– Ясно-ясно, – покачала головой Оля. – Кстати, а что этот жирный загривок болтал про то, что у тебя на квартире была засада?
– Понимаете, Зотов специально подстроил все так, чтобы я не улетела в Америку. Он, конечно, рассчитывал, что из аэропорта я поеду домой. Но я догадалась, что он будет ждать меня там! – объяснила Яна.
– Так ты поэтому и приехала к нам? – догадалась Лариса. – Потому что больше оказалось некуда?
Яна смутилась:
– Не совсем так… Хотя если и так, то что это меняет? Девочки, ведь замечательно, что мы встретились!
– Если бы ты хотела нас увидеть, давно бы нашла возможность! – отчеканила Ольга. – Может, мы вообще уже… Померли давно!
– Я очень рада, что вы живы и здоровы, мои милые подруги, – улыбнулась Яна. – И мы снова вместе!
– А может, нам твоя помощь была нужна? – не выдержала Ольга. – У Ларисы вон муж умер! Остался ребенок маленький! Загибались тут с ней на пару от тоски! Вместе слезы хлебали, понимаешь? Напополам. А теперь вот ты являешься через столько лет, вся такая из себя сияющая, и про дружбу нам втираешь!
– Вот чего вы мне не можете простить, – усмехнулась Яна. – Успеха! Завидуете, что я чего-то в жизни добилась? А ведь вы сами во всем виноваты! Почему ты, Лара, не пошла в театральный? Мы ж с тобой в студтеатре вместе играли. Заметь – все главные роли были твои! Я только облизывалась. Ну и что? Да, у меня хватило пороху задвинуть этот инженерный вуз к чертовой матери, уйти в театральный и начать все с нуля! А что тебе, Петрова, мешало?
– Что ей мешало? – всплеснула руками Кукушкина. – Ты же не знаешь ничего!
Петрова прервала ее:
– Оля, не надо об этом!
– Или ты, Ольга! – Яна обратилась к подруге. – Какой метлой тебя гнали в эти проктологи?
– Кому-то ведь надо и задницы лечить, – хмуро отозвалась та.
– Скажи еще – призвание! – расхохоталась Яна, потом вздохнула: – Эх, девочки, я вам так скажу: пережить чужой успех тяжело. У меня друзей сильно поубавилось. Ну не могут у нас люди за другого радоваться – не дано! Вот говорят, свезло тебе, Крестовская, так свезло! С такой интонацией, как будто меня в этом обвиняют. Я вам анекдот расскажу. Привели в отделение милиции проститутку. Оказалось, она по профессии учительница. Ее спросили: «Как же вы, учительница, стали проституткой?» – «Повезло!» – ответила она. Вот и я что могу сказать, кроме того, что мне повезло? Почему именно мне – убей бог, не знаю! Может, так звезды сложились или еще что…
– Fatum non penis, in manus non recipis! – мрачно процитировала Кукушкина.
– Чего-чего? – изумилась Яна.
– «Судьба – не пенис, в руки не возьмешь!» – пояснила Ольга.
Крестовская рассмеялась:
– Хорошая поговорка!
– Латинская!
– Давайте выпьем за удачу? – предложила Яна. – Чтобы всем везло!
Девочки выпили.
– Только на всех удачи не хватит! – насмешливо заметила Ольга.
– А что вы знаете о моей жизни? – вдруг сказала Яна. – Вам кажется, это сплошной шоколад, да? Типа – съемки, гонорары, депутаты-любовники, брендовое шмотье и целлюлит как главная жизненная драма, да? Думаете, актерство – это легкий труд? – Яна встала в позу. – А вы знаете, каково выдержать несколько часов съемок на открытом воздухе и в мороз, и в дождь?
– Ну откуда ж нам знать? – не выдержала Лариса. – Вообще-то я, к твоему сведению, каждый день по восемь часов на улице стою у метро! Уже несколько лет!
– Зачем? – не поняла Яна.
– Затем! Что надо сына кормить! Работаю я так, поняла?
– Ты ж говорила, бизнесом занимаешься?
– Занимаюсь! Ага! Бизнесом! Что, по моей квартире не видно, какой у меня бизнес? Халву с вафлями продаю, на армяшку гну спину! Во уже где!
– Но у меня тоже не сахар! – вздохнула Яна. – Травмы всякие могут быть… Я же вам рассказывала, что с лошади упала, теперь только йога…
– А у меня поясница отстегивается вообще на хрен! – рассвирепела Лариса. – Никакая йога не поможет, поняла?!
– Что ты, Яна, на жизнь жалуешься? Тебе ли жаловаться? – вступила в разговор Кукушкина. – Да знаешь ли ты, каково это, когда вся мелочь в кошельке пересчитана за неделю до получки? Когда одна гречка и чай?
– Откуда ей знать! – неодобрительно заметила Лариса.
– Да я вообще сейчас уйду, раз вы так обо мне думаете! – заревела Яна.
– А что ты обижаешься? Она еще обижается! – тоже заревела Петрова. – Да если хочешь знать, у меня из-за тебя вся жизнь пошла сикось-накось!
– Ты че, Петрова? Перепила? – изумилась Крестовская. – Оля, что она говорит?
– А что? Помнишь Костю?
– Какого Костю?
– Григорьева Костю! – закричала Петрова. – Так ты, значит, даже не помнишь его?
– Почему я должна помнить какого-то Костю? – удивилась Яна. – Во дает!
Внезапно по ее лицу промелькнула тень, и она задумалась.
– Ну? – ядовито спросила Лариса.
– В общаге, что ли, был такой? Длинный, нелепый, – неуверенно предположила Яна, – еще все время клеился ко мне!
– Между прочим, сначала он к Лариске клеился, – строго заметила Кукушкина. – Я-то все помню! У них роман был в самом разгаре, когда вдруг ты выплыла.
– Что значит «выплыла»? – возмутилась Яна. – Да он сам мне прохода не давал, говорил, что землю будет целовать под моими ногами!
– А ты поощряла! – рявкнула Кукушкина.
– Ничего подобного!
– Лариса любила его, – с пафосом сказала Ольга. – А тебе так… Перепихнуться для забавы…
– Откуда я знала? – Яна достала сигареты, затянулась. – Любовь, любовь… Кто бы мог подумать!
– Разрушила ты их союз, Крестовская, как ни крути, – с упреком констатировала Ольга. – Подруга называется!
– Да говорю же – не знала я ничего, – с досадой повторила Яна. – И потом, я его в момент бросила. Там парень был – не на что посмотреть… Тощий какой-то, нескладный. Не в моем вкусе!
– У него аристократическая внешность! – закричала Лариса. – Где тебе понять, если в твоем вкусе такие, как этот лысый бугай Зотов!
Яна усмехнулась:
– Много вы о моих вкусах знаете! А насчет Григорьева… Помнится, я его бросила аккурат когда из института ушла. Кстати, как у вас с ним дальше-то было?
– А ничего не было! – отрезала Петрова.
– Но он вернулся к тебе?
Лариса промолчала. Яна вдруг махнула рукой:
– Девочки, да перестаньте вы! Это прошлое с длинной бородой, чего о нем вспоминать?! Григорьев, наверное, про нас давно и думать забыл, а мы тут друг с другом счеты сводим.
– Может, она его до сих пор любит! – накинулась на Яну Ольга.
– Разве так бывает? – удивилась та.
– В жизни все бывает! Может, только о встрече с ним и мечтает.
– Мечтаешь, Петрова? – спросила Яна.
Та только пожала плечами в ответ.
– Ты его давно не видела? – поинтересовалась Яна.
– С тех самых пор.
И тут раздался звонок в дверь.
– Твою мать! Это Зотов вернулся! – вскрикнула Яна.
– Ну, начинается, – с тоской произнесла Лариса. – Что делать будем?
– Теперь уже по опыту знаем – ему лучше открыть. Давай, мать, иди! – распорядилась Кукушкина. – Мы тебя тут подождем.
Лариса вышла в коридор и, даже не поинтересовавшись, кто там, отперла дверь.
Она не сразу узнала этого высокого худого мужчину. Удивленно спросила:
– Вам кого?
Мужчина улыбнулся:
– С Новым годом, Лара! Не узнаешь?
– Костя?!! – ахнула Петрова.
– Надо же – узнала, – с удовлетворением отметил Костя Григорьев. – Ну, здравствуй, что ли?
– Здравствуй! – ответила ошалевшая Лариса. – Ты чего, Григорьев? С луны свалился?
– Почему с луны?
– А чего ты вдруг вспомнил обо мне?
– Да знаешь, Лариса, Новый год, то-се… Сидел себе дома в гордом одиночестве, выпил по случаю праздника и загрустил!
– Почему в одиночестве?
– Развелся полгода назад, Новый год, веришь, встретить не с кем! И вот я вспомнил прошлое, достал телефонную книжку, смотрю – Лариса Петрова. Господи – Лариса Петрова, сколько лет, сколь зим! Я мигом взял такси и рванул наудачу.
– Интересно! А если у меня семья, муж?
– Я знаю, что ты одинокая, – улыбнулся Костя.
– Откуда?
– Я на днях нашего сокурсника Витю Ковалькова встретил, он мне рассказал, что ты одна живешь.
– С сыном! – строго поправила Лариса.
– Войти можно, Лара?
– Входи!
– Вот подарок, к чаю, – Григорьев протянул Ларисе вафельный тортик. – Любишь?
– Люблю, конечно, люблю, – закивала Лариса. Ей вдруг почему-то стало весело и радостно. – Ты раздевайся, Костя, и проходи в комнату.
– Хорошо.
– Девочки! – Лариса вбежала в гостиную сильно взволнованная. – Господи, вы не поверите! Пришел Костя!
– Какой Костя? – вылупилась Яна.
– Григорьев Костя! – счастливо улыбаясь, пояснила Лариса.
– Дерьмо вспомнишь – оно всплывает, это я как проктолог говорю! – усмехнулась Кукушкина.
В этот момент вошел Григорьев.
– С наступающим!
– Уже наступил, – не слишком дружелюбно отозвалась Кукушкина.
– Ольга! – удивился Григорьев. – Привет!
Он повернулся и вдруг увидел Крестовскую.
– Яна! – Его лицо просияло. – Бог ты мой!
Яна смущенно отозвалась:
– Рада тебя видеть, Костя.
Лариса пригласила Григорьева за стол, он с готовностью уселся и предложил поднять тост «за нашу юность».
– Вспомнил, – съязвила Ольга, – где теперь наша юность!
– Чудесный тост, Костя! – подняла бокал Лариса. – Конечно, надо выпить!
По этому случаю была раскупорена еще одна бутылка французского шампанского, которое очень подошло к тосту «за юность».
Петрова почему-то стеснялась задерживать взгляд на бывшем возлюбленном и, только когда Григорьев повернулся к Яне, впилась в него взглядом.
Лариса сразу отметила, что Костя изменился: теперь он носил очки и – самое главное – утратил свою роскошную шевелюру, сменив ее на раннюю лысину, может, не такую вызывающую, как у Зотова, но вполне заметную.
Петрова вздохнула, но тут же увидела Костю Григорьева времен своей юности: римский профиль, огромные глаза, некая нервность в облике и нечто, безусловно, аристократическое.