Особый интерес для учёных представляет субъективное чувство лёгкости, с которой человек приходит к какому-либо выводу (беглость обработки информации). Чем легче сделать вывод из какого-либо события, тем больше становится ошибка хиндсайта. По сути, они путают лёгкость с достоверностью. Таким образом, ошибка хиндсайта зависит не только от самой информации о событии, но и от субъективной лёгкости, с которой эта информация обрабатывается в процессе мышления.
Ошибка хиндсайта тоже может удовлетворить потребность в порядке и предсказуемости: люди, которые больше всех стремятся к контролю над ситуацией или полному её пониманию, демонстрируют наибольшую ошибку хиндсайта. В ситуациях, опасных для жизни, таких как террористические атаки и экономические потрясения, ошибка хиндсайта может увеличиваться, что может помешать человеку учиться на собственном опыте — навык, необходимый для выживания в подобных условиях.
Два наиболее распространённых и важных последствия ошибки хиндсайта: поверхностность и самоуверенность. Поверхностность влечёт за собой ошибки в установлении причины проблемы — это может быть выбор неверной причины или же преувеличение значения настоящей причины. Самоуверенность — это преувеличение собственных способностей к анализу ситуаций, которое может привести к упущению других возможных точек зрения и рискованным выводам при последующем принятии решений.
Для уменьшения ошибки наиболее эффективна стратегия рассмотрения альтернатив — она подразумевает побуждение человека к поиску других возможных объяснений события и ведущих к нему причинно-следственных взаимосвязей. Стратегия рассмотрения альтернатив нейтрализует ошибку хиндсайта.
Как правило, при принятии решения человек демонстрирует то, что мы назвали поверхностностью, то есть быстро останавливается на первом, самом доступном объяснении и прекращает дальнейший анализ. Стратегия рассмотрения альтернатив позволяет преодолеть эту проблему: она стимулирует человека придумывать другие варианты развития событий и, что более важно, создавать гипотетические причинно-следственные цепочки, тем самым открывая путь к новым, ещё не рассмотренным вариантам. Пока стратегия рассмотрения альтернатив успешно проявляет себя в борьбе с ошибкой хиндсайта, она может помочь справиться и с поверхностностью мышления, и с самоуверенностью» [20].
В 1970–1985 гг. в СССР интенсивно изучали системный анализ и в том числе анализ ошибок типа хиндсайта. Литературу осваивать было легче всего на моделях науки, т. к. их структура была хорошо разработана. Во всех областях студентам сразу разъясняли когнитивную основу дисциплины или проекта — факты, теории, методы, инструменты и их связи. Другой аспект — знать, что и как делает продвинутая международная «бригада» и ее лидеры, а также и отечественные бригады и их лидеры. Все, кто занимались наукой, от студента до академика, имели в воображении образы своих когнитивных структур, в разных формах. В лаборатории работники видят нутро своих предметов, как врач видит своего пациента.
Но алгоритм анализа ошибок у научных сотрудников годится и для других анализов — хотя бы для начала. Этот грубый подход к неопределенности сразу указывает на риски ошибок типа хиндсайта.
Вот уважаемый академик, советский и российский филолог Д. С. Лихачев высказывается о строительстве дамбы в Ленинграде: «Для меня несомненно, что строительство дамбы было ошибкой и даже преступлением… Сейчас никто не знает, что с дамбой делать. Не знаю, право, и я».
Разве это рациональное утверждение? Несомненно, что это преступление! Без суда, без следствия, без специальных знаний. И притом, он «право, не знает» этого дела.
Он продолжает философствовать: «Сейчас становится все очевиднее: дамба ухудшает экологическую обстановку… Понимаете, кроме экономического ущерба, я все больше задумываюсь над нравственным ущербом. Есть предложение дамбу разобрать, но не повлечет ли это ухудшение экологической обстановки? Ведь грязь распространится по всему Финскому заливу, засорит Балтийское море» [52].
Окно в Европу, нравственный ущерб, разобрать дамбу, как бы не огорчить немцев… знать не знает, но судить берется. Как известно, после суеты с приватизацией и межклановыми конфликтами построенную в советское время на 70 % дамбу достроили и в 2011 г. сдали в эксплуатацию без особой шумихи[41]. Конечно, такие ошибки можно считать мягким невежеством, но мощный поток таких мягких ударов по структуре мышления людей создает массовую культурную травму. Она стала хроническим фоном ущербного сознания. И эта болезнь не уходит. Это была целая история, полезно было бы ее рассмотреть.
А уже в 2009 г., на следующий день после аварии на Саяно-Шушенской ГЭС с заявлением выступил научный руководитель Высшей школы экономики, бывший министр Евгений Ясин. Он сказал: «Саяно-Шушенская ГЭС была символом крупных проектов, которые осуществлялись в СССР. Мы не знаем истинных причин этой крупной техногенной катастрофы, почему произошел гидроудар. Но, я уверен, истинная причина — в безалаберности и наплевательском отношении к строительным стандартам. В этом смысле можно, наверное, провести аналогию с Чернобылем» [53].
В устах Ясина ссылка на «советское прошлое» не удивляет. Но какова логика у этого научного руководителя колыбели российских экономистов: «Мы не знаем истинных причин этой катастрофы. Но, я уверен, истинная причина в…» Не знает, но уверен… Пожалуй, одна из множества причин этой катастрофы заключается в том, что такие профессора и министры воспитали людей, которые управляют сегодня техносферой России. Это классическая «ошибка хиндсайта» — один из главных типов невежества.
Обычно невежественное утверждение не соблюдает самые простые нормы, известные с древности. Вот структура простых логических построений, которые мы учили в школе в 1954 г. Сейчас их используют образованные политики и интеллигентные СМИ. Аристотель называл их энтимемами (риторическими силлогизмами) — неполно выраженными рассуждениями, пропущенные элементы которых подразумеваются. Это минимум элементов. Вот схема разумного рассуждения:
Данные (Д) — Квалификация (К) — Заключение (З)
¦ ¦
Поскольку (Г) — Оговорки (О)
¦
Ведь (П)
В популярной книге читаем: «Аргументация определяется как движение мысли от принятых исходных данных (Д) через посредство основания, гарантии (Г) к некоторому тезису, составляющему заключение (З)». Подкрепление (П) служит для усиления «гарантии» и содержит обычно хорошо известные факты или надежные аналогии. Квалификация (К) служит количественной мерой заключения (типа «в 9 случаях из 10»). Оговорки (О) очерчивают условия, при которых справедливо заключение («если только не…») [21, с. 183].
В митинговых рассуждениях обычно остаются лишь главные три элемента: Д-Г-З — это абсолютный минимум. А в процессе перестройки и реформы из аргументации были сначала полностью исключены подкрепления, оговорки и квалификации. А затем была разрушена и минимальная триада — была изъята гарантия. Но драму этой разновидности погружения в невежество разберем позже.
Продолжим о навыках. Каждый из нас характеризуется некоторой «пороговой высотой» барьера, которую мы уже не можем преодолеть. Этот барьер ограничивает вокруг нас часть информационного поля, внутри которой мы и действуем. Мы не пользуемся теми знаниями, которые находятся вне нашей индивидуальной «информационной скорлупы». Те каналы информации, которыми пользуются профессионалы, достигают только людей с довольно объёмной «скорлупой». Мы используем это понятие аналогично тому, как исследователь каналов информации описывает «культурную скорлупу» человека или группы: внутри «скорлупы» находятся те источники культуры, к которым люди прибегают без затраты особых, исключительных для него усилий. Один посещает лишь ближайший к дому кинотеатр, у другого внутри его «скорлупы» находятся театры и художественные выставки. Дело, разумеется, не только в размерах «скорлупы», но и в структуре содержимого.
Каждый человек более или менее опирается на методический консерватизм, причина — в психологическом механизме, охраняющем свою «информационную скорлупу» как один из элементов его когнитивной структуры. Таким образом, коммуникации с другими группами — необходимая предпосылка быстрого отыскания полезных знаний и методов. Речь идет не о том, чтобы приобретать глубокие знания во многих областях или вовлекать их в свою «информационную скорлупу». Важно снабдить ее чувствительными рецепторами, предупреждающими о наличии «внешних» потенциально важных методов и навыков.
Иногда упоминают понятия «сеть знаний» и «экран знаний» как плотную систему элементов знаний, соединенных связями между сгустками знаний. Мозаичная культура, которая теперь вытесняет «университетскую» русскую культуру, отличается тем, что в ней распадаются связи, так что элементы знаний превращаются в конгломерат кусочков мозаики. Кажется, что человек сохраняет эти кусочки и может их использовать как оснащение разума, но этот процесс оказывается слишком трудоемким. Мышление действует, пробегая по сети ассоциаций. Сеть элементов и связей позволяет нам быстро построить в уме образ предмета, который мы обдумываем. Когда эта сеть разорвана и ассоциации распадаются, мы погружаемся в невежество. Мы набираем информацию об элементах знания, но они не превращаются в «интеллектуальный багаж» — в этом чемодане бренчат кусочки мозаики. Конечно, мы верим, что это лишь на время.
На опыте науки можно видеть, что жизнь и деятельность — динамичная и изменчивая сущность. В момент изменения старая система часто не успевает преобразоваться. Обычно в это время у опытных людей есть запасы идей и навыков, которые перенимаются ими у других групп, этносов, народов, культур. Каждая структурная единица системы знания имеет свой «социальный субстрат» — сообщество носителей знания, которых объединяет общая познавательная система — когнитивная структура. Эта структура очень уязвимая — как только коллектив замыкается в своей «скорлупе», он утрачивает связи с международным сообществом, и начинается сдвиг к невежеству. Сначала этот сдвиг не виден, а потом со стороны появляются опасные сигналы.