то горнопроходческий щит после слоя гранита попал в рыхлый песок, сопротивления практически не оказывающий.
Вместо нормально экипированных и вооруженных воинов — причем именно воинов по духу, компаньонам теперь противостояли насмерть перепуганные матросы из парусной команды и немногочисленные солдаты. И в отличии от бойцов абордажной команды, у этих с инстинктом самосохранения все было в порядке. Они порскнули от наступающих демонов, как куры из-под колес мотоцикла. Такое случается, когда в деревню являются на побывку городские родственники, и с грохотом и гиканьем проносятся по главной улице, давно превращенной местными пернатыми в рекреационную зону.
Во время всего дальнейшего наступления, организованного сопротивления компаньоны не встретили. Они прошли победным маршем оставшийся путь между первой и второй грот — мачтами и между второй грот — мачтой и бизань — мачтой. Впереди был квартердек с разместившимся на нем колдуном. Войсковая операция под кодовым названием: «Или грудь в крестах, или голова в кустах», вступила в свою решающую фазу!
В отличие от Иллиаша, маг был облачен в строгий черный плащ и такого же цвета шляпу, без всяких дурацких серебряных звезд и прочих аппликаций. Строгость костюма производила впечатление, да и вообще — от всей фигуры веяло силой, чувствовавшейся даже на расстоянии. Подобные ощущения бывают при приближении к трансформаторной будке с мощным трансформатором, или к высоковольтной линии — никакой видимой опасности нет, но ее ощущение разлито в воздухе. Кроме того, колдуна прикрывали три линии обороны. Первая состояла из нескольких рядов солдат в кольчугах а ля абордажная команда, но у этих еще имелись и кирасы, что делало их хотя и более защищенными, но и в известной степени менее подвижными. Вооружены они были короткими мечами и дротиками, за спинами висели круглые щиты. Видимо предполагалось, что они сначала швыряют в супостата свои короткие копья, затем вооружаются щитом и мечом и идут врукопашную. Вторая линия окопов состояла из лучников, одетых все в те же пресловутые кольчуги.
«Наверно дядя этого черного хрена работает охранником на кольчужной фабрике… вот и шлет их кому не попадя!» — голосом Матроскина прокомментировал ситуацию внутренний голос, а Денис снова удивился о какой ерунде он умудряется думать перед схваткой, исход которой, в лучшем случае — пятьдесят, на пятьдесят.
И тут же, вместо того чтобы подумать о вечном, вероятность встречи с которым была достаточно велика, Денис совершенно неожиданно вспомнил своего студенческого не то чтобы близкого друга и товарища, а так — хорошего знакомого, Володьку Соколова. Володька этот, был внешне субтилен и не особо здоров — болел чем-то хроническим, и это в молодые-то студенческие годы. Но! Он долгое время занимался в какой-то то ли секции, то ли подпольной группе, то ли секте, каким-то боевым искусством, названия которого Денис не знал, да и знать не хотел — был он тогда далек от всего этого. Так вот… возвращаясь как-то зимним вечером после зачета по тэмпу — теории электромагнитного поля, если кто не знает, наткнулись они на «патруль» из четверых гопников. Они вынырнули из-за угла и тут же последовала команда:
— С — с-та — аять!!!
При виде этих крепких ребятишек Денис загрустил. Их лица не были отмечены печатью человеколюбия и толерантности, а вовсе наоборот — выражали твердую решимость доказать этим «интилихентам» примат времяпрепровождения в качалках, на татами и на ринге, перед протиранием штанов в холодных лекционных залах и лабораториях. У Дениса мгновенно стали ватными руки и ноги, а в животе образовалось неприятное расслабление, грозящее непредсказуемыми последствиями. Он уже мысленно распрощался со всеми своими финансовыми активами, в размере ста шестидесяти семи рублей, и старым, но вполне работоспособным, мобильником, и надеялся только на то, что бить не будут — учтут полное раскаянье и добровольное содействие следствию. И вообще, он вдруг ощутил себя ревностным адептом теории Льва Толстого о непротивлении злу насилием.
— Ну чё, ебланы ачкастые, канкретно папали! Выварачиваем карманы быстро и с песнями… гы — гы — гы… — обратился к ним светловолосый атлет. Его соратники весело заржали. То ли им действительно нравился его юмор, то ли и у них, как принято в большинстве организаций, действовало категорическое правило, что шутка начальника непременно должна вызывать смех у подчиненных.
Денис уже полез во внутренний карман за кошельком, когда раздался спокойный голос Володи:
— А может мы пойдем своей дорогой, а вы своей? Разойдемся краями. — В первую секунду все присутствующие: и четверка гопников и Денис, оцепенели. То, что от жертвы можно услышать членораздельную речь, вместо невнятного блеянья, явилось для гопов культурологическим шоком. Не меньшим шоком и для Дениса стали спокойные, без малейших признаков страха, слова приятеля. Первым, как и полагается, опомнился белокурый вожак:
— Ч — чего?!?! Ты чё эта борзый такой А — А-А!? Каз — з-зел!?! — с этим криком души, он ударил Володьку в лицо. Денис оцепенел от ужаса, ярко представив, что сначала убьют Володю, а потом и его — как свидетеля.
Но все пошло не так, как виделось в своем разгоряченном воображении Денису. От удара Володя непостижимым образом увернулся, а потом сам два раза махнул руками и два раза ногами. Что он конкретно сделал Денис не запомнил — до того был напуган, но в результате на тротуаре остались лежать тихо постанывавшие гопники. И вот причуды тогдашней Денисовской психологии — ему было их жалко! Ему было жалко людей, которые чуть было не сделали его инвалидом, если вообще не убили! Про угрозу расставания с материальными ценностями (скудными), можно было вообще не вспоминать — вот такой он был забавный зверек! Когда они уже подходили к метро, Володя спросил:
— Видел по той стороне шли девчонки из тридцать первой группы и Серега Акимов с ними?
— Когда? — удивился Денис, который с момента инцидента так в себя окончательно и не пришел.
— Когда дрались.
… ты дрался… а я сцал…
— Я… вообще ничего не видел… А как ты смог?! — изумился Денис. Володька только пожал плечами:
— Мой тренер говорит: «Если во время боя, ты не сможешь запомнить номер проезжающей машины — ты не боец, а байбак!»
— В смысле?
— Ну — у… что ты должен драться автоматически, а думать при этом о чем угодно: зачет вспоминать… или по сторонам смотреть…
Денис слова Володи запомнил, но не поверил, а потом забыл и вот сейчас почему-то вспомнил.
«Значит — я байбак! — подумал он. — Я могу только в перерывах… Во время боя не могу…»
Воспоминание это, такое длинное и многословное, если на бумаге, промелькнуло в его голове за один удар сердца, максимум — за два. Но, пора возвращаться на палубу «Арлекина».
Третья — самая малочисленная линия обороны состояла всего из двух людей. Впрочем людей, или не людей — вопрос тонкий, две руки, две ноги и одна голова еще ни о чем не говорили, а подробности были скрыты сплошным доспехом. Вообще эта парочка смахивала на металлические статуи: в их неподвижности было что-то пугающее, нечеловеческое, но Денис за время короткой, но честно признаем — весьма насыщенной разнообразными событиями, службы, под руководством верховного главнокомандующего, насмотрелся всякого и ко всяким врагам: живым, газообразным, или цельнометаллическим относился по принципу: нам татарам все равно, что водка, что пулемет — лишь бы с ног валило. «Личную охрану» мага, Денис разглядывал с холодной решимостью: надо будет завалить этих «железных дровосеков» — завалим!
Казалось, что уже ничто не может отсрочить начало смертельной схватки, но тут на какую-то долю секунды две противоборствующие армии застыли в неподвижности, словно рассматривая друг друга. Время как будто остановилось: паруса окаменели в противоестественном покое, смолкли все звуки, лучники, синхронно натягивающие тетивы своих луков, замерли в таком положении, в котором человек не может находиться, не рискуя заработать травматический радикулит, оцепенел маг, взметнувший свои руки к голубым небесам. Денису даже показалась, что команда «отомри!» не последует никогда, и что он обречен до конца времен видеть перед собой скульптурную группу: Черный Властелин со своей армией, но тут в наушниках раздался голос Шэфа:
— Начали! — который и вывел ситуацию из состояния хрупкого динамического равновесия. Денису даже показалось, что главком скомандовал не только ему, а и всем остальным участникам вооруженного противостояния. Так ли это было на самом деле неизвестно, но стрелы из луков и болты из дыроколов двинулись навстречу друг другу одновременно. И эффект от их использования был одинаковый — никакой. Для шкир стрела из лука, даже выпущенная практически в упор, «это такой пустяк, о котором даже не стоит говорить!» — конец цитаты, а свое воинство колдун прикрыл каким-то невидимым щитом, в котором нанотехнологические изделия цитадельских ученых, инженеров и рабочих вязли как мухи в сиропе.
Проведя разведку боем, Денис тратить боеприпасы впустую прекратил. Тут же его примеру последовали и лучники Черного Властелина. Самостоятельно ли они пришли к такому решению, или же последовало указание руководства, неизвестно, но что характерно, и сам колдун никаких атакующих акций, вроде стрельбы файерболами, или метания молний тоже не осуществлял: или в своей меткости особо уверен не был, или сумел по достоинству оценить защитные возможности шкир, так сказать — «на глаз».
Но думается, что от применения высокоэнергетических действий его скорее всего останавливала боязнь за судьбу корабля — сложно сказать что стало бы с «Арлекином» после попадания сгустка перегретой плазмы, или электрического разряда с энергией в гигаджоуль, но ясно одно, что ничем хорошим для парусника это бы не кончилось. Маг пошел другим путем. Повинуясь его неслышному приказу, лучники и пехотинцы слаженно образовали в своих рядах узкий проход, через который на авансцену начали выдвижение «железные дровосеки». Сходство с соратником Элли и Тотошки усиливал выбор оружия: статуи были вооружены не мечами, как все нормальные люди, а огромными боевыми топорами.