он назвал точные данные]. Без нее мы бы не смогли обеспечить себя алюминием. Построив ЛЭП от Братска, мы получили единую энергосистему. В стране, растянутой по долготе, это дает огромную выгоду. Братская ГЭС распределяет энергию по часовым поясам, снимая пиковые нагрузки по всей стране, особенно в Центре. Над проектом ГЭС и всей системы работала сотня НИИ, так что Хрущев здесь ни при чем».
Он сказал это коротко, спокойно, с цифрами — и снова лег. И всех поразило, что группа уверенных в себе критиков Братской ГЭС не ответила на это ни слова. Замолчали, и видно было, что им нечего сказать. Вот это многих проняло, на лицах было написано. Как же так! Почему вы не спорите? Выходит, вы публично выносите приговор огромной, общенародного масштаба программе — и не задумались о простых вещах? А мы вас слушаем, хлопаем ушами.
Тот парень был энергетик, из отраслевого НИИ. Но дело не в этом, а в том, что он не постеснялся выступить против господствующего мнения. Видно было, что ему плевать на это их мнение. Как не хватало таких людей в годы перестройки!
«Навязывание представления» — важное явление, его мы насмотрелись в ходе «перестройки». Для того состояния умов, в котором советский народ принял перестройку, имелась причина, «наведенная» официальным образованием. Она в том, что в головы нескольких поколений внедряли способ, искажавший понимание общества в его развитии. Таким образом, политическое действие невозможно, если ему не предшествует соответствующее изменение в сознании людей — и элиты, и массы.
Так на горизонте стали собираться тучи, и слышны далекие громы.
Иллюзия, перешедшая в невежество
В начале «холодной» войны некоторые западные ученые пытались повлиять на США предложением о создании всемирного правительства.
На это предложение отреагировали видные советские учёные: академики в ноябре 1947 года в открытом письме к А. Эйнштейну. Они объяснили, что наш народ отстоял независимость в Отечественной войне, а теперь ему предлагается поступиться независимостью для «всемирного правительства» под «вывеской мировое господство монополий».
Этот эпизод население СССР наверняка забыло, да и мало кто знал. И вдруг известный уважаемый крупный врач Н. М. Амосов пишет в «Вопросах философии»: «Созревание — это движение к “центральному разуму” мировой системы, возрастание зависимости стран от некоего координационного центра, пока еще не ставшего международным правительством… Можно предположить, что к началу XXI века вчерне отработается оптимальная идеология… — частная собственность 70 % и демократия — в меру экономического созревания… Это не означает бесконфликтности и даже не гарантирует постоянного социального прогресса… Особенно опасными в этом смысле останутся бедные страны. Эгоизм, нужда могут мобилизовать народы на авантюрные действия. Даже на войны. Но все же я надеюсь на общечеловеческий разум, воплощенный в коллективной безопасности, которая предполагает применение силы для установления компромиссов и поддержания порядка. Гарантом устойчивости мира послужат высокоразвитые страны с отработанной идеологией и с достаточным уровнем разума» [82].
Понятно, какова была бы разрешенная для России («в меру экономического созревания») демократия и как будут поддерживать у нас порядок «высокоразвитые страны с отработанной идеологией»? Эта его идея тогда показалась странной фантазией, а на фоне реальности гибридных войн — нелепым невежеством. Но ведь многие интеллигенты пошли за Н. М. Амосовым и при этом искренне считали себя патриотами России.
Как ни странно, в нашей новой элите есть видные политики, которые до сих пор верят в благодать управления мирового правительства. Вот Е. Г. Ясин говорил: «Я такую парадоксальную мысль выскажу. Один из уважаемых мною людей лорд Бертран Рассел ещё в 1946 году … предлагал идею мирового правительства, он говорил, что со своими грядущими проблемами каждая страна в отдельности или даже блоки стран не смогут справиться. И вот сегодня, для меня по крайней мере, это очень убедительно, я возвращаюсь к этим старым его идеям, и мне кажется, что нам придётся над этим задуматься» [58].
Вернувшись к этому вопросу после кризиса 2008 года, он высказался с ещё большей убеждённостью: «Моё мнение заключается в том, что глобализация — это естественный и необратимый процесс, вследствие чего мы идём к мировому правительству, которое будет когда-нибудь управлять экономикой в планетарном масштабе. Сегодняшний кризис связан ещё и с тем, что глобальный финансовый рынок никем не контролировался» [59].
Почитайте сегодня ключевые статьи авторов перестройки — ведь это упрощенное переложение «Антихристианина» Ницше. Особенности этого процесса представлены в работах философа А. А. Зиновьева, когда он вернулся в Россию.
Он писал: «Процесс интеграции стран Запада происходит одновременно с процессом, получившим название глобализации. Считается, что в результате глобализации образуется глобальное общество. Последнее понимается как объединение всего человечества в единое целое, подобное привычным обществам (их часто называют национальными государствами), с единым мировым правительством и прочими учреждениями современных стран, только большего (планетарного!) размера. И образуется оно якобы на благо всего человечества, как бы само собой, в силу мирового прогресса в науке, технике, культуре, экономике и т. д. Такое понимание есть не просто теоретический идиотизм. Это — преднамеренная идеологическая ложь, идеологическая апологетика мировой западнистской (прежде всего американской) агрессии…
А на деле западнизация (в рассматриваемом здесь смысле!) имеет реальной целью довести намеченные жертвы до такого состояния, чтобы они потеряли способность к самостоятельному существованию и развитию, включить их в сферу влияния и эксплуатации западных стран, присоединить к западному миру не в роли равноправных и равномощных партнеров, а в роли зоны колонизации» [60].
Картины наших интеллектуалов в воображении мирового правительства, управления в планетарном масштабе и глобальный финансовый рынок занимали большое место в их сознании. Но важно, что создание таких фантастических образов способно увлечь массы людей и приглушить в них чувство ответственности. В этом состоянии они обретают особый тип мышления — аутистического [83]. Именно этого сумела достичь в годы перестройки идеологическая машина.
В ходе развития перестройки возникла новая утопическая идея. Лозунгом перестройки стало «Вернуться в лоно цивилизации!». Хотя прямо не говорилось, но под «цивилизацией» подразумевался именно Запад. Эту идею вынашивали видные интеллектуалы.
Идея конвергенции США и СССР как двух сверхдержав была выдвинута в 1944 г. русским и американским социологом Питиримом Сорокиным. П. А. Сорокин исходил из опыта союза США и СССР в войне и представлял их конвергенцию как равноправное взаимодействие. Но «холодная» война стерла иллюзию.
В СССР энтузиастом идеи конвергенции был академик А. Д. Сахаров. Он писал в 1968 г.: «Эти идеи возникли как ответ на проблемы нашей эпохи и получили распространение среди западной интеллигенции, в особенности после Второй мировой войны… Эти идеи оказали на меня глубокое влияние, я увидел в них надежду на преодоление трагического кризиса современности» [113].
Но в элите СССР уже вызревал мировоззренческий кризис, и развитие идеи конвергенции пошло в другом направлении. Перестройка под лозунгом «Вернуться в лоно цивилизации!» расколола советское общество мировоззренческим конфликтом, поставила людей перед выбором из двух разных типов жизнеустройства. Известный во время перестройки историк Л. Баткин объяснял, что «иного не дано»: «”Запад” в конце XX в. — не географическое понятие и даже не понятие капитализма (хотя генетически, разумеется, связано именно с ним). Это всеобщее определение того хозяйственного, научно-технического и структурно-демократического уровня, без которого немыслимо существование любого истинно современного, очищенного от архаики общества» [213, с. 175].
Надо сказать, что на Первом съезде народных депутатов СССР выступили известные ученые, поэты и писатели, они создавали новую картину мира. Поэт Е. А. Евтушенко выступил с критикой Конституции СССР («Статья 40») с такими словами: «“Граждане СССР имеют право на труд”, не только примитивна, но и оскорбительна… Предлагаю новый текст статьи 40: “Граждане СССР имеют право на свободный труд”… Перестройка — это не только наша духовная революция, это наша вторая Великая Отечественная война» [314]. Затем с трибуны Съезда поддержал идею свободного труда писатель Чингиз Айтматов: он привел Испанию как пример «настоящего рабочего социализма»[50].
Конвергенции не получилось. Посол СССР в США А. Ф. Добрынин непосредственно помогал вести переговоры Горбачева с Дж. Бушем, и он пишет: «Делалось это, разумеется, не ради горбачевских “общечеловеческих ценностей”, а в первую очередь во имя национальных интересов США, чтобы сокрушить своего основного соперника в мире…
Он [Горбачев] фактически сдавал — с необъяснимой поспешностью — важные геополитические и военные позиции, которые были крайне нужны нашей стране не для продолжения холодной войны, а как раз для ее завершения, но в достойной и приемлемой форме, на основе общего стратегического равновесия и стабильности, которые существовали в самом начале свертывания холодной войны и которые позволили бы создать солидную базу для ее окончания путем взаимно согласованной эволюционной трансформации международных отношений на другой, неконфронтационной основе» [214].
Сразу после ликвидации СССР в России началась глубокая реформа с трансформацией практически всех государственных и общественных институтов. За основу доктрины реформ были приняты концепции неолиберализма и советы экспертов США. Программа радикальной и массивной трансформации получила название «шоковой терапии». Интеллектуальная команда Б. Н. Ельцина приняла эту программу и выполнила все основные рекомендации западных экспертов. Были раскрыты информационное пространство, финансовая система и рынки, была принята официальная антисоветская идеология, проведена приватизация, начаты реформы армии, школы и здравоохранения по западным шаблонам.