— Войти в каюту вместе со стражниками и изъять…
— Понятно… — протянул Шэф, и тут в его мозгу будто молния сверкнула — он понял, что не давало ему покоя с того момента, когда он пугал зевак, скопившихся на пирсе. Дело было в том, что один из них нисколько его не боялся, а просто талантливо изображал. Правда главком уже тогда что-то такое почувствовал, но из подсознания эта мысль пробилась только сейчас. А может он просто Воланда вспомнил… хотя у того вроде правый глаз был черный, а левый зеленый… или наоборот?… — Высокий, худощавый брюнет, лет сорока… глаза разноцветные: один желтый, другой зеленый. Он!?
— Да.
Командор задумался, помолчал несколько мгновений, а потом продолжил допрос в быстром темпе — было видно, что он торопится.
— Этот… как его… — Тар, обладает дипломатическим иммунитетом?
— Нет.
— Поэтому и в налете не участвовал? — ухмыльнулся главком.
— Да.
— Входит в списочный состав консульства?
— Нет.
— Он типа наемный работник?
— Да.
— Где живет?
— Не знаю. — Шэф пристально уставился на сникшего консула и по каким-то своим критериям определил, что тот не врет. — Он сам приходит, когда что-то надо…
— А если срочно найти, как сейчас?
— Курьеры ищут в ресторанах… на базаре… ну — у там, где он часто бывает… мы эти места знаем… костер зажигаем на крыше — днем дым виден, ночью огонь… все…
— Ты кому врать пытаешься… сволочь высокопрестольная… — ласково пропел главком, а после небольшой паузы привычно рявкнул: — За борт захотел муфлон тонкорунный!!??!? А — а-а — а!!! Так сейчас пойдешь, пузыри пускать!!!
Денису было жалко Карума — его облик точно описывался выражением: «Мокрая курица» — от блестящего аристократа, которого встретили компаньоны на пирсе, не осталось ничего — мокрая курица и есть мокрая курица… В тоже время, жалость эта была какой-то немного ненастоящей, виртуальной что ли, а виртуальность эта заключалась в том, что если бы Шэф приказал ему, скажем… — жечь пятки консула, для получения информации, то Денис без всяких колебаний сделал бы это со своим врагом, не переставая жалеть его как страдающего человека.
«Вот какая ты тонкая, противоречивая натура!» — зло усмехнулся внутренний голос.
«Да перестань ты… — устало отмахнулся Денис, — … при чем тут это? Ну не люблю я, когда людей пытают… унижают… Хотя понимаю и признаю, что без этого не обойтись… Но! НЕ ЛЮБ — ЛЮ! Ясно!?»
«Ясно… А если бы ты был один, без Шэфа, и надо было расколоть этого перца, чтобы ты делал, жалостливый ты наш?»
«То же, что и он…»
«Хорошо хоть себе не врешь… Молодец!»
— Быстро говори, как экстренно вызвать колдуна!? — продолжал драть глотку верховный главнокомандующий. — Быстро, сучье семя!.. Пока я не рассердился… а я уже сержусь! — Судя по его виду, терять консулу было нечего. Понуря голову и глядя в пол, он произнес:
— Надо зажечь специальную свечу перед Связным Шаром… но это делается только по приказу из Паранга… из Капитула.
— Сегодня жгли?
— Да.
— Так — так — так… а скажи-ка мне, мил человек… а чего это вдруг, колдун ваш, который главный, не в штате, не дипломат неприкосновенный, — тут Шэф усмехнулся, — а изображает из себя черт знает что? Диверсии небось всякие готовит, Джеймс Бонд хренов?
Смутить и подавить консула Высокого Престола Хана Карума больше, чем он уже был смущен и подавлен, было невозможно, поэтому он не обращая никакого внимания на необычные слова и термины, тут же перешел к ответам по существу:
— Как в штат? — искренне удивился он. — Тар Гливар некромант… а здесь с этим… — он пошевелил пальцами, — не любят в Бакаре некромантов… это раз. А самое главное, согласно Арайской конвенции о дипломатических представительствах в порто — франко Бакар от триста пятьдесят восьмого года от Основания Высокого Престола, наличие магов в составе консульских представительств запрещено.
— Ясненько… а скажи, пожалуйста…
Внезапно, эта в высшей степени интересная беседа была прервана… хотя пожалуй что не беседа, а диалог — беседа, это когда несколько людей разговаривают, а диалог, когда двое, а Денис хоть в каюте и присутствовал, участия в разговоре не принимал, так что правильнее будет так — внезапно, этот в высшей степени интересный диалог был прерван тактичным стуком в дверь и вежливым голосом боцмана:
— Господин! Тут это… — Шэф бросил короткий взгляд на Дениса и направился к двери, оставив старшего помощника и консула наедине.
Когда дверь за верховным главнокомандующим закрылась, Хан, проводив его печальным взглядом, прошептал себе под нос что-то неразборчивое и понуро уставился в пол. В каюте воцарилась вязкая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием консула, так до конца и не отошедшего от «водных процедур». Денис от природы был добрым человеком и несмотря ни на что продолжал им оставаться — ему не нравилось доставлять страдания ближнему, который лично ему ничего плохого не сделал. Другое дело, что после определенных событий, эта природная, так сказать — врожденная доброта, сильно сузила свою сферу влияния на его поступки. Теперь Денис четко отделял мух от котлет, а пирожки от котят.
Хороший урок, преподанный ему экс — Гроссмейстером Ордена Пчелы ш'Эссаром, наглядно показал к чему приводят на войне попытки дистанцироваться от боевых действий, которые, вроде бы, напрямую тебя не затрагивают, попытки не заляпаться кровью в мясорубке, попытки встать над схваткой, попытки остаться чистеньким, купаясь в дерьме. Если бы не этот драгоценный опыт, Денису наверняка захотелось бы эту тишину разрушить — не нравилась она ему, он наверняка сказал бы консулу что-нибудь ободряющее. Но, урок от покойного Гроссмейстера Денис усвоил хорошо, и этот интеллигентски — чистоплюйский порыв подавил в зародыше, справедливо рассудив, что раз допрашивать пленника он не собирается, то и нарушать тишину причины нет, и тем более нет резона разрушать сложившуюся в каюте атмосферу — определенно мрачную, очень подходящую для допроса, а особенно для допроса с пристрастием. Такая атмосфера для пыточного каземата — первое дело! — вот только создать ее непросто, если обходиться лишь психологическими методами, без рукоприкладства, а уничтожить очень легко, сказав что-нибудь неподходяще — как говорится: не то, не там и не вовремя. Однако, тишину нарушил сам консул:
— Он меня убьет… — тихо и обреченно сказал Хан.
— Лорд Атос? — уточнил Денис.
— Нет… Тар Гливар…
От тоски и безысходности, звучащей в словах консула, Денису стало просто не по себе. Нет, умом он прекрасно понимал, что этот человек враг, что он с противоположной стороны баррикад, что он заодно с теми, кто пытался убить их с Шэфом на острове и утопить в океане, но вот было ему жалко этого немолодого, сломленного человека, и все тут… Скорее всего это иррациональное чувстве было вызвано тем, что консул, до того как попал в цепкие лапы верховного главнокомандующего и не потерял своего неброского лоска, очень походил на его школьного историка — хороший был мужик, справедливый, а может быть присутствовало и еще что — уже совершенно неосязаемое, но он совсем уже было открыл рот, чтобы сказать что-то позитивно — бессмысленное, типа — мол: все будет хорошо! — но тут, на его счастье, распахнулась дверь каюты и на пороге показался Шэф, предотвратив тем самым, совершение старшим помощником должностного преступления. Верховный главнокомандующий бросил цепкий взгляд на мизансцену, мгновенно оценил ее, по обыкновению ухмыльнулся и молча поманил Дениса пальцем. Когда дверь в каюту закрылась, лишив консула возможности подслушать разговор, Шэф произнес:
— Дэн, там отряд стражников пришел освобождать наших гостей. Придержи их минут пять, мне надо договорить с консулом, да и боцман пока извлечет офицеров из трюма и попробует привести их в божеский вид.
Денис молча развернулся и направился к сходням, с тревогой отметив, что с пирса уже доносятся разнообразные крики и лязг железа.
— Постарайся без кровопролития, — добавил в спину Шэф, — но пять минут — по — любому!
«То есть… если пойдут на прорыв раньше времени… то доставать когти и драться? — я правильно понял?» — хмуро поинтересовался внутренний голос.
«Похоже, что так…» — не менее хмуро отозвался Денис.
«Как это у нас квалифицируется? — сопротивление сотрудникам при исполнении… воспрепятствование отправлению правосудию…»
«Посягательство на жизнь сотрудника при исполнении…» — дополнил скорбный список Денис.
«Еще и без шкиры…»
«Ладно… альтернативы все равно нет — пять минут по — любому…» — подытожил Денис, подходя к трапу. С этого момента времени на внутренние диалоги с умным собеседником не осталось — пришло время действовать.
Ситуация у трапа, который защищала дежурная смена, сложилась неприятная: по нему еще не поднималась штурмовая группа, но весь пирс уже был оккупирован отрядом очень решительно настроенной стражи. В отличие от предыдущих правоохранителей, наряженных в тяжелую броню, играющую скорее сакрально — ритуальную роль проекции Власти наружу из места ее зарождения, чем выполняющую защитные функции — сражаться в этих доспехах было крайне неудобно, эти были облечены в удобные кольчуги, не сковывающие движений, и вооружены короткими мечами, наподобие римских гладиусов и круглыми металлическими щитами. Головы воинов защищали шлемы, смахивающие на каски вермахта времен второй мировой войны, а шею и горло прикрывала все та же кольчужная сетка. Метрах в пяти от трапа стоял щеголевато одетый молодой человек лет тридцати с аристократическим кинжальчиком на поясе. Вся его фигура дышала властностью и уверенностью в своих силах.
«Плохо дело… — ОМОН подогнали!» — угрюмо прокомментировал сложившуюся ситуацию внутренний голос. Денис ничего отвечать не стал — и так все было ясно.
Я жду еще одну терцию
… минуту… наверное… примерно…
и начинаю штурм! — громко объявил щеголь, весело поглядывая на столпившуюся у борта, перед трапом, дежурную смену «Арлекина». В рядах матросов чувствовалось напряжение, готовое вот — вот перерасти в панику. Допустить этого было решительно невозможно, и Денис раздвинув моряков прошел к борту, где молча и пристально уставился в глаза предводителя «омоновцев».