ряда:
— А кого будут!?
— Кого будут… — переспросил ш'Иртан и вновь сделал паузу, дожидаясь тишины, а дождавшись продолжил: — Согласно планов нашего мудрого Гроссмейстера в Орден будут набирать только детей аристократов… — Партер, состоящий, в основном из потомков простолюдинов, недовольно зашумел — хотя эта новость их лично и не касалась, но все равно известие это было какое-то… неприятное что ли… и хотя еще пару минут назад, до того, как ш'Иртан начал свой сеанс разоблачения происков сами знаете кого, им было абсолютно до лампочки кого будут принимать в Орден, как, и будут ли принимать вообще, сейчас эта новость задела их за живое:
— … а почему это?!.. в честь чего?!.. что за хрень!?.. — загудел партер…
Дождавшись пока стихийный порыв исчерпает сам себя, и в зале снова установится тишина, ш'Иртан пояснил:
— А потому что, принимать их будут за деньги… за оч — чень большие деньги… с которых вам… как беспомощным инвалидам, — он усмехнулся «фирменной» Шэфовской ухмылкой — очень неприятной, надо честно сказать, — будут выплачивать пособие по инвалидности в сто дукатов. — В зале снова стало нарастать гудение — Мастера войны переваривали свалившуюся на них информацию.
— А почему по инвалидности-то? — раздался вопрос с галерки.
— Как это почему? — деланно удивился ш'Иртан. — А кому еще деньги платят просто так — не за работу… у нас в Ордене — только инвалидам. — В ответ на это сообщение, на лицах Мастеров появилось кислое выражение — отождествлять себя с калеками как-то не хотелось… а на лице ш'Иртана, наоборот, снова заиграла неприятная ухмылка.
«Интересно, — мельком подумал Денис, — кто из них у кого перенял эту гадкую ухмылочку — Шэф у ш'Иртана, или наоборот?» — он был бы крайне удивлен, если бы узнал, что уже довольно давно ухмыляется точно так же — как говорится: яблоко от яблоньки… Но, промелькнув на краю сознания, мысль эта тут же исчезла — происходящее на экране «тельника» захватывало все внимание целиком. Как выяснилось, ш'Иртан если и уступал в ораторском искусстве Цицерону то, по крайней мере, играл с ним в одной лиге.
— Орден был единственной возможностью для низкорожденных — таких как мы все, выбраться из гнилой помойной ямы дна жизни и выкарабкаться к солнцу!.. — гремел ш'Иртан. Зал слушал заворожено. Внезапно Магистр с крика перешел почти что на шепот — такие приемы у высококлассных ораторов действуют на аудиторию гипнотически. — Но вам плевать на этих мальчишек… — чуть слышно проговорил он, однако был услышан замершим залом, — … вам даже плевать на того мальчишку, которым были вы сами, когда стояли у орденских ворот обмирая от страха, с бурчащим от голода животом и ледяными ногами… — голос ш'Иртана стал постепенно нарастать, — вам даже плевать на ваших старых богов! Ведь у вас теперь новый бог! — выкрикнул он напоследок и резко замолчал, а в зале как будто продолжали звучать отголоски его гневного голоса.
— Какой новый бог? — послышался робкий голос, и ш'Иртан снова перешел на шепот, но его услышали в самых дальних уголках огромного зала:
— Бог предателей! — Зал ошеломленно замолк, но видимо способность соображать потеряли далеко не все, потому что откуда-то послышалось:
— А как же Устав? Ведь по Уставу нельзя… — ш'Иртан хищно оскалился:
— Хороший вопрос… очень хороший вопрос… наверняка все и так знают, но я напомню еще раз, — и он по памяти отбарабанил пункты Устава, относящиеся к приему новобранцев: — Итак пункт двенадцатый Устава Ордена Пчелы гласит: «Все мальчики, пришедшие в Орден Пчелы в день летнего солнцестояния допускаются к Испытаниям»… — аудитория безмолвно внимала его словам, будто он открывал им последние тайны мироздания, а не повторял истины, давным — давно накрепко вколоченные в их мозги… вбитые туда прочнее, чем каток впечатывает маленький камушек в дымящийся асфальт. — Пункт тринадцатый: «На время Испытания каждая обитель обеспечивает испытуемых казармой для проживания и едой»… и последний пункт, относящийся к Испытаниям, четырнадцатый: «Прошедшими Испытание считаются мальчики оставшиеся жить в казарме, отведенной каждой обителью для их приема», — он обвел взглядом молчащий в недоумении партер. — Вы не понимаете как Гроссмейстер собирается нарушить эти пункты устава? — тихо и устало поинтересовался ш'Иртан у аудитории и, выдержав паузу, уже окрепшим, нормальным голосом объявил: — При всей своей мудрости первый Гроссмейстер ш'Трой не учел ума и… жадности своих последователей… он сделал ошибку… которой воспользовался многомудрый Гроссмейстер ш'Эссар…
— … какую… какую ошибку?!.. — заволновался зал, но ш'Иртан не спешил удовлетворить любопытство собравшихся, он повернулся к ш'Эссару, глядящему на него с чистой, ничем не замутненной ненавистью, и ласково улыбаясь, поинтересовался:
— Может сам расскажешь? — Не дождавшись ответа от Гроссмейстера, ш'Иртан тяжело вздохнул, развел руками, как бы демонстрируя что мол не хочется, но… надо Федя… надо!.. и рявкнул: — Первый Гроссмейстер ш'Трой не написал в тринадцатом пункте Устава слово «БЕСПЛАТНО»! — Зал изумленно выдохнул. — А все что не запрещено — разрешено! — ведь так! — Собравшиеся перевели взгляды на Гроссмейстера ш'Эссара, вцепившегося в подлокотники трона с такой силой, будто его оттуда выдергивал грузовой вертолет, но продолжавшего молчать — попытка перебить оппонента означала неминуемый крах задуманного дела, а так оставался небольшой, призрачный, но все-таки шанс, что никуда не девшаяся, нутряная алчность Мастеров войны (а впрочем только ли их одних?..) поможет все-таки одержать победу… а ш'Иртан продолжал греметь: Тринадцатый пункт должен был бы звучать так: «На время Испытания каждая обитель БЕСПЛАТНО обеспечивает испытуемых казармой для проживания и едой», но… что есть — то есть, и мы будем продолжать жить с этим Уставом… — Он медленно оглядел молчащий зал, как бы пытаясь заглянуть в глаза всем присутствующим и снова заговорил, на этот раз устало и равнодушно. — Многие думают: до богов далеко, а желтые, полновесные дукаты — вот они в руке! Но они ошибаются — до богов гораздо ближе, чем им кажется… а особенно до Храма Морских Богов! — при этих словах, Гроссмейстер с такой яростью взглянул на ш'Иртана, что от взгляда можно было бы прикуривать.
— Шэф, а откуда он знает планы Гроссмейстера… и про морских богов?.. — оторвался от экрана «тельника» Денис.
— Шпионы есть не только у ш'Эссара, — меланхолично пояснил мудрый руководитель, — и вообще… не отвлекай!
Зал недовольно зашумел — Пчелы не любили «рыбью кровь» и тому были причины. В партере хватало участников горячей войны с Храмом, а холодная вообще закончилась всего несколько лет тому назад, поэтому для любви особых причин не было.
— Вы будете получать свои проклятые дукаты! — гремел ш'Иртан. — Будете! — да боюсь недолго… Когда придете за ними в очередной раз, вместо казначея вас встретят кукловоды Верховного Мага — Настоятеля Храма Морских Богов И — Линя — бо — о-о — льшого друга нашего Гроссмейстера, — по волчьи оскалился ш'Иртан. — И сдается мне, что выйдете вы от казначея не свободными Мастерами войны, которыми вошли, а куклами Гроссмейстера ш'Эссара… если вообще не И — Линя… — Пораженный зал молчал. — И последнее… — устало и опустошенно произнес ш'Иртан, — я сейчас одену обруч и поклянусь, что все сказанное мной — правда! Принесите обруч! — приказал он церемониальной страже застывшей у парадных дверей, — ЖИВО!!! — рявкнул он, видя что те мнутся, ожидая приказа Гроссмейстера, и столько едва сдерживаемой ярости, готовой вот — вот выплеснуться наружу и сжечь все вокруг, было в его голосе, что все шесть желтопоясников, дежуривших у входа в зал, опрометью кинулись выполнять его приказ.
— Что за обруч? — поинтересовался Денис, не отрывая взгляда от экрана «тельника».
— Артефакт… довоенный. Если сказать неправду, сжимает голову пока череп не треснет… Снять, после того как надел и поклялся говорить правду, невозможно до того, как не скажешь что-то, что может быть правдой, а может и не быть…
— То есть, если я правильно понял, клянешься говорить правду, надеваешь этот чертов обруч, говоришь например… — Денис ненадолго задумался. — Камни не падают с неба! — и тебе раздавит череп!?
— Да. — Шэф был лаконичен.
— Фигасе! — присвистнул Денис.
А между тем спектакль, разыгрывавшийся в Зале Выбора, достиг своей кульминации — в зал был доставлен обруч. Ш'Иртан невозмутимо натянул на голову серебристое кольцо, доставленное посыльными, дождался кладбищенской тишины в зале, сделал драматическую паузу и четко, внятно произнес:
— Я клянусь в том, что Гроссмейстер ш'Эссар собирается принимать в Орден Пчелы только детей аристократов и только за деньги… — Мертвая тишина в зале была ему ответом. Выждав несколько мгновений Великий Магистр продолжил: — Так же я клянусь в том, что Гроссмейстер Ордена Пчелы ш'Эссар вместе со своим союзником… — слово «союзником» ш'Иртан не сказал, а как будто выплюнул, — … вместе со своим союзником, Верховным Магом — Настоятелем Храма Морских Богов И — Линем! собираются делать из Мастеров войны кукол! — ш'Иртан выждал какое-то время и демонстративно медленно стянул с головы обруч. — Я сказал все, можно приступать к голосованию. — С этими словами ш'Иртан развернулся и направился к своему креслу. Подождав пока он усядется, со своего трона поднялся Гроссмейстер ш'Эссар, и выглядел он хотя и угрюмым, но на удивление спокойным.
— Что-то мне не нравится спокойствие этого козла… — задумчиво пробормотал Шэф. Он направил «тельник» прямо на лицо Гроссмейстера и сейчас компаньоны любовались крупным планом ш'Эссара.
— Вылитый Рамирес, — констатировал Денис.
— Есть малехо… — согласился мудрый руководитель, и снова повторил, — не нравится мне его спокойствие… готовит какую-то пакость, наверняка… — А Гроссмейстер ш'Эссар, по примеру предыдущего оратора, подошел к краю сцены и негромко произнес:
— Уважаемые Мастера войны! — он сделал небольшую паузу и продолжил. — Те из вас, кто хочет видеть во главе Ордена Пчелы моего уважаемого оппонента должны пересесть в левую половину зала, а те, кто меня — в правую. — После этих слов в Зале Выбора началось встречное движение, напомнившее внимательно наблюдавшему за происходящим Денису, p-n — p переход после подачи напряжения. Когда расслоение Мастеров войны закончилось, стало очевидным, что в голосовании победил ш'Иртан. Причем со значительным преимуществом — в правую половину зала перебралось не более четверти выборщиков. Денис бросил взгляд на любимого руководителя и по его застывшему медальному профилю понял — что-то будет! Напряжение сгустившееся внизу передалось и сюда, на чердак.