Присутствующие, кинувшись к обоим воинам, извлекли их из-под коней и, сняв с них оружие, убедились, что оба, как мы уже сказали, были мертвы, после чего все стали плакать, обвиняя бога и судьбу в этом горестном и жестоком происшествии. Ипполита, смотревшая на бой вместе с другими дамами с городской стены, готовая выкупить собственной жизнью смерть каждого из своих поклонников, услышав, что оба они уже скончались, была охвачена глубокой скорбью и внезапно приняла твердое решение расстаться с жизнью; и, вполне приготовившись к этому, она воскликнула:
— Ах, Ипполита, сколь жалка и несчастна, твоя жизнь! До какого ужаса довела тебя твоя злая судьба! Для одной тебя настал черный день, ибо произошла свирепая битва, свершилось двойное убийство, закончилась эта долгая дружба, товарищество и братство! Ах, злосчастные мои влюбленные, разлучены ваши благородные тела, погиб цвет добродетели и доблести, с горькой смертью угасли ваша красота и ваше благородное изящество без того, чтобы та, которую вы единственно любили и которая точно так же по заслугам любила вас, могла наградить вас хотя бы одним объятием! Да будет проклят тот час, когда я родилась, вместе с моей хваленой красотой, которая должна была стать причиной вашей смерти! Огорченная и опечаленная, я не сомневаюсь, что разделенные души влюбленных блуждают по этому полушарию нашему, поджидая мою душу, чтобы она, сопутствуя им на том свете, дала там подлинное свидетельство того, кто из них был более любим мною; и я, желая отчасти удовлетворить столь законное и честное желание, тотчас же охотно пошлю ее к ним.
И, сказав это, она улучила минуту, когда другие женщины не могли ей преградить дорогу, и бросилась головой вниз с высоты той стены, на которой находилась; и, едва коснувшись земли, она не только сломала себе шею, но раздробила почти все свои нежные члены. Услышав о столь ужасном происшествии, народ бросился к ней и увидел, что благородная девушка мертва. Узнав причину ее смерти, каждый проникся новой скорбью и с горькими слезами жаловался на столько жестоких бед. Когда же кровавая новость дошла до старика отца, его горе было исключительным и беспрерывным, так как Ипполита была его единственной и горячо любимой дочерью. Долго пришлось бы рассказывать, какие обильные слезы и жалобы вызвало это событие как у знатных синьоров, так и у простого народа, как у горожан, так и у иностранцев. По приказанию князя, тела несчастных любовников вместе с телом их дамы, помещенным между ними, были погребены в мраморной, достойной гробнице и на ней была обозначена в памятной надписи причина их смерти.
Воистину жестокими и дикими были происшествия, случившиеся с влюбленными, о чем я рассказывал, и завершились они жесточайшим образом, ведь влюбленным при жизни не было дано отведать ни цветка, ни листика, ни плода. Но я убежден, что их души в конце концов испытали некоторое облегчение, ибо они вместе и навечно оставляли их тела. А поскольку по отношению ко всем троим можно испытывать лишь величайшее сострадание, то я, будучи обязанным продолжать повествовать и далее все с тем же и даже еще большим удовольствием, то я оставлю спор о них другим, сам же хотел бы вспомнить лишь о Маркетто, а потому я собираюсь описать веселое происшествие, приключившееся с другим Марко, на этот раз рыбаком, который сам привез в своей лодке одного благородного венецианца понаслаждаться со своей женой; и как это все забавно получилось, сейчас и увидим.
Новелла тридцать восьмая
Великолепному и превосходному мессеру Джорджи Контарино, графу Джаффо, благороднейшему венецианцу[262]
Антонио Моро, влюбленный в жену одного рыбака, обманным способом заставляет его отвезти себя, чтобы насладиться с нею. Он везет ее с собой в лодке и заставляет мужа, не узнавшего ее, насладиться с нею. Тот платит за это обедом. Истина раскрывается. Муж убегает пристыженный, а Антонио открыто наслаждается с его женой.
После того как нам не было дано небесами или же враждебной нам обоим судьбой, благороднейший мой мессер Джорджи, к общему нашему удовольствию, вкушать нежные плоды нашей благодатной и веселой дружбы, как мы того, я не сомневаюсь, равным образом желали, я решил хотя бы отчасти восполнить этот недостаток; поэтому я посылаю тебе настоящую веселую новеллу, читая которую на досуге и посреди наслаждений, что дарит тебе твоя приятнейшая родина, ты вспомнишь, может быть, о твоем Мазуччо и о нашей с тобой любви; кроме же того, я оставляю здесь ее копию, и твое имя долго будет вспоминаться среди потомков, так как твои редкостные достоинства заслуживают самой большой награды. Vale.
В удивительном и могущественном городе Венеции жил немного времени тому назад один дворянин из старинного и знатного рода, весьма молодой, воспитанный и преисполненный всяких достоинств, по имени Антонио Моро, каковой дворянин, чрезвычайно подружившись со мною в бытность свою в нашем королевстве, рассказал мне, среди других наших приятных бесед, описанный ниже случай, как на самом деле и в точности происшедший с ним, и я, записав его, в память о твоей родине, пересылаю его тебе вместе с другими. Итак, скажу, что этот Антонио прогуливался однажды вместе со своим любезнейшим другом по Венеции в лодочке, как это вы имеете обыкновение делать. Переезжая из одного канала в другой, он вдруг увидел красивую и прелестную молодую женщину, по-видимому флорентийку из Зары[263], жену одного славонского рыбака, прозывавшегося Марко де Курчола, который много раз ездил в качестве матроса на большом судне, на котором Антонио в качестве его владельца избороздил множество морей. И так как эта женщина удивительно ему понравилась, Антонио, не откладывая дела в долгий ящик, поручил поговорить с ней одной опытной старухе, весьма близкой к молодой женщине. И так как этой последней предложение понравилось не менее, чем накануне понравился тот, кто сделал его, она, не желая долго задерживать приятную вестницу, ответила, что со своей стороны готова удовлетворить его желание, но считает почти невозможным, чтобы это удалось как-нибудь осуществить, ввиду того что ночью муж никогда не оставляет ее одну, а днем она не может принять его у себя в доме, ибо местность эта так густо заселена, что даже птица не могла бы там появиться, не будучи сразу замечена многими.
Когда Антонио узнал о чувствах молодой женщины, он решил, что трудность этого дела сильно уменьшилась, а остальному он задумал помочь хитрым способом. И, подробно посвятив молодую женщину в задуманный им план, он, когда пришло время, приказал позвать к себе Марко и, обласкав его по своему обыкновению, попросил, чтобы тот отвез его вечером в своей лодке в одно место, где его ждет прелестная дама, чтобы подарить ему свою любовь. Марко, всячески желая ему услужить, тотчас же ответил, что готов оказать ему требуемую услугу; и, получив от него этот приказ, он с наступлением ночи, крепко замкнув дверь в комнату жены, отправился в дом Антонио; и так как уже пришло время выезжать, они сели в лодку, и Марко, гребя одним веслом, по местному обычаю, повез Антонио по его приказанию в тот канал, где жила старуха вестница; а канал этот прилегал к каналу, на котором находился дом самого Марко, так что, если ехать из одного места в другое водой, нужно было, описав круг, проделать длинный путь, между тем как сухим путем можно было быстро и легко туда проникнуть через дом старухи и другие дома, хозяева которых были подкуплены Антонио.
Прибыв на место, Антонио сказал:
— Милый Марко, подожди меня; я скоро возвращусь.
И он вошел в дом старухи, которая уже поджидала его. Она весело его встретила и указала надлежащий путь, следуя которому Антонио вскоре прибыл к двери молодой женщины; и хотя она была заперта на прочный засов, Антонио немедленно открыл ее при помощи отмычки, которую захватил с собою для этого, и очутился у молодой женщины, радостно его ожидавшей, после чего они дали своей любви полное и приятное завершение.
И, надлежащим образом сговорившись о том, каким образом они будут впредь наслаждаться, Антонио вернулся тем же путем к лодке, где Марко, поджидавший его, заснул, ничего не подозревая; он разбудил его, и тот, приняв его в лодку и поплыв по направлению к дому Антонио, спросил его, удовлетворил ли он свое желание. На это Антонио ответил:
— Наилучшим образом! Скажу тебе, Марко, что не запомню, чтобы когда-нибудь получал от женщины столько удовольствия, потому что она не только молода и красива, но и, кроме того, была со мной так ласкова, что я сам не знаю, как мне удалось оторваться от нее.
Марко сказал на это:
— Не сомневаюсь, что вы с большим удовольствием прибыли в порт; и я даже, поджидая вас здесь, несколько раз обмачтовывал лодку, не отдавая парусов, ибо уверяю вас, что, думая о том наслаждении, которое вы, дорогой господин мой, испытывали с вашей дамой, я чувствовал, что во мне просыпается любовное желание, и я несколько раз готов был взяться за весла и скорехонько отправиться клюнуть свою женку; и наверное, я так бы и поступил, если бы не ваше обещание быстро вернуться; ведь если бы вы вернулись и не нашли меня на месте, из этого мог бы выйти большущий конфуз.
Услышав эти слова Антонио, хотя опасность уже миновала, порядочно испугался того, что ему грозило, и тотчас же задумал предотвратить это на следующий раз новым способом, еще более забавным, чем только что описанный. Потому он сказал со смехом:
— Милый Марко, я не знал, что у тебя есть жена, иначе я бы предложил тебе отправиться к ней, а затем в назначенное время мы бы встретились с тобой в условленном месте.
На это Марко ответил:
— Так вы не знали, что я недавно женился и что у меня есть молодая и очень красивая жена?
Антонио сказал:
— Нет, я этого не знал; но как бы красивы ни были жены, их следует держать дома про запас, чтобы они всегда были к нашим услугам, когда нам этого захочется; а вместе с тем нас всегда тянет к новой добыче. На этот раз уж ничего не поделаешь, так как дело кончено. Но завтра вечером я надеюсь привести в лодку вместе с моей возлюбленной ее подругу, которая не менее красива, чем она сама, и эта подруга, без сомнения, окажется для тебя лакомым блюдом.