Он совсем уже собрался приступить к выполнению первого пункта плана — высвобождению, Денис уже сжался, как стальная пружина, он уже готов был в следующее мгновение рывками корпуса в разные стороны начать сбивать с себя оборотня, как его очередной удар, вместо того, чтобы плавно обогнуть бок «собаки бешенной» провалился в пустоту! В ту же секунду исчезло не опасное, но раздражающее давление гигантских челюстей на горло.
Оборотень исчез! Вместо него на Денисе лежала его статуя из серой пыли, да изодранная в клочья одежда, пострадавшая, как в процессе обращения — зверюга был побольше человеческой ипостаси, да и конфигурация тел не совпадала, так и от бесчисленных ударов «Черных когтей», дырявивших обмундирование Гливара за милую душу.
Тесное общение с верховным главнокомандующим, в целом, и стажировка в Ордене Пчелы, в частности, дорогого стоят. Будь на месте нынешнего Дениса тот гнилой интеллигент, которого Шэф принял под свое крыло на Земле, то он бы минут пять отходил от всего произошедшего — рефлексировал бы, блин! Не то, что нынешний! — не медля ни секунды, полностью готовый к труду и обороне, Денис вскочил на ноги. По мере подъема, с него посыпался прах безопасника, а в процессе схода пылевых лавин, краем глаза, он заметил какой-то отблеск, чем-то зацепивший его внимание. Денис совсем уже было собрался заняться археологическими раскопками, чтобы найти предмет, так ярко блеснувший в свете волшебных фонарей, но был остановлен главкомом:
— Собирай его шмотки и тащи ко мне! Быстрее!
Денис принялся рьяно выполнять приказ командора, четко осознавая, что любое промедление, или самодеятельность, в условиях боевого выхода, чреваты… Или враги укокошат во время боя, или верховный главнокомандующий после. И кстати, — будет прав! Но ему повезло. Во время сбора обуви и тряпья начальника службы безопасности, с которым произошла такая удивительная метаморфоза, причем дважды! — сначала из человека в зверя, а потом из зверя в пылевую статую, Денис наткнулся на предмет, привлекший его внимание. Он быстро сунул его в карман шкиры, решив детально рассмотреть позднее, в более подходящий для этого момент и в более подходящей обстановке.
— Так, складывай сюда, — приказал главком, подошедшему Денису, открывая пластиковый мешок, в котором уже лежала голова Хана Карума. После того, как безо всякого пиетета к усопшему, в место, где покоилась его голова, были спешно закинуты шмотки его наперсника, командор отдал новое распоряжение: — Помогай запихивать! — С этими словами он извлек из кармана своей шкиры еще один пластиковый мешок, гораздо большего размера.
«Запасливый ты наш!» — уважительно подумал Денис.
«Как завхоз на даче Сталина!» — поддержал его внутренний голос.
Тихонько и неразборчиво матерясь себе под нос, компаньоны споро затолкали обезглавленное и обезрученное тело консула Высокого Престола в большой пластиковый мешок. Вслед за телом последовали и отдельно лежащие руки.
— Не потеряй! — с этими словами, верховный главнокомандующий вручил Денису пакет с головой консула, а сам, легко подхватив мешок с телом Карума, быстрым шагом, чуть ли не бегом, направился к выходу со двора.
— А — а… — начал было Денис. Он хотел спросить: «А мне, что делать?», но Шэф дослушивать его не стал:
— Жди у калитки! — коротко скомандовал он, после чего кинул мешок с телом возле ворот и исчез со двора. Следует отметить, что перед тем, как появится на улице, главком снова из «черного демона» превратился в начальника службы безопасности консульства Высокого Престола Тара Гливара.
«Одни оборотни кругом!» — ухмыльнулся про себя Денис, успевший отследить волшебные изменения облика верховного главнокомандующего.
«Бестиарий, блин!» — добавил внутренний голос.
Оказавшись на довольно-таки неплохо освещенной улице — фешенебельный район, однако! — Шэф быстро, но внимательно осмотрелся. Не обнаружив ничего подозрительного, он снова проскользнул обратно на территорию консульства, а когда, через несколько мгновений, снова появился на улице, в руке у него был фонарь, позаимствованный во дворе. Главком сошел с тротуара на проезжую часть и принялся подавать световые сигналы, размахивая светильником в строго определенной последовательности: слева — направо, справа — налево, сверху — вниз, снизу — вверх, и все по новой. Не успел командор и двух раз повторить эту кодовую последовательность, как цокот копыт и характерные поскрипывания показали, что его старания не остались незамеченными.
Не прошло и минуты, как у ворот материализовалась карета, управляемая Брамсом. Появиться так быстро он смог потому, что в точности выполнил указания Господина и не стал уезжать особо далеко, а расположился в ближайшем тихом переулке, встав так, чтобы никому не мозолить глаза, не говоря уже о том, чтобы мешать. Внимательно наблюдая за воротами и калиткой консульского особняка, он мгновенно отреагировал на заказ такси и незамедлительно подал экипаж!
— Пошли! — скомандовал Шэф, подхватывая мешок с телом некроманта и протискиваясь в предупредительно открытую Брамсом дверцу кареты. Денису, последовавшему вслед за ним с со своим мешком, места в салоне практически не осталось и только гибкость и ловкость, приобретенная им во время тренировочных занятий в Ордене Пчелы, позволила компаньонам, вместе с грузом, все-таки разместиться в их маленьком экипаже. При этом мешок с телом Хана Карума лежал у них на коленях, а мешок с головой на мешке с телом.
«Акробатический этюд, блин!» — прокомментировал ситуацию внутренний голос.
«Не — а… — банка со шпротами!» — не согласился с ним, на этот раз, Денис.
— Гони! — приказал верховный главнокомандующий и карета тронулась к морю.
Глава 33
С трудовой и исполнительской дисциплиной на «Арлекине» все было в порядке. Правда не исключено, что заоблачных высот она достигла только после того, как контрольный пакет этого ЗАО перешел в руки «черных демонов»… — кто знает? Но главное заключалось в другом — главное было то, что дисциплина наличествовала и выражалось это в безусловном и точном исполнении приказов Господина… ну, или Господ. Правда, иногда при этом имело место излишнее рвение, но вызвано оно было лишь бескорыстным энтузиазмом масс.
Компаньоны убедились в этом, когда спустя недолгое время, без происшествий, не привлекая ненужного внимания, выбрались на темный берег моря. Расторопный Брамс тут же зажег фонарь, сделал им три круга в воздухе, на что незамедлительно последовал отклик, в виде такого же сигнала, и буквально через пять минут, подошедшая лодка зашуршала днищем о гальку рядом с каретой. Одним из проявлений вышеупомянутого гипертрофированного энтузиазма масс и инициативы снизу стало то, что лодка оказалась неожиданно большой — четырехвесельной и наличествовали в ней четыре отважных морехода! — по одному на весло. Судя по всему, Хатлер, лично проинспектировал приготовленную для компаньонов лодчонку и пришел к выводу, что «черным демонам» будет западло садится в эту плоскодонку, чуть превышающую по водоизмещению тазик для ног, и сменил ее на более представительную — четырехвесельную.
— Они бы, блин, еще шестивесельный ялик подогнали, или гребной катер… — неразборчиво пробурчал себе под нос верховный главнокомандующий. Дело было в том, что никаких свидетелей предстоящего действа главкомом не предусматривалось, и ворочать тяжеленной посудиной компаньонам предстояло вдвоем. Но, предъявлять претензии можно было только самому себе — командор при постановке задачи не акцентировал внимание на размерах плавсредства — лодка и лодка…
«Ну, что ж… — в следующий раз надо быть повнимательнее, потщательнее, так сказать…» — решил главком, осматривая здоровенный челн. Денис же, свою позицию внятно не сформулировал, и только поцокал языком, а вот внутренний голос, более раскованный в своих оценках, прокомментировал ситуацию сколь нелицеприятно, столь и загадочно: «Волюнтаризм!» — что он при этом имел в виду, Денис не понял.
Брамс, вместе с выбравшимися из лодки матросами, шустро перетаскали в нее все пожитки компаньонов, если так можно назвать мешки с телом некроманта, его головой и еще одним маленьким мешочком с гадательным ковриком, свечами призыва и отпечатанными страницами колдовской книги, после чего моряки застыли в ожидании дальнейших указаний руководства.
— Молодцы! — похвалил верховный главнокомандующий свое воинство, протягивая однофамильцу великого композитора золотой, а безымянным матросам по большой серебреной монете. Подразделение расплылось в довольных улыбках. — Сейчас столкнете нас, — поставил перед подразделением новую задачу главком, — и сразу возвращайтесь на корабль. Надеюсь поместитесь все, — Шэф с сомнением окинул взглядом маленькую карету. — А ты, — обратился он к Брамсу, — потом жди в карете, никуда не отлучайся. И не болтать. — Сказано это было обычным тоном, безо всякой угрозы, но по исчезнувшим улыбкам, общей подтянутости и фанатичному блеску в глазах, тут же появившемуся в глазах краснофлотцев, было ясно, насколько близко к сердцу они приняли распоряжения руководства.
Столкнув лодку на глубину, матросы помогли компаньонам развернуть ее носом в сторону открытого моря. При этом они, естественно, промокли до нитки, что не помешало им, а может наоборот — помогло, набиться вчетвером в двухместную карету, после чего экипаж растворился в тревожной ночной мгле — как было принято писать в приключенческих и авантюрных романах девятнадцатого века… хотя чего в ней такого уж тревожного? — мгла, как мгла. Компаньоны же принялись ворочать тяжеленными и неудобными веслами, так и норовящими выскользнуть из рук.
«Зачем ты не смазал уключины маслом!?» — навязчивым рефреном звучал в голове Дениса голос профессора Лебединского, все то время, пока лодка уходила мористее. К счастью, заниматься физическим упражнениями на свежем воздухе пришлось недолго и отошли компаньоны от берега недалеко — на пару кабельтов, не более.
— Суши весла, — скомандовал главком, что и было незамедлительно сделано.