— Что это было? — удивилась Полина. — Я же такого не хотела!
— Эмоция оказалась сильной и, что важнее, неоднозначной, — объяснил Марк, улыбаясь. — В организме человека и его сознании нет таких абстрактных понятий, как «мир во всем мире». Кристалл интерпретировал твое желание как стремление что-то изменить, но неизвестно, что именно. И создал не менее хаотичное проявление. Химические процессы в мозгу в ответ на запрос о мире могут родить спонтанные цепочки реакций… ничего, что я так говорю?
— Ничего. Мне нравятся умные слова!
— Для работы с кристаллом нужно мысленно проживать самые простые эмоции и порывы. Безопасность для щита, охота для атаки, голод, секс.
— Все. Теперь я поняла, почему ты не даешь мне спать с кристаллом под подушкой.
Они засмеялись.
Фары пронзили туман, спустившийся после яркой вспышки. По центру дороги мчался коричневый седан.
Полина перехватила кристалл.
— Мир вам, — процедила она.
Воздух мигом сменил направление, стянувшись в воронку, засасывающую в себя дождь. Через секунду она трансформировалась в мощный ураган, который смел седан на обочину.
Послышался пронзительный гудок. За седаном ехали два грузовика. Видимо, «Вайпер» пытались раздавить импровизированным тараном.
— Всем лучей добра, — сказала Полина, поворачиваясь к ним.
Один из грузовиков разрезало посередине, сложно лезвием гигантской гильотины. Кабина задралась вверх и грузно грохнулась о дорогу. У второго грузовика лопнули все восемнадцать колес, и он беспомощно протащился на брюхе, выбивая искры. Громкий скрежет и дым окутали оба металлических чудовища. Правый грузовик, отставая, ткнул левый в заднюю часть и перевернул его.
— Возвращайтесь туда, откуда пришли, земноводные, — пожелала Полина, поднимая кристалл. — В воду.
Дождевая стихия свирепствовала вокруг «Вайпера», подхватывая искореженные машины, мусорные ящики, выкорчевывая фонарные столбы с проволочным «мясом». Сквозь подобную блокаду пробраться было невозможно.
Открылась дверь «Вайпера». Литера вылезла наружу, волоча правую ногу.
— Хватит, — произнесла она. Полина ее не слышала, но поняла сказанное.
Металлические жертвы урагана с диким грохотом попадали наземь. Где-то неистово завывала сигнализация.
Послышался громкий хлопок, и Полина едва успела заметить летящую к ним гранату.
Девушка сама не поняла, что за эмоция ее посетила. Прежде чем кристалл материализовал ее посыл в тугой, непроницаемый щит, к Полине пришла нелепая мысль — что химические реакции в мозгу человека быстрее любых гонок вооружений…
Взрывом сплющило «Вайпер», превратив его в раскаленный факел. Полина не чувствовала жара, просто прижимала Литеру к себе, глядя, как огонь огибает их. Отойдя чуть в сторону, Полина ощутила, как ее охватывает крупная дрожь. В глазах потемнело, она выронила кристалл, и он откатился далеко, на плавящийся асфальт.
Откуда-то издалека слышались вопли. Полина сделала глубокий вдох и с удовлетворением поняла, что крики принадлежали не ей.
Литера смотрела на нее, стараясь что-то сказать.
— Что? — спросила Полина.
— Твоя голова… Она…
— Что с моей головой? — Полина попробовала коснуться своих волос, и ее пальцы наткнулись на что-то острое. Голову мигом пронзила сильная боль.
— У тебя гвоздь в голове, — сказала Литера, оседая на дорогу.
— Смеешься? — спросила Полина и потеряла сознание.
Она упала на Литеру. Алена, как могла, попыталась смягчить ее падение, приняв вес на больное колено. Вскрикнув, она рухнула на асфальт, держа Полину на себе. Из головы девушки торчал тонкий штырь.
Послышался топот ног. Литера нащупала первый попавшийся камень и в ярости повернулась на звук.
— Назад! — крикнула она.
Силуэты в густом тумане оставались на месте. Это были просто случайные прохожие.
«Вайпер» горел. Литера отползла подальше, оттащив Полину прочь. У нее едва хватило сил, чтобы подняться на ноги.
Кристалл безнадежно потерялся в куче пылающего хлама.
Силуэты прохожих стали отчетливее. Позади них виднелся туристический автобус, из которого выпрыгивали возбужденные люди.
— Помогите ей! — крикнула Литера, вставая на здоровую ногу. — Она ранена!
Через несколько секунд на нее никто уже не обращал внимания. Литера оглянулась по сторонам в поисках врагов. Но они испарились, не решаясь действовать в присутствии стольких свидетелей. Добравшись до угла, Литера сползла по стене и отключилась.
Глава 5
Первое время Борланд стоял на месте, оценивая обстановку. Разумом он понимал, что из тюрьмы ему деваться некуда, но таких целей он пока что не ставил. Любой шторм можно было преодолеть, по одной волне за раз. Намерения майора ему все еще оставались непонятны. Ожидать можно было чего угодно. Но все равно у Борланда оставались руки, ноги и голова, а у стены валялись куски неплохой для таких случаев арматуры. Прямо приглашение. Или провокация, что более вероятно.
— Ну, приветствую, — сказал Борланд. — Как ты здесь оказался?
Майор продолжал смотреть на сталкера с улыбкой, словно на случайно встретившегося знакомого на вокзале. Он не походил на заключенного, хотя выглядел как человек, долгое время не имевший свободы передвижения. Возможно, он всегда так выглядел, не имея в своем подчинении авиационного парка.
— Неисповедимы пути сталкерские, — проговорил он. — Вчера там, сегодня тут.
— Ты не сталкер.
— Увы, — согласился Клинч. — И даже не в общем блоке. Так сказать, не достоин.
— Как ты попал сюда?
— На этот этаж?
— Я про «Вертикаль». Не ожидал встретить тебя здесь.
— Хороший вопрос, — согласился майор. — Я задам тебе другой. Для чего создали «Вертикаль»?
— Без понятия, — признался Борланд.
— Садись. Я объясню.
Борланд сел на желтый пластиковый стул. Другой мебели здесь не было, если не считать пары потрепанных донельзя самодельных деревянных столов. Он задумался, как великан Сергей помещается на стульях. Чуть далее он заметил два стула с оторванными ручками. Нетрудно было догадаться, чья это работа.
Клинч оценивающе смотрел на сталкера.
— Что ты знаешь про «Вертикаль»? — спросил он.
— То же, что и все. Тюрьма для сталкеров, обустроенная под Орловским централом. Мне уже провели экскурсию. Познакомили с местной фауной, но не предупредили, что здесь тоже водятся тигры.
— Весьма польщен сравнением. Из-за чего же надо было делать тюрьму для сталкеров?
— Чего не знаю, того не знаю.
— Продолжай. Просто говори, что ты знаешь об этом месте. Выдвигай любые предположения, генерируй идеи.
— Мозговой штурм, да? — спросил Борланд. — Ну ладно. Я помню мужика по имени Драм. Одного из твоих. У него была татуировка с семигранным болтом.
Клинч кивнул.
— Вот именно! — произнес он почти торжествующе.
— Что именно?
— Ты помнишь отдельные элементы. Ключевые точки, отдельные впечатления. Это значит, что «Вертикаль» работает как надо. Она становится символом, ярким и запоминающимся.
Борланд терял нить разговора.
— Объясни, пожалуйста, — попросил он. — Помни, что ты разговариваешь с тупым сталкером, который все профукал и в итоге загремел на нары.
— Ладно, комедиант, — согласился Клинч. — Дам намек. Чтобы понять суть «Вертикали», попробуй мысленно увеличить ее размеры.
Борланд попробовал.
— Это не полная тюрьма, — сказал он.
— Верно.
— Это часть большего комплекса. Стартовая площадка.
— Огромного комплекса. Большего раз в пятнадцать как минимум, не считая технических помещений.
— Но зачем копать такой бункер? Столько сталкеров в Зоне нет.
Борланд замолчал.
— Это для другой Зоны, — догадался он.
— Верно. «Вертикаль» — это комплекс для содержания сталкеров, предназначенных для исследования и покорения Московской Зоны.
— Значит, Московская Зона — это уже не просто болтовня…
— Какая болтовня? Четкий план. Кристальный и пошаговый.
— Но кто хочет превратить Москву в Зону?
— Кто, кто, — недовольно отмахнулся Клинч. — Левин.
— Минутку… Левин работает всего ничего. Меньше года.
Клинч вытащил сигареты.
— Будешь?
— Не курю.
— А я вот начал. — Клинч закурил. — Стоило снять погоны, и понеслось…
Борланд его не торопил. Пусть майор соберется с мыслями, если надо. Во всем был смысл, даже в случайных паузах.
— Левин начал заниматься Московской Зоной раньше, — сказал Клинч. — Еще когда в другой Зоне — нашей — всем руководил Глок.
— Глок был из президентской знати.
— Верно. Ребенок Кремля. Как и Левин. Хотя тот тянет по меньшей мере на подростка.
— Они из одного отдела, — догадался Борланд.
— Разумеется. Левин порадовался, когда Глок покинул Москву, чтобы заниматься старой Зоной, и быстро занял его место. Советник президента России по делам Зоны, мать ее дери.
— Уже тогда было известно про Московскую Зону?
— Нет, конечно. Глок возглавил старую Зону лет шесть назад. Никому тогда не было дела до создания новых, разве что на территории врага. Но здесь куда гуманнее послужит ядерная бомба.
Борланд задумался. Шесть лет назад он ходил по Зоне просто бродягой и ни о каких ее тайнах не задумывался, не говоря уже про закулисные интриги. Тогда еще не появился Марк, поставивший все с ног на голову.
— Левин занял место Глока в правительстве, — продолжал Клинч. — Мирослав Сергеевич стал во главе ЦАЯ, просто следя за тем, чтобы все шло гладко. Он выступал за изучение Зоны, но без намерений заставить ее работать на себя. Вот тогда кто-то, уже не сказать, кто именно, инициировал модель Московской Зоны. Но то была всего лишь теория. Никто не знал, что да как. Разработки велись наугад, без четких намерений. В основном все вовлеченные занимались лишь тем, что прорабатывали экономическую сторону вопроса. Прежде всего думали, что будет, если по щучьему велению Москва окажется охваченной Зоной. Как это отразится на правительственном аппарате, жителях столицы, военной сфере и так далее.