— Полицмейстера Орста Уршана, его зятя Хранителя Знаний Элая Иршапа и Дожа Талиона Ардена. — отрапортовал маг.
— Молодец! — похвалил его командор. — А о чем с кем говорить помнишь? Каждый из них знает только свою часть знания… кроме пожалуй Элая…
— С полицмейстером о личных врагах клана, с Элаем про обычаи северян, про северных шаманов, про Северных Лордов и вообще обо всем, с Дожем Талионом о демонах — хранителях… — продемонстрировал хорошую память колдун.
— Тогда до встречи! — улыбнулся командор. — Наверняка еще увидимся… — многообещающе подмигнул он магу, отчего того передернуло.
Когда за колдуном закрылась дверь, тут же засобирались восвояси и главный распорядитель с Эбрэхэмусом. Глядя на компаньонов глазами, расширившимися до чрезвычайности, в которых в равных пропорциях смешались ужас и восхищение: ужас от того, как компаньоны вели себя с… вы вдумайтесь только! — с представителем Гильдии Магов магом — артефактором второго ранга Алфеосом Хармахом! и восхищение от этого же процесса, они метнулись к дверям, невнятно бормоча что-то о неотложных делах, не позволяющим им и дальше наслаждаться обществом Северных Лордов.
— На нэт и суда нэт! — в стиле любимого руководителя прокомментировал их поспешную ретираду Денис и добавил: — в свидетели не хотят попасть.
— А ты бы хотел давать свидетельские показания о разборке ментов с какими-нибудь мутными «людьми в черном»?
— Не посадят, так пристрелят! — ухмыльнулся Денис. — Нет конечно. Да я не с осуждением, а с констатацией, — прояснил он свою позицию по исчезнувшим работникам «Поля чести». Уходим, или посидим еще?
— Посидим… куда торопиться.
— Талиона ждем?
— Его родимого.
— Думаешь придет?
— Надеюсь…
И надежды верховного главнокомандующего блестяще оправдались. Минут через пятнадцать раздался вежливый стук в дверь и на пороге показался человек из свиты Арденов. Был он молод, статен, держался с достоинством и пытался демонстрировать уверенность в себе, которой не ощущал.
— Вы позволите? — учтиво поинтересовался он, застывая в дверях и не пытаясь пройти дальше.
«Вежливый какой! — с нарастающей злобой подумал Денис, недобро глядя на пришельца, — а как на арене себя вел, коз — злина! — припомнил он, — смотрел этак с прищуром, надменно… Презрение демонстрировал, гад! А может вызывать тебя, козла, на смертный поединок!? А? Посмотреть как будешь презирать? — что скажешь!?» — посыльный несомненно почувствовал настроение Дениса и явно занервничал — по вискам у него покатились предательские капельки пота.
Многоопытный Шэф, мгновенно оценив ситуацию, тут же принялся изображать «доброго полицейского»:
— Проходи, пир, присаживайся, — он махнул рукой в сторону кресла. — Слушаем тебя.
Пришелец, бросив на главкома взгляд, преисполненный благодарности, быстро прошел к указанному предмету мебели, уселся настороженно на краешке, готовый вскочить в любую секунду и заговорил:
— Лорды! Дож Талион Арден хотел бы выкупить меч Тита. Соблаговолите назвать вашу цену. — Выпалив этот, явно заготовленный заранее и тщательно выученный, текст, он украдкой отер пот, выступивший на лбу и застыл ожидая ответа. В комнате повисла тишина. Шэф, со своей стороны, выдерживал привычную паузу, доводя парламентера до грани обморока. Во время тайм — аута стало очевидно, что посланник боится северян до спазмов в животе — без всякого сомнения, смерть Тита произвела на него, да и не только на него одного, глубокое впечатление, показав какая тонкая грань отделяет бытие, наполненное солнцем, морем, красивыми женщинами, вкусной едой и прочими замечательными вещами от небытия, в котором есть только могильный холод и мрак. Он прекрасно понимал, что стоит только кому-то из страшных Лордов спровоцировать ссору, вызвать его на дуэль и он гарантированно окажется по ту сторону этой тонкой грани. Осознание всего этого хорошего настроения не добавляло. Наконец командору надоело тянуть кота за хвост и он заговорил:
— Ну — у… что ж… голубчик… можно и выкупить… почему ж не выкупить… — при этих словах у Арденовского порученца вырвался вздох облегчения — похоже ему удалось-таки проскочить между Сциллой и Харибдой: и выполнить поручение Дожа и не нарваться на вызов, но обрадовался он рано, и подтверждением этому послужили следующие слова главкома: — Вот только говорить об этом мы будем исключительно с самим Дожем Талионом.
— Да… но… — забормотал парламентер, но был неумолимо прерван командором:
— Ступай и передай Дожу, чтобы он не тянул резину, — изумление во взгляде посыльного стало наградой главкому, хотя и не сказать, что неожиданной, но тем не менее, приятной, — долго ждать мы не будем, — а когда порученец уже был в дверях, добавил: — Да — а… вот еще… скажи ему, что Лорд Арамис сдерживает демона — хранителя из последних сил… — Бросив на Шэфа изумленный взгляд, эмиссар тихонько прикрыл за собою дверь. Когда он скрылся, главком приказал Денису: — Быстро натягивай перстень, а когда Талион явится, сиди и поглаживай его… — Денис ухмыльнулся:
— Талиона?
— Ага. Иногда сжимай и делай вид, что из перстня что-то лезет, а ты удерживаешь из последних сил.
— Яволь мон женераль! — ухмыльнулся Денис, почти восстановивший к этому времени силы и пришедший по этому поводу в хорошее расположение духа. — Усё сделаем у лучшем виде, Христофор Бонифатьевич! Не извольте беспокоиться! Вше — с скобородие — с! — продолжил он резвиться.
— Ну — ну… — недоверчиво отозвался Шэф, скептически глядя на старшего помощника. И тут с Денисом что-то произошло. Он внезапно замер, уставившись в одну точку с видом человека, которому то ли сзади двинули каменюкой по башке, то ли которому пришло в голову новое доказательство Великой теоремы Ферма.
— Э — э-э… что с тобой?! — на полном серьезе забеспокоился главком, опасаясь не получил ли Денис какую-нибудь скрытую черепно — мозговую травму во время боя, которая сейчас дала о себе знать, а когда через пару мгновений Денис вернулся к нормальному состоянию, облегченно хмыкнул: — Падучей не страдаете? — и не дождавшись ответа, выдвинул новую гипотезу: — Может в детстве головкой роняли?.. — Не обращая внимания на подколки командора, вызванные пережитым испугом за его душевное здоровье, Денис очень серьезно сказал:
— Шэф! Я знаю, как заполучить фархан без шума и пыли!
— Излагай! — немедленно потребовал любимый руководитель, а когда Денис закончил, главком помолчал некоторое время, потом задумчиво протянул: — А что… может прокатить. Маладэц Прошка!
Талион намек насчет резины понял правильно и ждать себя не заставил. Он молча, без стука, не спрашивая разрешения, зашел в раздевалку, прошел к столу, где расположились Шэф с Денисом, уселся в кресло, вперил взгляд в пол и глухо спросил:
— Ваша цена, Лорды?
Видок у него был еще тот, как говорится: краше в гроб кладут, и удивляться этому не приходилось — он только что потерял любимого сына, а через двадцать минут после его смерти был вынужден просить об одолжении его убийцу — такого врагу не пожелаешь. И что с того, что сын был сам виноват во всей этой истории, что его убийца давал ему шанс на жизнь, что сын воспользовался на дуэли запрещенным оружием? — сын есть сын и ненависть, сжигавшую Талиона, он удерживал внутри только постоянно напоминая себе, что у него еще остались любимая женщина и дочь. Иначе…
Но сейчас надо было отдать сыну последний долг — спасти честь мертвого Тита, раз уж не удалось спасти его самого — все видели, как он «поил кровью» свой меч, а если этому найдется материальное подтверждение в виде «проклятого меча» — оружия запрещенного для проведения дуэлей как писанными законами, так и неписанными правилами поведения аристократов — людей чести, то имя мертвого Тита Ардена будет покрыто несмываемым позором. Дож всей душой хотел избавить сына хотя бы от этого.
Командор с ответом торопиться не стал, а принялся молча разглядывать Дожа. Наконец тот не выдержал и поднял глаза. Встретились два взгляда: горящий ненавистью взгляд Дожа Талиона и холодный, бесстрастный, наводящий ужас взгляд Шэфа, точка сборки которого была сдвинута в положение «Смерть». Борьба этих взглядов напоминала извержение подводного вулкана, в котором огненная стихия всегда проигрывает водной. Смерть заморозила ненависть. Талион отвел глаза. После этого главком тихо, чуть ли не шепотом, заговорил:
— Ну что… старая сволочь, — при этих словах Дож вздрогнул, как от удара, — скажешь, что не знал, какой меч взял Тит?.. А — а-а!? — внезапно заорал Шэф, — чего молчишь сук-ка!!?? Не знал!!!?
— Знал… — бесцветным голосом, не поднимая глаз, ответил Дож.
— А раз знал, — снова очень спокойно заговорил командор, — то понимал, что нарушил зарок, назначенный тебе йохаром Арамиса.
— Демоном?
— Демоном — хранителем! — с нажимом уточнил командор. — Посмотри! — повышая голос, приказал он. — Лорд Арамис сдерживает его из последних сил! — Талион, впервые, как очутился в раздевалке, бросил взгляд в сторону Дениса и вид того, как дрожала его рука, охватившая перстень, произвела на Дожа впечатление. — Если он вырвется, то разорвет твою жену и дочь на куски… — после этого сообщения, в котором, впрочем, ничего нового для Талиона не прозвучало, ненависть в его глазах сменилась темной тоской, — и виноват в этом будешь ты, а не мы! — с некоторым, можно даже сказать, пафосом продолжил главком. — Мы, Северные Лорды с женщинами и детьми не воюем! Мы, Северные Лорды слово держим. А ты! — болотный слизняк, слова не сдержал! Йохар предупреждал тебя, что будет, если поединок не будет честным? — задал риторический вопрос Шэф и ответил на него, — Предупреждал! Ты промолчал — значит согласился! Если ты не собирался держать слово — надо было сказать об этом йохару, он бы убил тебя на месте и дело с концом! Но ты промолчал! Значит принял условия! И не выполнил их! Значит заслуживаешь наказания! — Командор закончил свою обличительную речь и гневно уставился на Талиона, словно прокурор Вышинский на врагов народа. — Не понимаю… — как будто самому себе задал вопрос главком, — ты же понимал на что идешь… почему ты разрешил Титу выйти на арену с