— Дэн, я тебе уже не раз повторял слова какого-то облома про декабристов, не помню кого, но мне очень нравится: «Страшно далеки они от народа!», так вот — это про тебя! — Шэф сделал паузу ожидая возражений, и не дождавшись продолжил. — Орден — та же казарма. А в казарме, кроме уставных отношений, всегда существуют неуставные, и надо чтобы никто не сомневался, у кого красные штаны… Понятно?
— Вроде да…
— «Вроде да…» — передразнил Шэф, ни черта тебе не понятно — это можно понять только на собственной шкуре… вот когда твою миску боятся брать… и ложку, и ты наконец ложишься спать не голодный и не ждешь, что тебя скинут с лежака… Ладно… поймешь со временем…
… не нравится мне все это…
А теперь немного прогуляемся — чтобы жир не копить, — Шэф улыбнулся, — заодно покажу одно удивительное местечко.
Привратная площадь, именуемая «Дворцовой» (не правда ли, очень оригинально?), колоколообразной формой и размерами напоминала свою тезку в Санкт — Петербурге, но в отличии от оной, окружали ее не величественные здания Зимнего дворца и Главного Штаба, а бесчисленные торговые ряды, трактиры, постоялые дворы и прочие предприятия сферы бытового обслуживания, образующие огромный, пестрый амфитеатр. Сравнение с амфитеатром пришло в голову Дениса не случайно — первые, так сказать, ряды, состояли из одноэтажных строений, следующие двух, и так далее, вплоть до пятиэтажных «небоскребов», угадывающихся вдали.
Центр площади занимал трехэтажный, помпезный дворец Великого Магистра. Сила и Власть, излучаемые сверкающими стенами, ощущались физически, не оставляя никаких сомнений в предназначении здания. Денис в архитектурных стилях, тем более неземных, не разбирался, но что-то очень знакомое ему почудилось. Через несколько секунд подсознание закончило перебор вариантов и выдало «наверх» вердикт: «Мавзолей с колоннами».
«Точно, — подумал Денис, — вылитый мавзолей с колоннами! Интересно, из чего сделан, блестит будто металлический. Надо бы вблизи посмотреть…»
Но приблизиться к сверкавшим стенам вплотную, чтобы потрогать руками, не удалось из-за ажурной металлической решетки. Многочисленная толпа, густо клубящаяся на площади, вплотную к ограде не приближалась — причиной тому были голубые искры, время от времени, с тихим шипением, проскакивающие между элементами ограждения. Но и из-за ограды было отчетливо видно, что стены дворца сложены из какого-то полированного камня, зеркальная поверхность которого и обеспечивала блеск, так заинтриговавший Дениса.
Не дав ему полюбоваться дворцом: «Еще надоест, пошли, пошли!», Шэф вывел его на одну из многочисленных улочек, берущих начало на площади. Спустя некоторое время улица плавно перетекла в лесную дорогу, плотную, хорошо укатанную, шириной — чтобы разъехаться двум телегам, которая повторяя все изгибы береговой линии уходила вдаль к городу Эргону, расположенному в шести часах неспешной ходьбы.
Этот портовый город, довольно крупный по меркам Маргеланда — тысяч пятьдесят населения, являлся главной перевалочной базой на пути к Северной обители. Никакие грузы, направлявшиеся в Орден, морем ли, сушей ли, миновать его не могли. Всю эту краеведческую информацию Денису поведал Шэф, пока они неторопливо шагали по улице, застроенной добротными одно и двухэтажными деревянными и каменными домами.
— А почему бы не построить порт здесь, прямо под стенами обители? Было бы логично…
— Увидишь. — Шэф был лаконичен как древние индийские математики, не утруждавшие себя доказательствами теорем — они просто писали под чертежом слово «смотри».
Как только компаньоны очутились в лесу, Шэф с ленивого прогулочного шага перешел на такой же ленивый, прогулочный бег.
«Сюда бы хорошего художника!» — думал Денис. Не по земному яркие краски зелени, голубого неба и необычного — оранжевого цвета, лесной дороги, так и просились на холст.
Невидимое присутствие моря выдавал теплый ветерок, открывавший вдруг, совершенно неожиданно, мимолетные просветы в густой листве, через которые море игриво напоминало о себе веселыми солнечными зайчиками, а еще, этот же ветер приносил тревожащий аромат соли, йода и гниющих водорослей, смешанный с разнообразными лесными запахами.
Мир пытался обмануть Дениса, нашептывая сказки о том, что Денис в раю… или, по крайней мере, на курорте для випов. Мир нежно гладил его по щеке солнечными лучиками, прорвавшимися сквозь густые кроны, ласково ерошил волосы теплым ветерком, но… Денис не верил — и правильно делал.
А все равно было хорошо! — то ли из-за того, что этот лес был какой-то светлый, добрый что ли — не то, что тот утренний, в который компаньоны попали перейдя с Тетрарха. А может была какая иная причина, но бежать Денису было легко и приятно, будто по алле в Центральном Парке. Первое время, минут тридцать, или чуть больше, Денис без труда удерживал взятый Шэфом темп, у него даже оставался резерв — в случае надобности он мог и прибавить. Потом, как-то незаметно, постепенно, этот резерв растаял и Денис уже бежал на пределе сил, а потом и вовсе начал отставать, и отставал, с каждой секундой, все больше и больше.
Шэф оторвался уже метров на сорок и, внезапно, исчез. Денис на что-то отвлекся, пару мгновений не следил за лидером, а когда перевел взгляд обратно, Шэфа уже не было! К счастью, до паники дело не дошло — добежав до места, где пропал любимый руководитель, Денис разглядел тропинку, ведущую к морю. Тайна исчезновения Шэфа была раскрыта по горячим следам и Денис из последних сил ринулся в погоню.
Через несколько секунд дорожка вывела его на безлюдный песчаный пляж, привольно раскинувшийся в обе стороны. Видимо на Маргеланде с курортами было все в порядке, раз такое место оставалось в девственном состоянии: синее море, чистый желтый песок, сосны… и ни одной рожи вокруг! Но главная доминанта этого райского уголка была в другом — зрелище, открывшееся Денису, заставило его на время забыть об убежавшем начальнике — перед его глазами предстало удивительное по красоте творение природы — скальный мост! Первая «опора» находилась большей своею частью на берегу, лишь немногим заходя за линию прибоя, вторая же находилась в море, на расстоянии метров двухсот от первой, была немного повыше и соединялась с ней, вышеупомянутым скальным мостом, казавшимся тоненьким и хрупким на фоне «быков». Высота «моста» была никак не менее пятидесяти — шестидесяти метров — шестнадцатиэтажка!
Оторваться от созерцания этого чуда Дениса заставила маленькая фигурка Шэфа, мчавшаяся далеко впереди, на полпути между Денисом и «мостом» — Шэф нарастил свое, и так уже немаленькое, преимущество и сейчас его отделяло от Дениса метров двести.
«Он, блин, когда-нибудь выдохнется!?» — угрюмо подумал Денис кидаясь вдогонку. Ну — у… «кидаясь» — это пожалуй сильно сказано — дыхание уже было сбито, в боку кололо — короче говоря, Денис двинулся в направлении Шэфа.
Руководитель концессии встретил уставшего, потного и злого подчиненного ехидной улыбочкой. Он расслабленно устроился в тенечке возле отвесной «береговой опоры» и, что самое обидное, был полон сил, сух и весел!
— У параолимпийцев ты был бы знаменосцем! — «обрадовал» он Дениса.
Тот хотел было вступить в полемику по этому поводу, но для состязания в остроумии, или просто для отбрехивания, нужны силы и желание, а у выжатого как лимон, Дениса не было ни того, ни другого, и поэтому он молча, с трудом, плюхнулся на крупный, плоский камень очень вовремя подвернувшийся под задницу.
«Загнанных лошадей пристреливают!» — вдруг всплыло у него в голове. Это было странно, загнанной лошадью Денис себя не чувствовал — так… уставшей, и не более того, да и вряд ли Шэф будет его «пристреливать» — однако всплыло… — подсознание штука тонкая…
Денис начал было вспоминать откуда фраза: кино, книга, пословица, или еще что, но сил не было даже на это. Тепло от нагревшегося за день булыжника и вожделенная неподвижность вызвали рефлекторное смеживание ясных очей и расслабление натруженных мышц. Через короткое время Денис то ли задремал, то ли впал в нирвану: перед глазами проплывали сотканные из тумана образы, мерцал свет в конце туннеля, нежный шепот звал куда-то в светлую даль…
За тысячелетия человеческой истории, многими умными людьми было отмечено, что счастье долгим не бывает. Подтверждение этого тезиса было получено практически мгновенно — Шэф, естественно, кто бы сомневался, рассиживаться и блаженствовать в ничегонеделании Денису не позволил:
— Ты там живой?
— Нет.
— Тогда вставай.
— Но я же сказал: «НЕТ»!
— Но сказал же…
— Шэф, мне правда не пошевелиться… — Денис сам верил своим словам.
— Ладно, — подозрительно легко сдался Шэф, — посиди, а я ненадолго отлучусь… только не спи… по сторонам поглядывай…
— В смысле!? — сонливость Дениса начала таять, как туман летним утром.
— Ну — у… мы же не на Земле… тут разное бывает…
… вот оно чё Михалыч…
… почему пляжик-то пустынный…
… разное тут бывает…
— Я с тобой, — кряхтя, как старый дед, Денис поднялся и страдальчески взглянул на Шэфа, — только я бежать не могу. Могу идти. Медленно.
— Кто тебе сказал? — искренне изумился руководитель. — Ты еще километров пятьдесят пробежишь… при правильной стимуляции… Знаешь что такое «стимул»? — Денис кивнул. — Ну?
— Палочка… острая… слонов подгонять…
— Ну, не слонов, а вроде быков, но — суть уловил! Читал я про какого-то пловца, то ли австралиец, то ли американец, олимпийский чемпион, так вот, уйдя из спорта, открыл свой фирменный секрет — он представлял, что за ним гонится акула — очень помогало! — Шэф усмехнулся, — если бы ты знал, КТО за тобой может погнаться…
— КТО!?
— А фиг знает…
… знает небось сволочь, но молчит… пугает гад…
— Шэф… ну правда… кто?
— Дэн, — руководитель сделал вид, что не слышит вопроса, — а скажи-ка мне, пожалуйста, какого хрена ты так устал?