огут быть порицаемы менее других, тех, что, лишь нарушая законы и во всем потворствуя своей слабой природе, втайне исполняют все свои желания. Нижеследующая новелла также утвердит нас в этом нашем мнении, и ты сможешь, присоединив ее к уже услышанным, сама вынести об этом предмете верное суждение, сама решишь, можно ли эту даму за что-либо похвалить, исключая, конечно, сам грех, или она должна быть по заслугам причислена ко всем прочим злодейкам. Vale.
В те времена, когда Пистолезе[209], путешествуя по нашему королевству, совершал столько чудес, в городе Неаполе взаправду произошло нижеследующее странное событие. Вечером в одну из суббот марта месяца, когда толпы людей отправляются в Кармине[210], несколько хорошеньких дам, получивших, как они думали, отпущение грехов, возымели желание возвратиться домой загородным путем. Очутившись на какой-то улице, ведущей кружным путем к болотам, они наткнулись на компанию молодых людей, блиставших красотою и знатностью, которые забавлялись игрою в мяч. И вот случилось, что одна из этих дам, очень красивая и чрезвычайно благоразумная, устремила взор на одного из упомянутых юношей, одетого в камзол из зеленого дамасского шелка, и он ей так сильно понравился, что она готова была лишиться чувств. Однако ее благоразумие почти помогло ей побороть свою чувственность, и, не выдав себя ничем, она вернулась с остальными дамами домой, горя страстью к приглянувшемуся ей юноше. После этого она начала много и на разные лады размышлять о своей любви; и хотя любовь заняла главное место в ее сердце, однако она еще не настолько потеряла самообладание, чтобы не учесть, как редко, желая удовлетворить свою любовную страсть, удается долгое время сохранить ее в тайне, каким бы секретом это дело ни окружалось; ибо нет человека в свете, который не имел бы близкого друга, посвящаемого им во все хорошие и плохие происшествия своей жизни, а у этого последнего в свою очередь найдется друг, от которого он не скрывает ни своих, ни чужих тайн; и так, передаваясь от одного к другому, краткое счастье любовников весьма часто кончается долгим несчастьем. И потому, надо полагать, она в конце концов приняла решение — либо удовлетворить свою любовь удивительным и странным способом, либо совсем воздержаться от нее и тем самым оказаться побежденной вожделением и осужденной на смерть. И, чтобы поскорее приступить к делу, она, имея родственника, которому могла довериться, открыла ему свою страсть и в кратких словах велела ему сделать то, что ему сказала.
Этот последний, будучи предупредительным к ней, тотчас же пустился в путь и, облачившись в рясу монаха из братства кающихся, пошел искать юношу, за которым был послан. Найдя его без товарищей, он отвел его в сторону и, держа во рту тростниковую трубочку, сказал ему:
— Брат, будь сегодня ночью между часом и двумя в церкви Сан-Джованни Маджоре для твоего собственного великого благополучия.
И после этого он ушел своим путем. Юноша был весьма смущен таким предложением и, обдумав его на разные лады, в конце концов решил, что это дело не может не быть чрезвычайно важным; и, будучи юношей смелым и сильным и, кроме того, не имея оснований опасаться, что кто-либо захочет его обидеть в указанном месте, он положился на самого себя и решил пойти попытать счастья, не посоветовавшись ни с кем из друзей. И когда пришел условленный час, он, захватив с собою хорошее оружие, отправился с большой смелостью в назначенное место. Когда он прибыл туда, ему вышел навстречу молодой человек, родственник дамы, одетый уже не в монашеское платье, а иначе, так что никто не мог бы его узнать. Любезно встретив его, он изменил, чтобы не быть узнанным, голос и сказал ему:
— Мой друг, мне думается, что благосклонная Фортуна окажет тебе особенную милость для твоего вечного благополучия и удовлетворения в настоящем и будущем, если ты будешь благоразумен и радостно ее встретишь. Дело в том, что одна молодая, красивая и чрезвычайно богатая дама так сильно влюбилась в тебя, что совсем изнемогла и тает от любви; и она в конце концов решила, что ты один, раньше всякого другого мужчины, должен насладиться ею и ее состоянием. Однако она хочет в течение нескольких дней испытать тебя, сумеешь ли ты хранить молчание об этом деле, и потому желает, чтобы ты пришел в ее дом вместе со мною с завязанными глазами, так чтобы ты не мог узнать не только ее, но даже дом и местность, где она обитает. Если ты согласен это сделать, мы немедленно отправимся в путь. В случае же, если тебе не очень хочется идти туда, куда зовет тебя твоя судьба без всяких твоих исканий, ты можешь возвратиться домой с богом, ибо я получил приказание привести тебя не иначе как с полного твоего согласия.
Юноша выслушал его речь до конца, и, хотя ему показалось несколько странным и неприятным, что его поведут почти как козла на скотобойню, однако, учтя то, что ему нет основания подозревать какую-либо для себя опасность, раз от его доброй воли зависит, пойти или остаться, а кроме того, сообразив, что из всего этого он сможет извлечь немалую выгоду, он решил без дальних размышлений согласиться и ответил, что готов идти, как и куда тому угодно. Тогда тот взял прочную повязку, завязал ему глаза, надвинул на лоб шапку и, взяв его за руку, пустился с ним в путь. Покружив по разным улицам и проведя его через несколько домов, он привел его к назначенному времени в дом дамы и здесь, заставив его подняться и спуститься по различным лестницам, оставил его наконец в комнате, в которой его ожидали с большим вожделением, сняв с его глаз повязку и заперев дверь. Когда юноша открыл глаза, он обнаружил, что находится в темной комнате, в которой невозможно было ничего различить, но то, что в ней находилось, испускало нежнейший аромат. И после того как он простоял некоторое время восхищенный этим, он почувствовал, что его радостно обнимает какая-то дама, которая сказала ему тихим голосом:
— Добро пожаловать, единственный властелин моей жизни!
И, не говоря более ни слова, она пригласила его знаком раздеться, и, после того как он охотно это сделал и она также разделась, они легли в постель. И среди полного молчания, подобающего такому соединению, они повели дело так, что ни одному из них не пришлось ни минуты пребывать в покое. С приближением же часа, когда дама должна была удалить его из дома, она взяла заранее приготовленный ею кошелек, наполненный доверху золотыми флоринами, и, нежно поцеловав юношу, сказала ему придушенным голосом, чтобы он не мог узнать, кто она:
— Нежная душа моя, возьми эту малость на свои текущие нужды, а о дальнейших предоставь позаботиться той, которую ты держишь в объятиях. И постарайся быть благоразумным, чтобы твой язык, думая уязвить мою честь, не повредил твоему прочному благополучию; и когда ты менее всего будешь ждать этого, я дам твоим глазам немалую усладу. Пока же пусть тебя не затрудняет вопрос о том, как сюда попасть ко мне; ибо, когда я буду расположена принять тебя, я пошлю за тобой прежним способом.
И снова принявшись целовать его и получив от него также бесчисленное множество поцелуев, она предложила ему одеться и позвала своего милого родственника, который опять завязал ему глаза и многими различными улицами отвел его на то место, откуда увел его накануне вечером, и, оставив его там, возвратился домой. Юноша, сняв повязку, пошел к себе обрадованный и изумленный; и, ломая себе голову в попытках догадаться, кто эта дама, он, бессильный что-либо открыть, решил, что не должен скрывать своего счастья и мыслей от своего единственного и лучшего друга и товарища; и, послав за ним, он без малейших колебаний посвятил его во все подробности происшествия. Друг стал вместе с ним трудиться над разгадкой этого случая, и, так как им это никак не удавалось, они решили предоставить это дело усмотрению дамы. Друг, который был придворным, находясь однажды в обществе многих сановников и переходя в разговоре от одного предмета к другому, рассказал это происшествие как странную и удивительную вещь, в точности передав все, что произошло, и выдумав только, что это было в французском королевстве. Случайно при этом присутствовал родственник дамы, который, как сказано, был участником и посвященным во все это дело; он тотчас же отправился к ней и с большой досадой рассказал то, что услышал от друга ее любовника. Дама была этим крайне огорчена, ибо сочла несомненным, что, если она будет продолжать идти по тому же пути, ее тайная любовь непременно получит скоро огласку, запятнав ее честь и доброе имя. По этой причине она твердо решила, что полученное ее любовником первое наслаждение вместе с денежной наградой будет ее последним и окончательным платежом; и таково было неизменное решение, которое она сама себе постановила.
Неразумный юноша, ничего об этом не зная, страстно желал возвратиться на высоты плодородного луга и долго и напрасно ждал приглашения, подобно тому как иудеи ждут Мессию, который к ним не придет. Но, не замечая никаких признаков этого, он поздно сообразил, что его собственный язык был главной причиной его несчастья. Дама же хотя и пребывала в большой печали, однако со свойственным ей благоразумием, можно полагать, сумела не менее осторожно удовлетворить свое желание с кем-то другим.
Полагаю, что кто-нибудь и будет порицать юношу за то, что он не сумел как следует и с осторожностью вести себя; но, конечно, если подумать, чего требует подлинная дружба, то никто не сможет по справедливости осудить его, потому что совершенно бесчеловечным можно назвать того, кто не раскрывает лучшему другу каждого своего большого секрета, не только поглощающего все человеческие способности и крадущего радость, но и саму жизнь, раз нельзя и невозможно не разделить свою радость с верным товарищем. Следовательно, если юноша доверился такому другу, хотя из-за его болтовни и приключились у него неприятности, нельзя отрицать, что он исполнил то, что от него требовали узы настоящей дружбы. Из-за одной приятнейшей ночи, которую он подарил даме, и до тех пор, пока у него не были истрачены на удовольствия все полученные от нее деньги, он провел много очень радостных месяцев. Заканчивая рассуждать об этом, я полагаю, что упомянутого юношу можно похвалить за большое мужество, коль скоро он вел себя таким образом. Но для мужчин мужественность — это врожденное и типичное для них качество, в следующей же новелле я покажу, не без нескрываемого изумления, мужество, проявленное одной девушкой, которого хватило бы для любого смелого и высокого духом мужчины, о чем можно будет судить в процессе чтения.