Борланд внимательно прочитал статью про взрыв. О жертвах ничего не сообщалось.
— Кто тебе приносит газеты? — спросил он.
— Военные сталкеры имеют право их читать.
— А простые бродяги — нет?
— Нет. Это часть глобальной концепции «Вертикали». Я и мои товарищи — тоже заключенные, но с привилегиями. Мы можем получать газеты. Единственное, чего мы не можем, — это передавать что-либо наружу. Обойти это правило не способен даже я, а Левин тем более не заинтересован в обратной связи. Мы с тобой здесь сидим на общих основаниях. Разница лишь в том, как распределяются наши ресурсы между нами.
— Как ты оказался тут?
— Я всего лишь жертва репрессий.
— А если серьезно?
— Я серьезен.
Борланд понял, что разговор зашел в тупик.
— Что было после нашего ухода? — спросил он.
— Ничего. Я возглавил Зону. Так, как и хотел Марк Северин.
— И тебя приняли на этом посту?
— Левин был вынужден меня принять. Больше никто не мог справиться с этой должностью. Меня там слушались. В период военного конфликта уважение к человеку значит намного больше, чем его связи с верхами.
— Но долго ты не протянул.
— Не протянул. Признаться, мое правление было не из лучших. Я туго закручивал гайки.
— И Левин тебя отправил сюда.
— Я позволил себя схватить.
— Ну да, ну да, — сказал Борланд с сомнением. — Честь офицера и все такое.
— Напрасно смеешься. Начав войну с Глоком, я не стал другом Левина.
— Или же ты слушался кого-то другого.
Клинч задумался.
— В этом смысл любой вертикали власти, — сказал он. — Всегда есть кто-то выше. Бывает, ты думаешь, что руководишь ситуацией, а на самом деле работаешь на кого-то другого. Думаю, тебе это знакомо, учитывая, что ты в друзьях с Марком. Ты должен понимать, каково это, когда тебя используют с красивыми речами.
— И кто сейчас правит в старой Зоне?
— Не знаю, и мне не интересно. Она загибается. Каналы связи ЦАЯ со старой Зоной практически прерваны. Они там сейчас сами себя обеспечивают.
— А когда начнется Московская Зона, то прежняя уже не будет нужна. Так?
— Так. Еще один мотив создать Московскую.
— Россия возвращает себе активы?
— Российский бизнес должен крутиться в России. Ты знаешь.
— Полагаю, нет смысла спрашивать, кому выгодна Зона в Москве.
— Она выгодна всем. Эта идея вынашивалась достаточно долго, чтобы наконец родиться. Спроси сталкеров — все в глубине души хотят Зону у себя дома. Дух приключений. Вызов. Опостылевшая рутина.
— И природная глупость.
— И глупость тоже.
Клинч взял один из желтых стульев и сел напротив Борланда.
— Нет смысла спрашивать, кому нужна Московская Зона, — сказал он. — Главное то, что сейчас ею занимается Левин. Его надо остановить. После него придет другой, но надо остановить и его тоже. И так далее, пока все не устанут финансировать эту затею. Или пока гонка вооружений не выйдет на качественно новый виток, после которого Зонам не будет места.
— Ты уже пытался остановить Левина.
Клинч кивнул.
— Взрыв в ЦАЯ — точно твоих рук дело?
— Да. Точнее, это сделали мои люди.
— У тебя везде свои люди?
— Везде, где нужно.
— Почему же они у тебя есть? Верность офицеру?
— Будь более прозаичен. Мои люди верны деньгам. И человеку.
Борланд не нашел, что сказать на это. За Клинчем шли люди — этот факт трудно было оспаривать. Совсем недавно, до того, как отправить его самого в тюрьму, Левин спросил Борланда, почему за ним идут другие люди. Воспоминания об этом вопросе причинили Борланду неожиданную боль.
— Твои друзья, которые сидят здесь, тебе верны? — спросил он Клинча.
— До единого, — заявил майор с уверенностью.
— Почему вы тут, а не в общем блоке?
— Договорились с Левиным. Точнее, его пришлось упрашивать. Мы все же не простые бродяги. Так что нам предоставлено чуть больше свободы в комплексе. Взамен мы не мутим воду, не провоцируем зэков, не выдаем секретов. Берем на себя техническое обслуживание этой части комплекса, а охрана нас не прессует и позволяет жить в технических помещениях.
— Кто вообще состоит в этой охране?
— Шваль из ГРУ.
— Шваль? — переспросил Борланд.
— В ГРУ в своем большинстве состоят отличные ребята, но везде есть перегибы. Порою кто-то срывается. Их отсылают сюда на перевоспитание.
— То есть служить в охране тюрьмы под Орловским централом.
— Вот именно.
— Чудесно. Нам только присмотра ГРУ не хватало.
— В Украине было проще, да?
— Намного.
— Имеем, что имеем, — развел руками Клинч.
— Хорошо, с этим понятно. Покушение не удалось. Каков следующий шаг?
Клинч помрачнел. Видимо, с дальнейшей частью не все было в порядке.
— Раз ты меня об этом спрашиваешь, то можешь считать себя соучастником, — уведомил он. — Ну да ладно. Мы лишим Левина нужного оборудования, без которого невозможно создать Зону.
— Оборудования?
— Ну не молитвами же Зона делается.
— А как?
— Через достижения науки и техники.
— Просто вот так, усилиями научных голов?
— Научные головы сами по себе — мусор. Они сильно зависят от денег. Но в данном случае — еще и от ресурсов, которые люди не делали.
— Это которые?
— Кристаллы, создающие аномалии. С их помощью можно сделать новую Зону.
Борланд поднялся. Это было невозможно. Просто невозможно. Клинч никак не мог узнать, что он и Марк вынесли из зоны два кристалла.
Майор угадал его мысли.
— Да знаю я, — ответил он. — Я же сам собрал разрушенный тобою камень. Знаю, сколько не хватало для его объема.
— Только и всего? Прикинул на глаз?
— И сопоставил с вашими параноидальными убеждениями.
— Марк утверждал, что нельзя сделать Зону с помощью кристаллов. Это точно. Он имеет неоспоримые знания о природе Зоны.
— Правда? Ну, так я тоже их имею.
Борланд не поверил.
— Быть не может, — сказал он с убежденностью. — Единственный, кто знал о Зоне все, — это Сенатор. Он передал свои знания Марку ментальным путем, перед тем как умереть самому.
Клинч не стал возражать.
— Все объясняется очень просто, — произнес он. — И ты мог бы сам догадаться. Когда я собрал камень, то получил в награду знания от него.
— И ты так просто об этом говоришь?
— О чем?
— Да это уже… — Борланд схватился за голову. — Знания о Зоне! Ты прикоснулся к великому! И говоришь об этом так, словно просто прочитал инструкцию.
— Твое великое — это простые технологии, — поморщился Клинч. — Незачем так демонизировать неизвестные тебе технологии. Последний раз чудо случилось на планете, когда обезьяна взяла в руки палку, и все остальные тут же начали работать. Все, что было потом, — уже детали.
— Ладно, — не стал спорить Борланд. — Тогда почему Левин знает, как создавать Зоны?
— Я ему сказал. Уже потом понял, что напрасно я это сделал. К некоторым технологиям люди еще не готовы.
Борланд рывком поднялся со стула, опрокинув его.
— Погоди, — сказал он. — Не так быстро. Мне надо все обдумать.
— Думай сколько хочешь. Можешь вообще тут остаться. Тебя никто не хватится в общем блоке. Мы выделим тебе матрас и керосинку. На ужин у нас отличные армейские сухпайки.
— Я что, больше не вернусь в свою камеру?
— Зависит от твоего желания. Но лучше бы ты вернулся.
— Почему?
— Ты мне нужен там, — ответил майор.
— Для чего нужен?
— Я расскажу. А пока другое. Ты слышал про «треугольник в круге»?
— Да. Участок безопасности в центре Московской Зоны.
— Нет, — возразил Клинч. — Это как раз самый опасный участок. Когда я представлял схему создания Зоны Левину, я изменил одну деталь. Это не кольцо с безопасным центром. Это и есть сплошная Зона, в которой, возможно, не выживет никто в момент ее создания.
До штаб-квартиры Центра Виктор и Орех добрались без приключений. Большую часть пути они проехали на метро, изредка обмениваясь односложными репликами. Виктор особо не торопился, словно взвешивая по пути свое решение вернуться на рабочее место. О причинах, побудивших Ореха пойти с ним, детектив уже не размышлял. Парень взрослый, сам решит, как ему быть. В конце концов, Орех в этом плане ничем особо не отличался от любого из пятисот других работников Центра, задействованных в самых разных сферах.
От станции метро до Центра они добрались пешком, под дождем. Виктор к нему уже успел привыкнуть и не замечал. Он бы не удивился, если бы с туч спустился фиолетовый бегемот и сказал, что дождь будет идти вечно.
При виде здания ЦАЯ Виктор не ощутил ровным счетом никакого беспокойства. Перед конфликтом можно было ожидать снайперов на крыше, а этот фактор стирал все остальные. После недавнего нападения на Центр при участии Борланда и самого Виктора планы обороны здания были спешно пересмотрены. Впрочем, вчерашний взрыв тоже мог существенно повлиять на представление Левина о собственной безопасности.
Сейчас Виктор ничего странного не замечал. Все было как обычно, если не считать военного грузовика у главного входа. Таких у Центра было три штуки, все модернизированные для тех или иных нужд. Хотя это мог быть просто обычный армейский грузовик.
Когда они с Орехом проходили мимо, двери грузовика открылись, и вышел Эмиль.
— Привет, Совун, — сказал он. — Орех тоже здесь, как я смотрю.
— Приветствую, — сказал Виктор. — Что нового?
— Тебя искал Левин.
— Почему он меня не ищет, когда он мне нужен?
— Это судьба. Сложная штука.
— Для тех, кто в нее верит. Ладно, спасибо за предупреждение. Как у него настроение? Я случайно не в розыске?
— На этот счет он мне ничего не говорил, — ответил Эмиль. — Хотя минутку Левин может подождать. Зайди пока сюда. Есть дело.
Эмиль забрался в заднее отделение грузовика. Виктор пожал плечами и принял приглашение.
Внутри он убедился, что это все же не простой грузовик. Он был напичкан разнообразный аппаратурой, из которой самым знакомым предметом детективу показались активные наушники. Остальное напоминало внутренности космического корабля.