мятеж-войны, — чаще всего с псевдоэтническими и псевдорелигиозными идеологическими прикрытиями.
Подрыв национальных государств уже привел к тому, что финансовые спекулянты могут безнаказанно разорять целые континенты и вывозить из разоренных стран ресурсы, обесценивая труд миллионов людей. Эти спекулянты ведут тихий геноцид оказавшихся незащищенными народов. И в результате их манипуляций у людей была размонтирована «центральная матрица» мировоззрения, население утратило целостную систему ценностных координат. Сдвиги в сознании и образе жизни были инструментами демонтажа того народа, который и составлял общество.
Разрушали структуры рационального мышления, здравого смысла, коллективной памяти и традиции, а также психологических защит против манипуляции сознанием. Это состояние общества, будучи и причиной, и следствием распада («демонтажа») народа, есть одна из главных угроз самому существованию целостных стран и культур. Угроза эта — общенациональная. От поражающего действия этого удара в той или иной мере пострадали все социальные группы, но именно молодежь составила главную «группу риска». Произошла архаизация сознания образованных людей.
Системы «бархатных» революций стоят на спектаклях постмодерна. Постмодерн разрушил матрицы и главные центральные тексты. Структурный анализ использования воображения в целях превращения людей в толпу (вообще господства) дал французский философ Ги Дебор в известной книге «Общество спектакля» (1967) [616].
Проблема истины или правильности понимания аксиом и формул исчезла, исчезли и сами аксиомы, они не складываются в системы. Цели и аргументы могут полностью игнорировать причинно-следственные связи и даже быть совершенно абсурдными. Этот переход был на индивидуальном уровне ознаменован всплеском немотивированных преступлений, зачастую просто неадекватных природе социальных патологий. На коллективном уровне мы наблюдаем всплеск рационально не мотивированных конфликтов, вспышек насилия, бессмысленных бунтов и «выращенных в лаборатории» революций.
Политологи с удивлением пишут: «Ни одна из победивших революций не дала ответа на вопрос о коренных объективных причинах случившегося. А главное, о смысле и содержании ознаменованной этими революциями новой эпохи. После революций-то что? Ни от свергнутых и воцарившихся властей, ни со стороны уличных мятежников, которые явно заявили о себе как об активной оппозиционной политической силе, до сих пор ничего вразумительного на этот счет не прозвучало» [613].
По свидетельству наблюдателей, в ходе выборов в Южной Азии (Шри Ланка, Индия, Бангладеш) «протестующие толпы людей нападают на правительственные здания и уничтожают их и государственное имущество, парализуя общественные учреждения и службы, то есть тот самый общественный капитал и инфраструктуру, которые созданы якобы для их обслуживания» [614].
Этот известный ученый С. Тамбиа пишет: «Идея театрализованного государства, перенесенная и адаптированная к условиям современного демократического государства, нашла бы в политических выборах поучительный пример того, как мобилизуются их участники и как их преднамеренно подталкивают к активным действиям, которые в результате нарастающей аффектации выливаются во взрывы насилия, спектакли и танцы смерти до, во время и после выборов. Выборы — это спектакли и соревнования за власть. Выборы обеспечивают политическим действиям толпы помпезность, страх, драму и кульминацию. По существу, выборы служат квинтэссенцией политического театра» [614].
Сценические приемы спектакля выборов используют архаизацию и «этнизацию», делая спектакль движением к насилию.
В 1993 году была издана книга Дж. Шарпа «От диктатуры к демократии. Концептуальные основы освобождения» (США) [615]. Она является учебным пособием для активистов «оранжевых революций». Лежащая в основе этого текста доктрина управления сознанием масс и идеология экспорта демократии отчетливо проявились в уже произошедших грузинских и украинских событиях. Шарп обозначил борьбу с незападно ориентированными государствами как борьбу с диктатурой. Чтобы прозападная направленность книги не бросалась в глаза, все формы государственного устройства разделяются им на две большие группы: демократии, которые подконтрольны Западу, и все остальные формы государственного устройства, которые обозначаются как диктатуры.
Текст Дж. Шарпа размещен на сайте его собственного института (www.aeinstein.org), а также на сайтах грузинской «Кмары» и молодежной организации белорусской оппозиции «Зубр», созданной для борьбы с «диктатурой Лукашенко». Имеется он и на российских сайтах. Массовая «молекулярная» агрессия в сознание велась непрерывно и подтачивала культурное ядро. Во время перестройки идеологи перешли от «молекулярного» разъедания мира символов, который вели «шестидесятники», к открытому штурму. Этот штурм был эффективным.
Отличие теории революции Грамши в том, что он преодолел прогрессизм истмата. Такие процессы общественного развития выглядели как реакция или контрреволюция. Иррациональные установки владели умами интеллигенции и рабочих во время «бархатных» революций в странах Восточной Европы. Они ломали структуры надежно развивавшегося общества и расчищали дорогу капитализму, вовсе того не желая. Широко известно изречение А. Михника: «Мы отлично знаем, чего не хотим, но чего мы хотим — никто из нас точно не знает».
Когда революция регресса происходит с половиной народа и он начинает «жечь костры и в церковь гнать табун», то это национальная катастрофа. Это вовсе не возврат к досоветской российской цивилизации, а «революция гунна», имеющая цивилизационное измерение.
Описание и анализ «оранжевых» революций предваряет краткий очерк их предшественниц, особенно «бархатных» революций 80-х годов в восточноевропейских социалистических странах. «Оранжевые» революции — это революции, не просто приводящие к смене властной верхушки государства и его геополитической ориентации, а и принципиально меняющие основание легитимности всей государственности страны. Более того, меняется даже местонахождение источника легитимности, он перемещается с территории данного государства в метрополию, в ядро мировой системы капитализма. Такое глубокое изменение государственности имеет цивилизационное измерение.
Конечно, все революции и вообще все попытки борьбы с властью, в том числе в их насильственной фазе, всегда содержали и «бархатную» составляющую, использовали методы ненасильственного давления на власть — и популярное американское руководство по проведению «бархатных» революций.
Дж. Шарп пишет: «Подобно вооруженным силам, политическое неповиновение может быть использовано в различных целях, от оказания влияния на противников с целью вызвать определенные действия или создания условий для мирного разрешения конфликта до разрушения ненавистного режима… Ненасильственная борьба — намного более сложное и разнообразное средство борьбы, чем насилие. Вместо насилия борьба ведется психологическим, социальным, экономическим и политическим оружием, применяемым населением и общественными институтами… Любое правительство может править постольку, поскольку оно способно пополнять необходимые источники силы путем сотрудничества, подчинения и послушания со стороны населения и общественных институтов. В отличие от насилия, политическое неповиновение обладает уникальной способностью перекрывать такие источники власти».
Технология «бархатных» революций использует слабость устройства большинства современных государств, исповедующих уважение свободы слова и собраний. В этих государствах в массы и особенно в умы работников правоохранительных органов внедрена идея о недопустимости насилия по отношению к тем, кто не совершает насильственной агрессии — даже если формально допускает «мягкие» правонарушения. Эта неполноценность государственности была заложена, как программа-вирус, в механизм власти всех стран переходного типа, которые впали в соблазн быть принятыми в глобальную элиту «мирового сообщества».
Понятно, что уязвимыми в отношении «бархатных» революций являются государства с ущербным суверенитетом. В 1980-е годы и организация, и технология «бархатных» революций стала объектом изучения и разработки в крупных государственных и полугосударственных учреждениях Запада. Выше уже цитировалось известное руководство Дж. Шарпа — научного руководителя Института Альберта Эйнштейна (ИАЭ).
Об этом Институте известно следующее (основан в 1983 г. в США): в официальной декларации его целями названы «исследования и образование с целью использования ненасильственной борьбы против диктатур, войны, геноцида и репрессий». Возглавляют его бывший офицер Разведуправления Министерства обороны США полковник Р. Хелви и профессор Гарвардского университета Дж. Шарп. Его сочинения переведены на 27 языков. ИАЭ существует на деньги «благотворительных фондов» Сороса и правительства США. Шарп и его помощники с момента основания ИАЭ постоянно ездили в намеченные регионы для «поддержки революций». По многочисленным сообщениям Хевли также был оперативным сотрудником во время организованного США переворота в Сербии, и по крайней мере одно сообщение касается его пребывания на Украине во время «оранжевой» революции.
Многочисленные группы, заинтересованные в таком «передовом опыте», обращались в ИАЭ за последние годы (до 2005 г.): из Албании, Косово, Молдавии, Сербии, Словакии, Кипра, Грузии, Украины, Белоруссии, Азербайджана, Ирана, Афганистана, ОАЭ, Ирака, Ливана и оккупированных территорий Палестины, Вьетнама, Китая, Тибета, Шри Ланки, Малайзии, Кашмира, Гаити, Венесуэлы, Колумбии, Боливии, Кубы, Мексики, Анголы, Эфиопии, Эритреи, Того, Кении и Зимбабве.
Другое учреждение, активно действующее в том же направлении, — Международный Центр ненасильственных конфликтов (МЦНК), руководимый доктором П. Аккерманом и бывшим военным Дж. Дювалем. Согласно сообщению на сайте МЦНК, он «развивает и поощряет использование гражданской ненасильственной стратегии с целью установления и защиты демократии и прав человека во всем мире… предоставляет помощь в подготовке и присылке полевых инструкторов для углубления теоретических знаний и практических навыков применения ненасильственных методов в конфликтах по всему миру, где возможно продвижение к демократии и правам человека».