
– Так вот как это происходит, да? Вот что чувствуешь, когда слетают психические блокировки… – прошептал Павел, его глаза сфокусировались на Романе.
В них вновь была жизнь и острый ум, именно такие глаза смотрели на Нестерова каждый день с единственной оставшейся от брата фотографии.
– Младший? Это? – Роман все еще держал наготове руку с окровавленным ножом, но тот ощутимо потяжелел. – Это ты?
Пальцы сталкера задрожали.
– А кто же еще-то, чтоб тебя? – Павел горестно усмехнулся и затем скривился. – Теперь снова здесь, сам себе хозяин в своем теле. Вот только, видимо, ненадолго…
– Младший… Я… – Роман все еще не был уверен, что это не какая-то очередная уловка, но и голос, и взгляд, а не только внешность, – они принадлежали его брату.
– Заткнись и слушай меня внимательно, братец… Ты меня хорошо пырнул, так что… агх… – Павел поморщился от боли и безнадежно взглянул на рану на животе.
Кровь струилась между пальцами, стекала вниз по штанам, образуя быстро растущую лужу.
– Так что времени у меня немного.
Янус неуверенно зашарил свободной рукой позади себя и, нащупав основание Установки, слабо привалился к нему.
– Я никогда не предавал тебя, старший. Ни тебя, ни наших ребят из «Координат». Все, что я делал, было ради блага человечества.
– Это я уже слышал… – начал было Роман, но осекся под взглядом брата.
– Я сказал тебе, заткнись и слушай, – пробормотал Павел, все еще силясь зажать рану рукой. – Ты помнишь карантин, в котором нас держали, так? После того как мы прорвались в Москву в ту ночь, когда город превратился в Аномальную Зону?
Роман медленно кивнул:
– Я… К чему ты спрашиваешь? Конечно, я все помню! Каждую гребаную секунду.
– А вот и ни хрена ты на самом деле не помнишь, старший, – откликнулся Павел и покачал головой. – Тебе и мне промыли мозги и подчистили наши воспоминания. На нас, как и на остальных, кто оказался там, ставили эксперименты. Проверяли нас и наш психический потенциал. Способны ли мы стать ментальными операторами для этих чертовых Установок.
Роман растерянно заморгал, не понимая, о чем говорит его брат.
– Что? Что ты вообще такое несешь? – выдохнул старший Нестеров.
– Подумай сам, братец, а сколько ты на самом деле помнишь, а?
– Я… – Роман моргнул и замолчал.
Он помнил день, когда они попали в карантин, и день, когда их отпустили. День, когда Павлу сообщили, что его семья не числится в списках выживших. И целую вереницу дней, где один был похож на другой. Слишком похож. До деталей. До минут… До секунд… до слов в отдельных репликах… до…
Мозаика из лжи посыпалась, обнажив чудовищный каскад из воспоминаний, хлынувших через нее, как через рухнувшую дамбу. Сталкер закричал, схватившись за голову. Павел кивнул.
– Вижу, что и ты теперь вспомнил…
Роман замотал головой, отказываясь верить тому, что он видел. Затем лишь с трудом выдавил из себя:
– Но… Но зачем правительству все это?
Павел вновь покачал головой:
– Нет, нет, не правительству. ЦАЯ. Центру, мать его, Аномальных Явлений. Эти хитрые сволочи готовились ко всему очень давно. Почти сразу, когда только появилась Старая Зона. Они смекнули, что Выплески – это признак того, что ноосфера идет вразнос и скоро появятся Новые Зоны. Поэтому они решили создать защиту от распространения Зон: проект ноосферных установок на базе ранних прототипов «Осознания». С их помощью они надеялись обратить формирование Аномальной Зоны вспять.
Младший Нестеров закашлял и, выплюнув кровь, продолжил:
– Но были нужны те, кто смог бы оперировать этими установками, – люди-контролеры. Так называемые «ментальные операторы». Таким мог стать любой, самый обычный человек, если он подвергался особому энергетическому воздействию. Воздействию, которое возникает на территории, где только что сформировалась очередная Зона. Ну или те несчастные, кто несколько раз контактировал с чрезвычайно сильным пси-воздействием, а затем был обработан сывороткой «Вод Рубикона», как этот бедный наемник, которого Лавров и Брагин держали взаперти. Хофф, кажется? Да, вроде так… мне сообщили, что вы его выпустили?