— Каких денег? — заинтересовался Шэф.
— Как это каких? — удивился Эбрэхэмус, но тут же же вспомнил с кем имеет дело — и действительно, откуда Лорды с далекого и страшного Севера могут знать тонкости организации дуэлей в славном городе Бакаре? — На твой поединок с Титом Арденом продано много билетов. Треть вырученной суммы получает администрация «Поля чести», и по трети каждый из дуэлянтов.
— Вот оно чё, Михалыч… — удивленно пробормотал Денис.
— А ты думал! — ухмыльнулся Шэф. — Будешь пользу приносить. Мы еще из тебя ездовую собаку сделаем!
Перспективы открывались не совсем радужные — таскать нарты, или какую другую тележку, но и до них еще нужно было дожить, поэтому Денис легко согласился с предложением главкома:
— Ладно… но пока не сделали, пойдем глянем чего как…
Эбрэхэмус предупредительно распахнул дверь и компаньоны, пройдя небольшим коридорчиком, оказались прямо на арене. Трибуны, к моменту их выхода, были заполнены примерно наполовину, а это ни много, ни мало — несколько тысяч человек! и народ все подходил и подходил. В смысле: подъезжал и подъезжал — публика была вся поголовно знатного происхождения и пешком не передвигалась, да простолюдинов и не пропустили бы многочисленные патрули, ибо — нехрен!
Публика встретила компаньонов, показавшихся из «подтрибунного помещения», весьма бурно: криками, свистом, улюлюканьем, топотом, размахиванием руками, флажками и еще черт знает чем — чуть ли не танцами!
— Ну — у, блин… «Зенит» — «Спартак», — привычно ухмыльнулся Шэф, — сейчас фаеры начнут жечь, а ОМОН их будет дубасить!
— «Зенит» — «Спартак»… — презрительно скривил губы Денис. — Бери выше! — Эль — Класико! — «Реал» — «Барселона»!
— Да у вас батенька, мания величия!
— Хорошо, что не преследования…
Несмотря на то, что общались между собой Шэф с Денисом на русском и понимать их Эбрэхэмус, естественно, не мог, его следующее замечание удивительно точно легло в контекст беседы:
— Лорд Арамис, за тебя болеет много народа.
— С чего ты взял? Меня здесь никто не знает, я — чужак, — не поверил ему Денис, посчитав, что консультант сказал так из вежливости. Но уже следующая фраза советчика и проводника заставила Дениса усомниться в том, что его армия «тиффози» мала и слаба:
— Зато знают Тита Ардена… — с непроницаемым лицом пояснил Эбрэхэмус.
— А — а-а — а! Это другое дело. Но все равно: они болеют не за меня, а против Тита.
— А в чем разница? — поинтересовался Шэф.
— Ну — у… — фиг знает.
Одновременно, можно сказать — параллельно, со светской беседой, которую вели Эбрэхэмус, Шэф и Денис, двое последних внимательно изучали окружающую обстановку.
— Слушай, Эб, а чего так странно трибуны заполнены? — полюбопытствовал Денис.
— Действительно непонятно, — поддержал его главком. Чего это, южная и северная пусты, а западная и восточная забиты под завязку.
Эбрэхэмус немедленно удовлетворил любопытство компаньонов, пояснив, что половинная заполненность трибун вызвана соображениями безопасности, чтобы арбалетный болт, предназначенный кому-то из дуэлянтов, которые как раз будут располагаться напротив пустых трибун, не попал в совершено постороннего человека. Пока не будет продано последнее место на безопасных трибунах, билеты на северную и южную продаваться не будут. Если же безопасных мест не хватит, то желающим будут продаваться билеты на «простреливаемые» места, но под их личную ответственность.
Покупатель должен сам позаботиться о своей безопасности — иметь щит, или какой подходящий защитный амулет — это будут его проблемы, а администрация ответственности за его жизнь и здоровье не несет. Все это прямо и недвусмысленно будет написано на билете, чтобы потом не было никаких претензий. Почему организаторы «шоу» не использовали очевидный и прямо напрашивающийся способ защиты зрителей — деревянные щиты, он не знал — этот вопрос был вне сферы его компетенции. Все это было очень интересно, но раздумать об этих организационных странностях компаньонам стало не с руки — их внимание привлекла многочисленная делегация во главе со вторым главным героем сегодняшнего вечера — Титом Арденом, показавшаяся из своей раздевалки на противоположной стороне поля.
Любители… чуть было не вырвалось — футбола, нет — нет, конечно же, гораздо более захватывающей игры, где на кону стоят не три очка и даже не деньги — пусть и очень большие, а жизнь… или, в лучшем случае, — здоровье, встретили появление «команды» Арденов не менее шумно, чем компаньонов, из чего Денис сделал вывод, что несмотря на недоброжелателей, которых у каждого полицейского, во всех мирах, хватает, болеть за Тита будет достаточно народу.
Тит стоял вроде бы вместе со своими, но в то же самое время в одиночестве — в паре шагов от своей празднично разряженной свиты, в которой выделялся строгой темной одеждой и мрачным видом его папенька Талион Арден. Мага Дамира нигде не наблюдалось, что с удовольствием отметили компаньоны, памятуя о, мягко говоря — неприятных ощущениях, доставленных Денису зловредным колдуном, в придорожной забегаловке.
Две «противоборствующие армии» принялись разглядывать друг друга. Шэф с Денисом делали это бесстрастно, а вот взгляды противной стороны четко делились на три типа. Взгляды первого типа — презрительно — надменные, позволяло себе большинство команды Арденов — шестерки. Их спесь объяснялось природной дурковатостью и подавляющим численным перевесом их делегации, в силу чего им казалось, что их команда настолько же сильнее компаньонов, а Тит Дениса. Ну, что с убогих возьмешь? — Бог им судья. Такие взгляды обычно кидают ура — патриоты в первые дни войны, когда еще не пошли с фронта эшелоны с ранеными, когда можно нацепить красный, или белый бант, или еще какую-нибудь хрень и расхаживать с оружием, ловя восхищенные женские взгляды, когда еще крепка уверенность, что белых, красных, япошек, или гермашек — нужное подчеркнуть, мы шапками закидаем…
Количество членов делегации, не смотрящих на компаньонов взглядом первого типа, было невелико. Их было двое — отец и сын. Талион Арден смотрел на компаньонов мертвым взглядом — он не ждал от предстоящей схватки ничего хорошего, как бы она не завершилась. В его глазах застыла холодная обреченность, а вот глаза Тита Ардена заливала такая же холодная, как обреченность в глазах Талиона, ненависть, которую прекрасно ощутили и Шэф и Денис.
Человек предполагает, а Бог располагает. Денис никогда не сомневался в справедливости этой мудрости, но иногда забывал о ней и тогда, если что-то шло не так, как было запланировано, или как ему хотелось, начинал дергаться — когда сильней, когда слабей — по разному, в зависимости от важности мероприятия, ход которого отклонялся от намеченного плана. Он по — черному (или по — белому… интересно в чем разница? — главное, что очень сильно) завидовал мудрому спокойствию и невозмутимости верховного главнокомандующего в любых обстоятельствах — причем не наигранной, для публики, а внутренней — для себя, сознавая, что с наскока этому не научишься — для этого необходимо время, годы и годы. Вот и сейчас он не смог избавиться от нахлынувшей досады — по виду Тита было понятно, что ни о каком компромиссе, на который он втайне рассчитывал, несмотря ни на что, и речи быть не может. Они переглянулись с командором, и тот облек ощущения в слова:
— Похоже он оставил себе только два выхода… — Шэф взял секундную паузу и добавил, — А тебе вообще — один. Догадываешься какой?
— Йесс сэр! — молодцевато заверил его Денис, пытаясь за бравадой скрыть подступившую тревогу: все было как-то не очень хорошо — во — первых, и это самое главное — ему по — прежнему не хотелось убивать Тита Ардена — ведь по сути что? — мальчишка решил выпендриться перед своей девочкой и вот к чему это привело… во — вторых — сосредоточенный, какой-то отрешенный, вид Тита, пустота в его глазах, лучше всяких слов говорили о его намереньях, и как ни хотелось Денису решить дело миром, но жить ему хотелось еще больше… так что, хочешь, не хочешь, а придется поработать охотником на крупную дичь — Денис был так уверен в себе, что ни на секунду не допускал, что может промахнуться. Эти двойственность раздражала и заставляла не то чтобы волноваться — нет, но нервничать — это точно, да и вообще… — было что-то такое в воздухе — нехорошее…
Внезапно Денис понял, что именно не давало ему покоя последние минуты — он не волновался за исход боя! Совсем не волновался. Это был очень нехороший признак. А самое неприятное, что практически безошибочный. Если Денис, в студенческие годы, испытывал «предстартовый мандраж», то запись в зачетке обязательно появлялась. Не важно, был ли это скромный «удав», или же «отл», но появлялась — «неудов» не было никогда. И совсем другое дело, если мандража не было — гарантированная пара! Как бы Денис ни знал материал, как бы ни был готов, итог был один: «встретимся на пересдаче»! Ни одного исключения за все пять с половиной лет. Осознав это, он почувствовал нарастающую тревогу, но и тревога была какой-то неправильной — не за то, как будет проистекать дуэль, а за то, что нет мандража, а это, согласитесь, не одно и то же.
Невеселые раздумья Дениса прервал резкий звук. Из подтрибунного помещения северной трибуны, а компаньоны находились около восточной, а отряд Тита, соответственно, около западной, появились новые действующие лица: пестро и богато одетый представительный человек, среднего возраста, в сопровождении двух, еще более пестро разодетых, трубачей и двух, не менее попугаистых, барабанщиков. Вся эта процессия, под фанфары, промаршировала к центру арены, где и остановилась.
— Главный распорядитель, — коротко прокомментировал Эбрэхэмус.
— На тропических птиц похожи, — политкорректно, чтобы невзначай не обидеть консультанта, прокомментировал появление бродячего оркестра Шэф.
«Говорил бы прямо — на попугаев!» — подумал Денис, но озвучивать свои соображения не стал — помнил, что уже пришлось разок извиняться — хватит — хорошенького помаленьку.