Но было для ш'Эссара, в сложившейся ситуации, и кое-что хорошее, и даже не просто хорошее, а очень хорошее — его главного врага поблизости не наблюдалось, проклятый ш'Эф застрял где-то в дебрях мясорубки, в которую превратился Зал Выбора! Счастье и удача были на стороне бывшего Гроссмейстера, и его маленький отряд без потерь достиг начала коридора, где их и поджидал Денис, исполнявший роль «черного стража», перекрывавшего заветную дверь к свободе. Как уже отмечалось, численность гроссмейстерского отряда не изменилась — по дороге никто не пропал и никто не прибился, и по — прежнему подразделение состояло из четырех человек: двух безымянных Мастеров войны — приверженцев ш'Эссара, его самого и Великого Магистра ш'Ехта — Настоятеля Западной обители Ордена Пчелы. Такой внушительной силы хватило бы для уничтожения целого батальона краснопоясников, не говоря уже об одном человеке… но была тут одна загвоздка — краснопоясник этот был облачен в «шкиру», и похоже о ее чудесных свойствах знал, или, по крайней мере догадывался, профукавший свой высокий пост, но не побежденный, экс — Гроссмейстер Ордена Пчелы.
— Убейте его! — приказал ш'Эссар, тревожно оглядываясь, но к счастью для него, особых поводов для беспокойства пока что не просматривалось — ш'Эфа, этого выходца из Бездны, поблизости видно не было, а больше никого ш'Эссар не боялся — ну — у… разве чуть — чуть опасался его клеврета, загораживавшего спасительную дверь.
Коридор был узкий — вдвоем там было не развернуться, и подобраться к Денису, караулящему проход, можно было только поодиночке, поэтому для обороны коридор подходил идеально — один спартанец удержал бы здесь целую армию персов, а уж человеку в шкире, удержать здесь четырех врагов — какими бы сильными они ни были, это как два байта переслать — так, или примерно так рассуждал Денис, а если учесть, что сторожил заветную дверь не какой-то там абстрактный человек в шкире, а матерый головорез! — покрошивший за эту ночь в труху… ну — у… или нафаршировавший болтами из дыроколов, изрядное количество не самых слабых оппонентов, начиная от спецназа Храма Морских Богов и заканчивая далеко не худшими боевыми магами, то могло показаться, что его оптимизм был полностью оправдан!
Начало боевых действий еще больше укрепило веру Дениса в собственную неуязвимость. Первый из двух, имевшихся в распоряжении ш'Эссара Мастеров войны, немедленно принялся выполнять приказ экс — Гроссмейстера и сделал он это, надо признать, весьма профессионально: за то короткое время, что ему потребовалось, чтобы преодолеть пять шагов от входа в коридор до Дениса, он успел бросить в него четыре сюрикэна, из которых ни один не угодил в молоко, а вовсе наоборот — все они попали куда надо: в голову, в сердце, в живот и снова в голову. Другое дело, что никакой пользы нападавшему эта меткость не принесла… но он-то в этом никак виноват не был — у него был прямой приказ командира: «Убей его!» и он, по мере сил, пытался его выполнить. Здесь надо отметить один момент — проносить в Зал Выбора метательное оружие было запрещено — за этим следила… вернее должна была следить охрана на входе и каким образом один из сторонников ш'Эссара сумел пронести в зал запрещенное оружие, остается тайной покрытой мраком.
Сблизившись с Денисом, Мастер войны мгновенно выхватил два меча и со сверхзвуковой скоростью (имеется в виду кончик клинка) нанес два великолепных, смертоносных удара по черной фигуре… с тем же результатом, что и предыдущая дистанционная атака. В ответ, Денис, по — простому, безо всяких фехтовальных изысков, одним своим «Черным когтем» ткнул его в живот, в вторым рубанул по шее. Дистанция была слишком короткая, уйти вбок Мастеру войны было некуда, а отскочить назад он не успевал… шансов спастись у него не было никаких.
Никаких доспехов на смельчаке тоже не было, и меч направленный в живот, ушел довольно глубоко — так что, для того чтобы его выдернуть, пришлось пнуть тушку Мастера ногой. Денис вспомнил с какой легкостью проделывал ту же самую мясницкую работу Шэф, не прибегая к помощи нижних конечностей, как порхали его клинки, пока Денис работал с дистанции дыроколами, и явственно осознал, что между новоиспеченным краснопоясником и Мастером войны дистанция огромного размера!
Отбив атаку, Денис принял исходное положение — неподвижная черная статуя с черными же мечами в опущенных руках. Если глядеть со стороны, как хладнокровно и, главное, без малейших шансов для Мастера войны, он с ним расправился, то зрелище, для всех «заинтересованных лиц», должно было быть страшноватым. Удивительно, но никаких дурных чувств, а тем более ненависти, к человеку только что пытавшемуся его убить, а теперь истекавшему кровью у его ног, Денис не испытывал… впрочем как и угрызений совести, тошноты и прочих неприятных ощущений… как говорится — ничего личного.
«Странно… — подумал Денис, — я ничего не чувствую…»
«А должен?» — заинтересовался внутренний голос.
«Фиг знает…»
На какое-то короткое мгновение ситуация зависла — прорывающиеся не могли сообразить как им действовать дальше, а Денису предпринимать какие-либо действия не было нужды — его дело было не допустить прорыва. Приказа атаковать бывшего Гроссмейстера у него не было, а проявлять инициативу он не собирался, все же для него это была чужая война — ничего плохого ему лично эти ребятки не сделали. Кроме того, никакой опасности для себя Денис не ощущал — смерть Мастера война подействовала на нападающих отрезвляюще, похоже до них дошло, что прорваться к заветной двери мимо стойкого оловянного солдатика будет непросто… весьма непросто, а честно говоря — вообще невозможно. Опустив «Черные когти», Денис спокойно разглядывал приунывшую троицу, а те в свою очередь, сверлили его ненавидящими взглядами.
«Видит око, да зуб неймет! Так что, господа хорошие, — с усмешкой подумал он, — придется вам подождать любимого руководителя — с ним и разбирайтесь, кто калоши стырил!»
Но дожидаться прихода Шэфа ш'Эссару, ш'Ехту и безымянному Мастеру войны видимо было не с руки. Отчетливо понимая, что посылать своих подручных в «черную мясорубку», что воду в ступе толочь, вперед выступил ш'Эссар. Он медленно, как-то даже крадучись, двинулся вперед. Совсем охамевший от осознания собственной неуязвимости, Денис даже сделал ему приглашающий жест рукой — мол, иди ко мне мой сладкий сахар! Кого другого, менее опытного человека, чем бывший Гроссмейстер, такое поведение могло и напугать, и смутить — короче говоря, вывести из равновесия, но не таков был ш'Эссар! — за свою бурную, можно сказать многотрудную жизнь, побывал он в разных передрягах и смутить его было трудновато, если вообще возможно.
Приблизившись на расстояние трех шагов ш'Эссар остановился, видимо для того, чтобы успеть отступить в случае нападения черной бронированной статуи, но видя что та бездействует, приступил к реализации собственных агрессивных планов, которые, как показало дальнейшее развитие событий, у него имелись… Он сложил ладони перед грудью, подержал их так несколько секунд и… Тут надо заметить, что когда он начал проделывать свои странные манипуляции, Дениса это сразу насторожило — ведь идиотом он не был, и пребывал в относительном спокойствии лишь пока был уверен, что его несокрушимой броне противостоят лишь мечи и воинское искусство нападавших, а как только дело запахло магией, спокойствие его тут же покинуло, он тут же отказался от своего нейтралитета и вознамерился атаковать экс — Гроссмейстера, но сделать этого он не успел — ш'Эссар резко развернул сомкнутые ладони в его сторону и из них в Дениса полетела толстая, ветвистая, нестерпимо сверкнувшая молния! Соприкоснувшись со «шкирой» она разбилась на мириады сверкающих точек, которые растеклись по всей поверхности защитного комбинезона, превратив на краткий миг черную статую в огненную! В следующее мгновение волшебный комбез снова принял свой обычный цвет черного металлика. Ошеломленный Денис не почувствовал ничего, а если точнее, то так: НИ — ЧЕ — ГО! Это привело его в полнейший восторг и твердое убеждение, что он — кум королю и сват министру! Денис вальяжно, не торопясь, двинулся вперед, решив разобраться с назойливым Гроссмейстером, но… не тут-то было!
Непрост был экс — Гроссмейстер ш'Эссар, ох как непрост… Он тут же отступил на шаг, сохраняя между собой и Денисом всю ту же дистанцию в три шага, затем медленно свел ладони перед грудью, но не до конца, а только соединив между собой кончики пальцев на обеих руках, образовав тем самым какое-то подобие шара. Ш'Эссар продержал простенькую «мудру» ровно столько, сколько времени понадобилось Денису для того, чтобы сделать следующий шаг. Как только шаг был сделан, и дистанция сократилась до двух шагов, ш'Эссар сделал такое движение, как будто кидал Денису от груди какую-то круглую тяжесть — обычно так на тренировке перебрасываются тяжелыми мячами, набитыми какой-нибудь дрянью, то ли опилками, то ли конским волосом. Денис успел даже усмехнуться про себя — мол: давай, давай! И тут он второй раз за одни сутки получил урок переменчивости воинского счастья — видимо одного раза не хватило… ну что ж — не каждый понимает с первого раза… далеко не каждый. Денис почувствовал будто его оплели невидимые руки… или змеи… — да в конце концов, неважно кто — главное, что его сдавило от макушки до мизинцев на ногах. Он был спеленат, как младенец и не мог пошевелить ни головой, ни рукой, ни ногой. Но это было далеко не самое страшное — самое страшное было в том, что с каждой секундой давление нарастало и через пару мгновений Денис почувствовал, что сейчас его кишки выйдут через задницу, а легкие через рот! Видимо такие ощущения испытывал бы человек в «испанском сапоге», «железной деве» и тисках для сдавливания черепа, если их применить одновременно!
«Атаковать надо было…» — грустно сказал внутренний голос, сочувственным тоном, без своих обычных подковырок.
«Доигрался с нейтралитетом…» — так же грустно согласился Денис.
А еще через пару мгновений все мысли из головы Дениса исчезли — они были выдавлены чудовищной болью. Давление стало невыносимым и Денис словно тонущая подлодка, проскочившая критический рубеж, ниже которого прочный корпус уже не может противостоять беспощадному давлению воды, прекратил сопротивление и смирился с собственной гибелью. Вплоть до этого момента у него был микроскопический шанс выпутаться, но теперь, внутренне согласившись с тем, что он труп, Денис был обречен.