Впрочем, обжитые стариком покои, три смежные комнаты и небольшой зал, могли принадлежать когда-то и существам обычных размеров. Тут даже имелись стекла на окнах. Или в этих небольших комнатах жила людская прислуга местных исполинов?
В зале с покосившимся грубо сколоченным столом они и расположились – пятеро мужчин в камуфляже и одна девушка. Наособицу от них устроился хозяин, старик с пронзительным ярко-синим взором и седой головой. Гости недоуменно оглядывались, а вот старик был невозмутим. На его лице не шевелился ни единый мускул, во взоре читалось некое насмешливое спокойствие. Виктор поежился.
Дом и вправду казался диковинным. В его странных углах и неправильной формы комнатах, в его чудных мозаиках, на всем лежала печать чего-то нечеловеческого, чужого и чуждого. Хотя невозможно было понять и тем более высказать словами, в чем эти неправильность и чуждость заключались.
– Прямо замок людоеда из «Кота в сапогах», – пошутил Виктор.
– Сами хозяева не объявлялись? – деловито осведомился Дракон.
– Нет, скорее всего жилище покинули много веков назад. Когда мы сюда пришли, уже ничего не оставалось от прежних владельцев. Я тут в окрестностях обнаружил некий гигантский склеп, однако силенок исследовать его у меня не осталось. Да, признаться, и охоты нет. Зачем тревожить покой усопших? Ну, найду я колоссальные скелеты вроде тех, о которых сколько раз трубили наши газеты и которые на поверку оказались фальшивками. И что это даст? С кем я тут поделюсь своим открытием? Что докажу?.. Мебель мы с военсталкером Птенцовым мастерили, – печально сообщил Серков. – Присаживайтесь, господа, в ногах правды нет. Кстати, пиво вон там.
Он указал на металлическую кадку, в которой обнаружилась жидкость, по виду и запаху и впрямь напоминающая пиво. В жидкости плавала какая-то субстанция, похожая на медузу.
Паровоз, не утерпев, зачерпнул кружкой и отведал.
– Не пиво, это точно, – задумчиво почмокал он губами. – Но пить можно. Напоминает квас с градусами.
– Угу, – подтвердил профессор. – Местный грибок, аналог нашего земного чайного гриба. Только в этом имеются алкалоиды. Крабов, кстати, можно приготовить в другой комнате. Там у меня нечто вроде кухоньки. И печка имеется.
Наталья отправилась заниматься стряпней. Зубр увязался за ней – помогать. Минут через сорок немудреный ужин был готов, и все уселись за столом, налегая на крабов-гриль и эрзац-пиво.
Напиток был кисленьким, освежающе-приятным и бил в нос, как настоящий квас. И точно с градусами. Легче пива, конечно. Но все равно неплохо. Крабы тоже не подкачали. Мясистые и сочные.
Под этот напиток они коротко изложили ему историю своего похода. Известие о гибели Москвы в «харме» сильно удивило профессора, но не потрясло и не ужаснуло. Сообщение про Внешнее Кольцо заставило вспомнить теорию какого-то Брауна. Рассказ о Барьере вызвал лишь пожатие плечами – «частный случай измененной топологии континуума».
– Сколько же вы тут обитаете, профессор? – поинтересовался Дракон, допив очередную кружку.
– Дайте припомнить, – закатил глаза ученый. – Ага, точно. Уже четырнадцатый год пошел…
– Хм… – погладил подбородок командир отряда. – Вы извините, Антон Анатольевич, как бы это помягче сказать… Третья комплексная экспедиция Припятского центра под руководством майора Ветрова пропала семь лет назад. Через неделю после пересечения Периметра связь с ними… вами… пропала…
– Ну, да, – подтвердил Шамиль, – я хорошо помню. Сам собирался с вами в поход, но свалился с приступом болотной лихорадки.
У заместителя командира сделался виноватый вид.
Ошеломляющее известие не произвело на ученого ожидаемого воздействия. Он остался спокоен. По крайней мере внешне.
– Так бывает, – молвил он философски. – Штуки со временем Зона и раньше выделывала. Судя по тому, что вы здесь и сейчас, вы тоже не миновали нашей участи.
Дракон кивнул.
– Это параллельный мир? – вступил в разговор Виктор. – Все эти мегалиты с великанами, гигантские твари…
– Возможно, что и так, юноша, – согласился Антон Анатольевич. – А может, это скрытые области пространства, захваченные Зоной и переделанные ею так искусно, что даже время изменилось. Хотя говорят, что мир в принципе един, есть лишь некоторые ответвления, сохраняющие связь с основным, «родительским», или прамиром, и даже на него влияющие. Вспомните те же теории «кротовых нор», «червоточин», хотя бы Кипа Торна, Эйнштейна-Розена или других. Как там у них? «Пользователь может просто шагнуть через червоточину к месту назначения, которое ясно видно через червоточину, как через дверь», – процитировал по памяти Серков. – А дальше так вообще древнекитайская поэзия: «Тогда, сидя возле устья «А» посреди зимы, мы увидим сквозь кротовую нору яркую картину прошедшего лета и – реально в это лето и вернемся, пройдя нору насквозь. Затем снова приблизимся к воронке «А» (она, как мы договорились, где-то рядом), еще раз нырнем в нору и – перепрыгнем прямиком в прошлогодний снег. И так сколько угодно раз. Двигаясь же в обратном направлении – ныряя в воронку «Б», – скакнем на полгода в будущее… Таким образом, совершив единственную манипуляцию с одним из устьев, мы получаем машину времени, которой можно «пользоваться» постоянно (если, конечно, предположить, что нора устойчива или что мы в состоянии поддерживать ее “работоспособность”)»… Но с другой стороны…
Видно было, что ученый уселся на любимого конька. Бог весть сколько он мог беседовать на эти темы. У Рузина даже голова разболелась от всех этих пунктов «А» и пунктов «Б». Оно, конечно, в иное время интересно было бы послушать. Но они сейчас не на научном симпозиуме.
– А что случилось с членами вашей экспедиции? – перебив профессора, осторожно поинтересовался Паровоз, смачно чавкающий крабовыми ногами.
Профессор вздохнул.
– Сперва мы потеряли ориентировку, заехав в какой-то густой туман. Когда вышли из него, не нашли ни маяков, ни спутников. И одна из машин тоже сгинула невесть куда. Ветров решил двигаться наобум, думая, что Зона не такая уж большая. Неделю мы шли через пустоши и аномалии, отстреливались от тварей и от людей, которые были хуже любого кровососа. Ветров попытался запустить антиграв, но его пилот Леша Каменский, мой аспирант, остался на пропавшей «маталыге». Так что его хватило лишь на несколько вылетов, а потом начинка испортилась, ну а нужных для ремонта артефактов мы не нашли. В общем, в эти горы мы прибыли на последних каплях топлива. Так и остановились в этой старой крепости. Решили передохнуть и поискать дорогу назад, совершали вылазки, но…
Он склонил голову на грудь.
– Кто в «харибдах» погиб, кто в боях с местными мутантами. Оставшиеся же сгинули при попытках переправиться на остров. У нас с собой было два надувных клипербота. Один по-идиотски нашел конец, угодив в прибой уже на острове. Так швырнуло о скалы, что практически ничего не осталось… Второй повернул обратно, но его разбила морская тварь вроде тех, которых вы видели на скальных рельефах там, на тропе. На моих глазах все случилось.
– Остались мы вдвоем, – продолжил через минуту. – Я да один из наших, сталкеров, Птенцов, или как он любил себя называть – Метелица… Да я говорил…
– О! – обрадовался Шамиль. – Я его припоминаю. Это ж мой корешок был. Мы с ним еще в Чернобыле покуролесили. И что он?..
– Он… покончил с собой через несколько месяцев. Задумал нагнать из местных сладких водорослей спирту и заправить баки хотя бы одной машины, потом стал прикладываться к пойлу и как-то, налакавшись, вышел на берег, приставил к подбородку «Грозу» и спустил курок – половина магазина вылетела. Вот так я остался один.
Профессор замолк, а потом в тишине послышались негромкие всхлипы. Наталья заботливо подала плачущему старику кружку с «пивом». Антон Анатольевич благодарно кивнул.
– Сюда дотащить не было сил. Но я ему хорошую могилку сделал. Камнем обложил, цветов посадил. Приглядываю, одним словом.
– Спасибо, отец, – сердечно пожал ему руку Шамиль. – Метелица был нормальным парнем…
– А вы?.. – вернул профессора к рассказу Виктор, чуткое ухо которого выхватило одно обстоятельство в рассказе ученого. Заметили ль его остальные члены экспедиции?
– Да что я? Так и живу. Я уже даже человеческую речь забывать стал. Поневоле научился добывать еду в море – мидии, рыбу и водоросли. Вон японцы ими питаются и долго живут, – пошутил он. – Плюс необходимость держать себя в тонусе.
– Хорошо сохранился, батя, – похлопал его по плечу Зубр, уже прикончивший свою порцию крабов и завистливо поглядывающий на почти не тронутые профессором морепродукты. Перехватив его взгляд, Серков пододвинул ему свое блюдо.
– Угощайтесь, молодой человек.
– Угм, – не стал чиниться сталкер.
– Кстати, – вступил в разговор Дракон. – О каком острове шла речь?
«Ага, – констатировал Рузин. – Не я один такой умный».
– Да о том самом, – серьезно посмотрел командиру прямо в глаза старик. – О так называемом Синем острове. Вроде как именно там находится знаменитый Трон Льда. Разве вы не из-за него здесь?..
Дракон не стал отнекиваться.
– Вы что-нибудь знаете о нем?.. – с надеждой спросил Виктор.
– Сам остров отсюда неподалеку, – начал Серков неторопливый рассказ. – Километра три или четыре. С башни при хорошей погоде его видно.
Он достал из странного шестиугольного шкафа изрядно поцарапанный ноутбук и подключил его к торчащей из пыльного аквариума самодельной розетке. В аквариуме лежал «усач» – угольно-черный артефакт, вырабатывающий электричество.
Ноутбук запищал, загружаясь…
На экране замелькали странные фотографии. Иногда процессор подвисал, не справляясь с нагрузкой, и их можно было разглядеть более детально. Люди в сталкерском облачении у подножия громадной черной стены. Сооружение высилось на десятки, а то и сотни метров в высоту, а вместо крыши – странная конструкция, напоминающая по виду оранжерею.
Город, когда-то огромный и процветающий. Небоскребы, торговые центры, машины, забившие улицы и уже полусъеденные временем. При этом кое-где до сих пор горят уличные фонари, несмотря на то, что после апокалипсиса явно прошло уже очень много лет. Вот еще руины. Проспект, застроенный шести-семиэтажными домами с глухими провалами окон и обсыпавшимися стенами, чуть изгибаясь, уходит вдаль.