В марте союз «За химическую безопасность» (Россия) представил в ОЗХО подробный доклад с перечнем сотен мест на территории бывшего СССР, где могло быть закопано старое химоружие [823]. В части из них факт закапывания был подтвержден документально. Проект доклада предварительно – в августе 2002 г. – был послан президенту России. Ответа не поступило ни от властей России, ни из Гааги.
А в Москве руководитель департамента природопользования Л. А. Бочин на информацию о химической опасности, исходящей от химоружия, закопанного в лесопарке Кузьминки, в 2003 г. смело солгал: «Я в курсе этой проблемы. С 1918 г. в Кузьминках действительно работал военный полигон, там есть захоронения артиллерийских снарядов (но не химических). У нас есть официальное заключение Госсанэпидемнадзора – экологическая ситуация в Кузьминках нормальная» [962].
В конце года статс-секретарь Росбоеприпасов В. Н. Кулебякин возвестил, что в связи с химоружием «в России не было ни одной аварии» [1001]. Такой вот возник в России оазис химической безопасности, единственный в мире. В США, где, в отличие от России, общественность не должна выщипывать у генералитета соответствующие данные, она просто обсуждает аварии и инциденты разной степени тяжести, случившиеся только в последние годы: 1 января 2000 г. (утечка ФОВ в одном из хранилищ на складе Уматилла, штат Орегон), октябрь и декабрь 2000 г. (утечки VX), 15 июля 2002 г. (утечка зарина), 12 августа 2002 г. (утечка VX с превышением норматива в 45 раз на складе в Аннистоне, штат Алабама), 2 декабря 2002 г. (разбита склянка с зарином) и т. д.
В 2004 г. на химскладе в пос. Горный продолжилась ликвидация ОВ.
В феврале Комиссия по правам человека при президенте РФ обсудила проблему соблюдения прав граждан при исполнении Конвенции об уничтожении химоружия. Как оказалось, ВХК оказался не способен исполнить и то немногое, о чем имел договор с обществом в принятых компромиссных законах [930, 975]. Нарушения прав людей при работах с химоружием оказались вопиющими, а подмена законов, правил, процедур на обычную целесообразность – очевидной [862].
Тогда же лидер Зеленого креста в международном масштабе М. С. Горбачев сообщил детали этой стороны своей активности: «Мы осваиваем крупные проекты, связанные с… избавлением от наследия холодной войны, такого, например, как химическое оружие. Раньше это движение носило общественный характер. Теперь Зеленый крест взаимодействует и с правительствами разных стран» («Независимая газета», 3 февраля 2004 г.).
2 мая повторился пожар на складе артхиморужия в пос. Плановый. Местное население могло наблюдать пожар с крыш зданий в районном центре Щучье (заодно жители могли вспомнить о выраженной в 1997 г. начальником склада тоске – из 66 хранилищ для химбоеприпасов 14 являются деревянными [1002]). Эвакуировать жителей из ЗЗМ никто не собирался, а официально их уведомили о пожаре лишь через неделю. Страну информацией не удостоили – 27 мая «Российская газета» нехотя сообщила, что «в Щучанском районе возгораний нет и не было».
Летом генерал В. И. Холстов с группой товарищей из прежнего военно-химического подполья (в том числе директор ГСНИИОХТ В. А. Петрунин) составил правила нравственного поведения («этикета») в делах информационного обеспечения химического разоружения [1003]. Оказалось, что достойно высочайшего внимания той четверки только то, что опубликовано по линии Зеленого креста. А вот лица, которые в 1996–1999 гг. публиковались в журнале «Химическое оружие и проблемы его уничтожения», занимались не самым хорошим делом – их «статьи содержали не информацию, а дезинформацию». В числе не очень нравственных авторов (по версии В. И. Холстова) тех выпусков журнала были: генералы А. Д. Кунцевич, Ю. В. Тарасевич, В. С. Белоус, А. М. Макашов, полковник А. Д. Горбовский, депутаты парламента России Т. В. Злотникова, В. Ф. Меньщиков, В. П. Лукин, В. И. Илюхин, академик РАН И. П. Белецкая, губернатор Д. Ф. Аяцков, руководитель конвенциального комитета П. П. Сюткин. Состоял в авторах неугодного журнала даже… сам борец за «этику» В. А. Петрунин.
В октябре на конференции для «своих» два подчиненных генералу В. П. Капашину химика (А. Л. Демьянов и А. В. Симнанский) сообщили о ликвидации на химскладе в Речице-Почепе 94 т ОВ в составе 117 262 единиц химических боеприпасов [593]. Впоследствии ни власти области, ни Зеленый крест так и не дали внятного ответа по существу этого вздора – на всем авиахимскладе в Речице общее число химбоеприпасов меньше, чем было сообщено [761]. На той же конференции два других подчиненных генерала В. П. Капашина (В. А. Круглов и К. Н. Иванов) внесли предложение о способе контроля за ОВ в ЗЗМ: «непрерывный контроль за функционированием автоматических газоанализаторов с чувствительностью на уровне ПДК рабочей зоны, установленных в ЗЗМ» [593]. Это бесстыдство было высокопарно названо автоматизированной системой контроля обстановки в районе расположения объекта химоружия. Между тем в ЗЗМ (для жителей) должны устанавливаться приборы абсолютно другого уровня – с чувствительностью в 100 раз более высокой, чем в рабочей зоне объектов (для работников объектов в защитной одежде). Таких приборов не существует.
В ноябре представитель МИД Канады доложил Зеленому кресту, что его страна «нашла средства по оказанию помощи в создании и поддержании нового информационного центра Зеленого креста в Ижевске», и выразил надежду, что этот центр внесет вклад в дело уничтожения химоружия в Удмуртии. А еще дипломат из Канады сообщил о выделении его страной 18 млн долларов на финансирование проектов в Москве, которые бы позволили «ученым – специалистам по химическому оружию найти себе применение в гражданских отраслях, а также удержать их от передачи своих экспертных знаний… террористическим организациям». В свою очередь дипломат из Швейцарии сообщил об осуществленных его правительством тратах в размере 2,2 млн евро, которые покрывают «расходы трех из десяти информационно-аналитических центров Зеленого креста в России» [992].
В ноябре же Счетная палата РФ сообщила итоги анализа расходования денег бюджета по линии химического разоружения за 2003 г. Результаты таковы: 13,7 млн рублей были израсходованы нецелевым образом, а 49,1 млн рублей были использованы неэффективно.
В 2004 г. появились ЗЗМ для двух объектов авиахиморужия.
В январе была утверждена ЗЗМ для объекта в Брянской обл. [985]. Площадь ЗЗМ в Почепском районе составила 1048 км2, в нее вошло 130 населенных пунктов, в том числе г. Почеп (в 2007 г. правительство было вынуждено увеличить размер ЗЗМ – до 1060 км2).
В декабре утвердили ЗЗМ для химсклада в Мирном-Марадыковском (Кировская обл.) в размере 891,7 км2. В нее вошли 196 населенных пунктов двух районов с населением 54 590 человек, в том числе их центры – г. Котельнич и пос. Оричи. Поначалу ЗЗМ относилась лишь к складу химоружия, а через год ее распространили на объект уничтожения химоружия [987]. Гигантские размеры ЗЗМ, предусмотренные вокруг объектов авиахиморужия в Брянской и Кировской обл., – отражение уровня опасности, грозящей людям в случае аварий и катастроф.
Цель хлопот вокруг ЗЗМ не очевидна, поскольку в августе 2004 г. была отменена [986] ст. 17 закона об уничтожении химоружия [930], декларировавшая право на получение социальных льгот и компенсаций для граждан, проживающих и работающих в ЗЗМ. Таким образом, проблема льгот для жителей исчезла сама собой – воспользоваться ею никто не успел. Тогда же было практически отменено декларированное ст. 20 закона [930] право граждан на информацию о хранении и уничтожении химоружия. Что касается права граждан на референдум (ст. 9) в связи с работами с химоружием, права граждан на доступ на объекты химоружия (ст. 21) и права граждан на возмещение вреда вследствие чрезвычайных ситуаций при работах по хранению, транспортировке и уничтожению химоружия (ст. 19), то их отменять не было нужды – они не исполнялись никогда. Не говоря уж о праве граждан на справедливый суд. Теперь у граждан, обитающих в ЗЗМ, опасных для их здоровья и жизни химических объектов, не осталось ничего – ни льгот, ни денег, ни безопасности, ни возмещения вреда.
2005 г. был отмечен активной подковерной борьбой во властных кругах за деньги. Дело закончилась обсуждением на заседании правительства страны, которое состоялось 21 июля и на котором, наконец, было вслух констатировано то, что было ясно давно, – со стран Запада деньги на химическое разоружение России поступать в нужном объеме не будут, обходиться придется своими.
Летом Волгоградский «Химпром» – столица советского зарина – сообщил о завершении военно-химической демилитаризации. С 1998 г. были ликвидированы корпуса по снаряжению химбоеприпасов, специализированные сооружения и т. д. Завершился процесс демонтажом монолитного железобетонного («противоатомного») бункера в цехе № 34.
Летом же Г. Г. Онищенко утвердил две гигиенических нормы для зарина – ПДУ зарина на коже работников объектов и ПДК зарина в почве в районах работ с химоружием [602].
В июле случился выброс хлора на уже мирном заводе – бывшем заводе химоружия в Волгограде.
В сентябре «Российская газета» дала слово генералу В. П. Капашину для неправды на тему, что химические боеприпасы – это безопасные емкости для ОВ, поскольку пороховые заряды и взрыватели давно уничтожены. Генерал таким способом скрывал от читателей наличие и на авиационных, и на ракетно-артиллерийском химскладах запасов кассетных химбоеприпасов нескольких типов со встроенной взрывчаткой.
В октябре генерал В. И. Холстов потешил читателей газеты заявлением на медицинские темы: «Результаты мониторинга постоянно публикуются и свидетельствуют о том, что достоверной связи между уровнем заболеваемости населения, проживающего в зоне защитных мероприятий, и загрязнением окружающей среды, имеющей хоть какое-то отношение к реализации программы УХО, не выявлено». Данными обследований с такого рода результатами общество не располагает – пока вообще не было опубликовано никаких данных [959].