Аккерман был также директором-основателем ИАЭ. Аккерман был продюсером документального фильма «Свержение диктатора» о свержении Слободана Милошевича, переведенного на арабский, фарси, французский, китайский, русский и испанский языки. Он также редактор и советник телевизионного сериала «Самая мощная сила» о ненасильственной борьбе как средстве смены режима (переведен на арабский, фарси, китайский, русский и испанский).
Так, некоторые профессоры Гарвардского университета помогли разгромить и изувечить десятки государств и стран. А сейчас мы видим уже горе половины человечества — и эта туча подходит к США.
Антисоветский (на деле антирусский) стереотип так силен, что он действует и через много лет после развала СССР и прихода к власти в России антикоммунистов. Вот в 1996 г. в Австрии обнаружили массовые захоронения расстрелянных людей. Телевидение США предупредили, что «сцена, которую мы покажем, слишком тяжела для восприятия», — во всех деталях ТВ показало извлечение останков. От двух до трех тысяч трупов в одной яме. Кто же расстрелял австрийцев? Само собой, русские. Обозреватель главной испанской газеты «Эль Паис» пишет с сарказмом: «Русские продолжают быть убийцами по своей природе, такова уж их раса — убивают чеченцев и вообще кого попало. Они такие плохие, потому что были коммунистами? Или они были коммунистами, потому что такие плохие?» И далее сообщает, что вышел конфуз — русские до тех мест в Австрии не дошли. Значит, эти бедные останки принадлежат заключенным какого-нибудь концлагеря, которых нацисты вывезли и расстреляли, чтобы замести следы. Вот ведь гады!
Опять конфуз — во всех черепах здоровые крепкие зубы, следы хорошего питания. Да и остатки тряпок явно офицерские. Никак не могли быть изможденными узниками. Нашелся умный историк, объяснил: это останки австрийских офицеров, расстрелянных Наполеоном. Но археологи над ним посмеялись — не тот культурный слой, не тот возраст останков. Наконец, промелькнуло мало кем замеченное сообщение, что эти массовые расстрелы — дело рук янки, и всякие упоминания об этом событии исчезли. Не укладывается в стереотип! Если бы советские войска были в той зоне Австрии, то никакой проблемы вообще бы не возникло, никто бы ничего не расследовал и не сомневался.
Были и другие трения с Австрией. США признали, что в конце 50-х годов тайно создали на территории Австрии, не поставив в известность ее правительство, 59 складов оружия и взрывчатки — чтобы вести партизанскую войну с советскими войсками, которые, как считалось, вот-вот должны были занять Западную Европу. То есть их страхи, вполне на грани шизофрении, были совершенно искренними. Мы этого и предполагать не могли. А эти склады и найти не могут, так засекретили. Может, их уже разворовал кто.
Эти трения с Австрией показали системы в США — неприличные и недалекие.
«Общество спектакля»: наслаждение видом разрушения и смерти
В статье-манифесте Ги Дебор утверждал: «Дела людей должны иметь своим основанием если не террор, то страсть. Все средства годятся для того, чтобы забыться: самоубийство, тяжелые увечья, наркотики, алкоголизм, безумие…». Как было сказано: спектакли постмодерна разрушали матрицы обществ и главных центральных текстов.
Раньше зрелища были побезобиднее — множество телеконкурсов с умопомрачительными выигрышами. Миллионы людей переживают: угадает букву или нет? Ведь выигрыш-то 200 тыс. долларов! А в США быстро создали более важные структуры — и в политике, и в военных инновациях. Стали действовать новые «спектакли», которые представляли наслаждения при виде разрушения и смерти — в государственных судах. В эту сфере включили низменные и темные инстинкты. Таким приковывающим внимание всей страны спектаклем стали в США телерепортажи в прямом эфире о казнях преступников или громких судах над убийцами.
Очень большой материал дал опыт телерепортажей о судебных процессах. В США был создан канал ТВ, который передает только из зала суда. Он стал исключительно популярен. Не будем отвлекать внимание спорами о судах-сенсациях, разжигающих грубые страсти (вроде суда над женой, которая в отместку отрезала обидевшему ее мужу детородный орган). Вспомним суд над звездой футбола, кумиром США О. Симпсоном. Этот суд всколыхнул страну, а потом он ее расколол по расовому признаку: большинство негров считали, что Симпсон не виновен в убийстве белой жены и ее друга, а белые считали, что виновен.
Вот выводы ученых о том, какую роль сыграло ТВ как важнейший сегодня инструмент информации и культурного воздействия на человека. Первый и поистине поразительный вывод: ТВ обладает свойством устранять из событий правду. Именно глаз телекамеры, передающий событие с максимальной правдоподобностью, превращает его в «псевдособытие» — в спектакль. Кассеты с записью суда даже не могут считаться документом истории — они искажают реальность. Объектив камеры действует таким образом, что меняет акценты и «вес» событий и стирает границу между истиной и вымыслом. Этот эффект еще не вполне объяснен, но он подтвержден крупным и дорогим экспериментом Би-би-си: один и тот же комментатор сделал одно верное и одно ложное сообщение, и оказалось, что телезрители совершенно не могли различить ложь и правду, в то время как в тех же сообщениях, переданных в газете и по радио, ложь и правда различались вполне надежно.
И вот общий вывод о различии двух зрелищных искусств: театра и ТВ. Драма на сцене, независимо от числа трупов в финале, производит эмоциональное очищение зрителя — катарсис, который его освобождает от темных импульсов и желаний. А телесуды (и над Симпсоном, и другие) не только не производят катарсиса, но, напротив, оставляют «липкий осадок злобы, подозрений, цинизма и раскола».
Что же позволяет утверждать, что ТВ «конструирует реальность»? Анализ показал, что все участники суда над Симпсоном «работали на объектив». То впечатление, которое спектакль оказывал на страну, бумерангом действовало и на суд. Даже судья, когда делал заявление, поворачивался лицом к телекамере.
Видный юрист писал, что объектив телекамеры, дающий крупным планом лицо обвиняемого, прокурора, судьи, служит как бы протезом глаза телезрителя, который приближает его на запретное расстояние и создает мерзкое ощущение мести. Эта способность ТВ не имеет никакого отношения к демократическому праву на информацию, это — право глядеть в «замочную скважину». По определению этого юриста, присутствие телекамеры в зале суда создает особый жанр порнографии, и телесуд не может не быть неприличным спектаклем. Зал суда с телекамерой — это особый сценарий, действующий по своим законам и фабрикующий свою «правду».
Рывок индустриального Запада и трагедия раскола с человечеством
Наука Нового времени создала для человека основания индустриальной цивилизации. Но Кант сказал о «границах» науки: «существует царство, которое находится вне ее, царство, в которое она никогда не сможет проникнуть». И Кант, и Вебер говорили об ограниченности науки как способа познания и о ее неспособности задавать ориентиры и идеалы. Сейчас, напротив, этот тезис утверждает безответственность науки за последствия использования знания. В том же, что касается указаний и ориентиров, всякие ограничения забыты. Трудно найти социальную группу, которая бы более активно отстаивала в политике свои идеалы и интересы, чем научная элита.
Полемизируя в начале 1970-х годов с Ж-П. Сартром о причинах будущего краха СССР, К. Леви-Стросс дал классификацию подходов к видению традиционного общества «из современного», западного. Наиболее распространенным он считал «империалистический» подход — то есть втискивание реальности незападного общества в привычные западные понятия и термины. При этом реальность деформируется грубо, до неузнаваемости — и Запад потрясают кризисы. Философы и политики предупреждали, что природа явлений, возникших в ходе глобализации, имеет неопределенный характер. Это значит, что кризис приобретает перманентный характер. Сложность глобальной финансовой системы вышла за рамки рационального контроля. Это крайне опасная, эсхатологическая ситуация. В 30-е годы XX века подобный «реактор», вышедший из-под контроля, стоил Европе бедствия мировой войны.
Да, многие говорят, что сама структура глобализации нуждается в глубоком преобразовании. По словам Аттали, оно требует немедленной реализации — «пока кризис не углубился настолько, что никто не сможет доверять рынку, а демократия будет не в силах справиться с големом, которого сама и создала. Тогда личная свобода, на которой базируются и рынок, и демократия, станет виновным номер один».
Но, несмотря на ошибки и разрушительные войны, Запад считал себя мессией. После «победы холодной войны» Запад пытался создать странную структуру — однополярный мир. В известной речи сенатора А. Бевериджа (1900 г.) так говорится о США: «Бог сотворил нас господами и устроителями мира, водворяющими порядок в царстве хаоса. Он осенил нас духом прогресса, сокрушающим силы реакции по всей земле. Он сделал нас сведущими в управлении, чтобы мы могли править дикими и дряхлыми народами. Кроме нас, нет иной мощи, способной удержать мир от возвращения в тьму варварства. Из всех рас Он сделал американский народ своим избранным народом, поручив нам руководить обновлением мира. Такова божественная миссия Америки» (см. [383]).
Как писал английский философ З. Бауман, этот мир порождает новый тип бытия личности, от наступления которого невозможно укрыться никому: «Самые страшные бедствия приходят нынче неожиданно, выбирая жертвы по странной логике либо вовсе без нее, удары сыплются словно по чьему-то неведомому капризу, так что невозможно узнать, кто обречен, а кто спасается. Неопределенность наших дней является могущественной индивидуализирующей силой. Она разделяет, вместо того чтобы объединять, и поскольку невозможно сказать, кто может выйти вперед в этой ситуации, идея “общн