— Это точно… — любовь не купишь.
— Купи женщину, — равнодушно посоветовал главком, напрочь лишенный душевной тонкости и романтизма.
— Это разные вещи… Здоровье не купишь…
— Почему? В Цитадели — пожалуйста!
— Ну ладно, значит остается только любовь. — Видя, что главком не пытается возражать, признавая неоспоримую правоту Дениса, тот спустился с горних высей, где живет «вечная любовь — тупое знамя дураков», на грешную землю. — А почему именно в Мексике? Больше нигде нет?
— Нигде. Ни на Земле, ни где-либо еще.
— Больше ни в одном мире?! — не поверил Денис.
— Ни в одном!
— А почему?
— Дэн… — командор задумчиво посмотрел на старшего помощника, — а почему у человека сердце одно — а легких два… печень одна — а почек две… и член один! — несколько неожиданно закончил он спонтанный урок анатомии.
— Не знаю… — признался ошеломленный Денис.
— Вот и я не знаю… почему член один и почему черепа только на Земле…
— Понятно… — прокомментировал анатомические откровения мудрого руководителя Денис, и после небольшой паузы поинтересовался: — Шэф, а почему ты сказал: «у человека один член»?
— А что не так? — удивился верховный главнокомандующий.
— Надо было: «у мужчины один член».
— А — а-а! — обрадовался главком, — ты значит женщину считаешь тоже человеком!
— Ну — у… да!.. А разве нет?
— Есть разные гипотезы… — уклонился от прямого ответа мудрый руководитель. — Кстати о любви. Как ты думаешь, зачем такая койка на корабле, где женщин нет по определению? Это же не кровать, это ВПП международного аэропорта, на него семьсот восемьдесят седьмой «Боинг» принимать можно…
— Ну — у… фиг знает — может господин капитан любил спать раскинувшись… — выдвинул предположение Денис.
— А может капитан и колдун любили спать вместе… — в тон ему продолжил командор.
— Все может быть… теперь уже не спросишь… у шалунов…
— Ладно. О мертвых либо хорошо, либо ничего, — оборвал дискуссию Шэф, которую, между прочим, сам же и затеял. — Скоро Бакар, пора инвентаризацию проводить, чего мы тут наэкспроприировали — все равно, не даешь делом заниматься.
«Делом… черепок полировать… открыл тут шлифовальную мастерскую… панимашь! — сварливо подумал Денис.
«На — экс — про — при — и-ро — ва-ли… ишь как излагает собака! — поддержал его внутренний голос. — Нет бы по — простому: награбили… или там… хотя бы… — вязли на меч, что ли… а то — ишь: наэкспроприировали!.. Еще бы сказал: для нужд революции!..»
«Шэф — пламенный революционер! Гы — гы — гы!» — развеселился Денис.
«Борец за счастье трудового народа!» — поддакнул внутренний голос.
«Ладно… надо делом заниматься… учет и контроль, понимаешь ли… заодно внимательно посмотрим, чё там есть… интересно, однако!» — прекратил веселуху Денис.
После захвата «Арлекина» и водворения в капитанскую каюту, компаньоны бегло ревизовали содержимое шкафов и сундука и более к этой теме не возвращались, по молчаливому соглашению отложив детальное ознакомление на потом.
Ну, верховный главнокомандующий, ладно — за долгую жизнь наверняка всякого насмотрелся. Отсутствие любопытства с его стороны было вполне объяснимо: представьте прожженного урбаниста из Москвы, Питера, Парижа или Нью — Йорка, приехавшего, по случаю, к родственникам в российскую провинцию. И вот, эти гипотетические родственники, с огромным трудом достают билеты на представление рязанского цирка, гастролирующего в их городке третьим составом, и торжественно приглашают его — мол, аншлаг! А этот урбанизированный тип в свое время на «Цирк дю Солей» не пошел, потому что видел уже пару раз, да и вообще — обрыдло…
А вот что касается Дениса, то ему конечно было бы интересно провести полевые изыскания в» пещере Али — бабы». Еще бы! — такая возможность, которая нормальному человеку вообще никогда в жизни не выпадет: покопаться в сокровищах капитана пиратского корвета (Денис решил считать «Арлекин» пиратским корветом из идеалистических соображений — так было романтичнее! Хотя прекрасно знал, что ни пиратским, ни тем более корветом, он не являлся). Вдобавок к флибустьерским сокровищам, в ассортименте было имущество могущественного некроманта — представляете ажиотаж! Но, ситуация сложилась удивительная — сокровища были, а времени чтобы в них хорошенько покопаться — нет!
Практически, все свободное от вахт и сна время, Денис посвящал тренировкам по направлению восходящего потока в руки и оружие. Приснопамятное сражение с «железными дровосеками» на палубе «Арлекина» оставило по себе неизгладимую память. Денис четко — можно сказать, печенкой осознал, что далеко не всегда удастся утопить разбушевавшегося голема, и что не всегда рядом будет любимый руководитель, чтобы четвертовать железяку… или каменюку… или деревягу… Надо самому научиться уничтожать любого врага. Короче говоря: один хрен из чего будет сделан супостат — надо уметь его укантропупить! Да пусть и не голем, а человек в доспехах… или не человек в доспехах, или просто кто-то особо прочный — надо уметь работать с любым контингентом!
Поэтому тренировкам Денис отдавался с огромным пылом и старанием, справедливо полагая, что сокровища никуда не денутся, а если и денутся, то и черт-то с ними — жил же как-то раньше без них, и дальше как-нибудь проживет, а вот без умения сражаться, можно и не прожить! Поэтому тренировки с восходящим потоком получили безусловный приоритет. Поначалу получалось не очень. Нет, расширить поток — это пожалуйста! Но, кроме увеличения веса это, разумеется, ничего не давало, а вот расширить и направить в руки, а из них в «Черные когти» — с этим не очень-то…
Однако, как справедливо заметил «великий немецкий сказочник» Фридрих Энгельс: «Если у общества появляется техническая потребность, то это продвигает науку вперед больше, чем десяток университетов». В этом случае бородатый основоположник не соврал. У общества, в лице Дениса, ярко выраженная потребность была, и на третьи сутки манипулирования восходящим потоком уже не он стал весить пару центнеров — так что под ним скрипела палуба, а на пробивной способности его оружия это не сказывалось никак, а вовсе наоборот: «Черные когти» стали напоминать по боевой эффективности мечи — кладенцы Ильи Муромца, Добрыни Никитча, Алеши Поповича и Экскалибур короля Артура… вместе взятые, а вес Дениса, при этом, не увеличивался ни на грамм!
Такое быстрое овладение столь сложной техникой, как энергетический удар, за столь короткое время, могло бы показаться, мягко говоря, неправдоподобным, а если называть вещи своими именами, без экивоков — наглым враньем, если бы не одно «но». Самой лучшей аналогией для сложившейся ситуации служит процесс подключения к какому-либо ресурсу, причем совершенно неважно к какому. Возьмем для примера следующие: газификация, водоснабжение, электрификация или телефонизация. Что самое главное в этом процессе (если исключить коррупционную составляющую и рассматривать только технический аспект)? Самое главное, чтобы ресурс был доведен до потребителя, то есть в дом должны быть проложены трубы и провода и по ним должны поступать газ, вода, электричество и так далее. Установка запорной арматуры, выключателей, телефонных аппаратов, счетчиков и тому подобной ботвы — это дело десятое, главное чтобы поступало то, что нужно использовать. Так и в случае обучения Дениса, главное это то, что он давно уже умел контролировать энергию нисходящего и восходящего потока. По нашей аналогии, телефонная линия уже была проведена, оставалось подключить телефонный аппарат, а это дело не сильно хитрое.
Возвращаясь к инвентаризации, следует отметить, что она надежд Дениса не обманула — было на что посмотреть и что подержать в руках. Из одежды, в загребущие лапы компаньонов попало: три богатых камзола, обильно покрытых золотым шитьем; трое кожаных штанов, тонкой выделки; три шляпы из тонкого фетра, украшенных перьями каких-то диковинных птиц; три пары боевых перчаток с крагами и три пары ботфортов. Коллекцию верхней одежды завершали десять шелковых рубах различных цветов.
Оружие было представлено следующими предметами: три шпаги или меча — Денис в этих тонкостях не сильно разбирался — ш'Тартак научил его владеть холодным оружием, и когда оно оказывалось у него в руках, ему было все равно, как оно называется, тем более что в разных мирах и названия разные, а пользоваться им, Денис более — менее умел. Клинки, скорее всего было парадным, об этом свидетельствовали рельефные украшения на эфесе и ножнах, а так же гравировка и воронение на клинках. Ножны, к тому же, были богато украшены драгоценными камнями и позолотой. Осмотрев оружие и подержав его в руках, Шэф объявил, что это канонические двухлезвийные шаги. Кроме шпаг, оружие было представлено тремя, не менее богато украшенными, кинжалами.
— Шпаги парадные, или боевые? — поинтересовался Денис. В ответ верховный главнокомандующий скорчил неопределенную гримасу и пожал плечами:
— Ты понимаешь… для боевых, слишком пафосные эфесы… головки похоже золотые… да и камни явно драгоценные… опять же воронение на клинках… А для парадных… слишком хорошая сталь клинков… Знаешь, есть самолеты учебно — боевые, на них можно и учиться летать и воевать, так вот… эти шпаги: парадно — боевые. Хорошие. И видимо очень дорогие.
— Понятно… А почему всё в трех экземплярах?
— Ну — у… это-то как раз очевидно… помнишь: «Все что нажито непосильным трудом… Портсигар золотой отечественный, магнитофон заграничный, пиджак замшевый… три штуки…»
Интеллектуальная составляющая захваченной добычи была представлена двумя видами печатной продукции. Хотя… печатной, или нет — это вопрос. Все книги, обнаруженные в каюте имели такой вид, будто их или плохо напечатали, или хорошо переписали. С рукописными изданиями их роднили достаточно кривые строки, а с печатными — почти одинаковое начертание однотипных литер. Так что вопрос с технологией изготовления этих инкунабул был открытым.
Вышеупомянутое различие между видами было в следующем: книги первого типа хранились в книжном шкафу, предположительно принадлежавшем капитану «Арлекина», и судя по многочисленным картинкам (а больше и судить-то было не по чему — ни Шэф, ни, разумеется, Денис, местной грамоте обучены не были, а для подключения «тельника» к переводу, особой нужды не имелось), относились либо к навигационной тематике, либо к астрономической, либо к эротико — порнографической. Совсем другими были фолианты, извлеченные из «сундука некроманта» — такое кодовое имя, не сговариваясь, компаньоны присвоили этому предмету обстановки, видимо по ассоциации: «пятнадцать человек на сундук мертвеца…» и далее по тексту.