жили, а в результате разрушения союза начали переживать бедствие, а иногда и воевать.
Отказываясь признать этот факт и извлечь из него урок, политики делают себя заложниками развитого в ходе перестройки цепного процесса распада и конфликтов, который Россия вполне могла бы остановить. Из сугубо конъюнктурных (и уже устаревших) соображений документ одобряет выбор революционного разрушения вместо эволюционного реформирования государства.
В документе говорится: «Национальные движения сыграли позитивную роль в разрушении тоталитарных структур и в демократических преобразованиях». То есть никакого стремления хоть в будущем дистанцироваться от разрушительных сил и перейти к собиранию Концепция не обнаруживает. Внутренне противоречивые призывы «найти формулу демократии на языке культурной традиции» абсолютно фальшивы, ибо разрушение СССР с использованием радикальных националистических движений означало полный разрыв с культурной традицией.
И весь текст документа показывает, что никакого «наведения мостов» и восстановления традиций не предполагается. Это видно хотя бы из того, что в качестве механизма предотвращения конфликтов предлагается гласность и использование «журналистского корпуса» именно тех механизмов и субъектов, которые сознательно использовали межэтнические конфликты как средство борьбы с «советским тоталитаризмом».
Сегодня этот проект разрушения евразийской целостности переносится в Российскую Федерацию. Реанимируется идея А. Д. Сахарова о «Евразийской конфедерации независимых государств», числом 40 или 50 (слово «евразийская» — здесь такой же камуфляж, как «демократия» или «правовое государство» в перестроечном новоязе).
Академик А. Д. Сахаров накануне распада СССР предложил Проект «Конституции Союза Советских республик Европы и Азии»:
«Конституция Союза гарантирует гражданские права человека, свободу убеждений, свободу слова и информационного обмена, свободу религии, свободу ассоциаций, митингов и демонстраций, свободу эмиграции и возвращения в свою страну, свободу поездок за рубеж, свободу передвижения, выбора места проживания, работы и учебы в пределах страны, неприкосновенность жилища, свободу от произвольного ареста и необоснованной медицинской необходимостью психиатрической госпитализации. Никто не может быть подвергнут уголовному наказанию за действия, связанные с убеждениями, если в них нет насилия, призывов к насилию, иного ущемления прав других людей или государственной измены…
В основе политической, культурной и идеологической жизни общества лежат принципы плюрализма и терпимости…
Бывшая РСФСР образует республику Россия и ряд других республик. Россия разделена на четыре экономических района: Европейская Россия, Урал, Западная Сибирь, Восточная Сибирь. Каждый экономический район имеет полную экономическую самостоятельность…»
C 60-х годов, в условиях спокойной и все более зажиточной жизни, в умах заметной части горожан начался отход от жесткой идеи коммунизма в сторону социал-демократии. Это явно наблюдалось в среде интеллигенции и управленцев, понемногу захватывая и квалифицированных рабочих. Для перерождения были объективные причины. Главные из них — глубокая модернизация России, переход к городскому образу жизни и быта, к новым способам общения, европейское образование, раскрытие Западу. Общинная, Советская Россия могла бы это пережить, переболеть. Не вышло — ее попытались убить, но только искалечили.
Идеологическая машина КПСС не позволила людям увидеть этот сдвиг и поразмыслить, к чему он ведет.
Вот актуальная проблема!
Личный сюжет: синтезы и распады Евразии
В одной книге сказано: «Гражданская война в Туркестане была очень тяжелой. Туркестан был отрезан от всего мира и никаких директив от РСФСР получить не мог… Недалеко — граница. Персия, Афганистан. Там орудовала Англия, которая помогала всякому борьбе с нами… На протяжении 1917–1918–1919 годов в Туркестане произошел ряд белогвардейских восстаний» (книга «Война в песках»).
В ночь на 5 марта 1918 года пришла телеграмма от тов. Колесова. Телеграмма была немногословна и убедительна. Он извещал, что отряды Красной гвардии окружены войсками эмира, и просил немедленной помощи. Содержание телеграммы в ту же ночь стало известно; рабочие железнодорожных мастерских, бросив работу, оживленно обсуждали на митингах тревожную весть и выносили решения немедленно идти на выручку.
Меня пригласили в Белый дом на экстренное заседание Совнаркома…
Председательствующий сказал мне:
— Мы только что обсудили телеграмму и вынесли решение. Вы, товарищ Домогацкий, назначаетесь командующим Бухарским фронтом, а на вас, товарищ Гудович, Совнарком возлагает обязанности начальника штаба фронта…
Гонцы и курьеры полетели по городу, созывая командиров красногвардейских отрядов. Через час новый штаб уже был в сборе и разрабатывал план действий.
Мобилизованы были: 1-й Ташкентский отряд, саперный отряд и артиллерия. Однако самый тщательный подсчет отрядов давал цифру не более двух тысяч бойцов. Выступать против многотысячной армии эмира было рискованно. Было решено немедленно приступить к формированию новых частей. Наполнивший просторы Белого дома шум голосов и топот ног нарушили нашу работу.
Рабочие, еще не зная о решении Совнаркома, на многотысячных митингах требовали немедленного выступления в помощь тов. Колесову, направляя своих представителей в Совнарком.
Рабочие деятельно помогали штабу, выделяя из своих рядов командиров, сами формируя отряды. К 5 часам вечера в нашем распоряжении была солидная сила.
Солнце еще не взошло, когда отряды под торжественные звуки «Интернационала», напутствуемые пожеланиями тысяч провожающих, отправились на фронт.
В Катта-Кургане мы сделали первую остановку. Дальше начиналась территория Бухары. Конная разведка, высланная вперед, сообщила, что весь путь до Зера-Булака, крупного пункта Бухары, разрушен.
Железнодорожные постройки, станции, будки — все было сожжено и изуродовано. Спиленные телеграфные столбы повисли на проводах. Кучи обугленных шпал. Изуродованные трупы рабочих и служащих железной дороги, иссеченные ножами и шашками, валялись вдоль пути.
Вырезанные языки, обрезанные уши и носы, выколотые глаза. На телеграфных столбах раскачивались тела замученных людей. Тучи птиц вились над ними, лениво отлетая при нашем приближении…
— Палачи проклятые! — вырывалось у красногвардейцев.
Медленно восстанавливая путь, двигались мы вперед.
Под Зера-Булаком наша разведка налетела на конницу белобухарцев. Встреча была неожиданная для обеих сторон, и только этой неожиданностью очевидно можно было объяснить, что маленькой кучке кавалеристов удалось обратить в бегство втрое сильнейший отряд белобухарцев.
После этой схватки противник уже не оставлял нас в покое. На горизонте то и дело появлялись конные отряды. Пользуясь малейшей задержкой наших эшелонов, бухарская конница стремительно налетала на красногвардейцев, занятых починкой пути, и так же стремительно скрывалась в степи, когда мы открывали по ним огонь из пулеметов. С каждым часом силы белобухарцев увеличивались. Увеличивались и зверства, творимые ими над мирным населением, подозреваемым в симпатиях к нам.
Особенно тяжело доставалось евреям. Кулачество и духовенство, всеми силами разжигая фанатизм бухарцев, натравливали население на евреев, выставляя их нашими сообщниками. В Зиатдине толпа этих несчастных, вынужденных покинуть насиженные места, окружила штабной вагон, со слезами прося у нас помощи и защиты. Истерзанные матери протягивали нам детей, лишившихся отцов; девушки с рыданиями рассказывали о насилиях, творимых над ними бандитами.
— У меня на глазах зарезали моего брата, пытавшегося вступиться за меня… меня изуродовали…
— Мой отец, мой бедный отец! Как он кричал, когда солдаты издевались надо мной… а потом его живым бросили в огонь… как он мучился! Ой!.. Ой!.. Ой!..
Молодая еврейка с безумными глазами прижимала к груди сверток, из которого высунулись уже окостеневшие ручки ребенка.
Красногвардейцы мрачно наблюдали это горе и отчаяние.
Пока бойцы размещали по вагонам беженцев, саперный отряд ушел вперед починять разрушенную дорогу. К станции подтянулись все наши эшелоны, двигавшаяся в хвосте артиллерия и отряд самаркандских рабочих, выступивший вслед за нами.
Внезапно вдали послышались тревожные гудки паровоза. Донеслась перестрелка. Очевидно, с саперным отрядом что-то случилось. Вскоре выстрелы умолкли. Непрерывные гудки указывали, что опасность велика.
Бойцы схватили винтовки.
Минут через десять на станцию быстро вошел нагруженный шпалами и рельсами поезд…
Отряд белобухарцев в несколько тысяч человек наступал на станцию. Двумя колоннами мы двинулись навстречу неприятелю. Бой длился до вечера.
Прекрасно вооруженные английскими винтовками эмирские войска дрались упорно, несколько раз пытаясь перейти в атаку. Их упорство столкнулось с ожесточенным сопротивлением красногвардейцев.
Несколько раз бухарская конница пыталась обойти нас с флангов, но каждый раз вынуждена была отступать под ударами кавалерийского отряда тов. Зелендинова.
К вечеру следующего дня мы добрались до станции Кермине. Местные жители, встретившие нас, сообщили, что в крепости, охранявшей город Кермине, в пяти километрах от станции сосредоточено большое количество эмирских войск. Туда же отступили вчерашние отряды противника.
Пятеро красногвардейцев, владевших узбекским языком, переодевшись в халаты, под покровом ночи пустились в разведку. Вернувшись, они рассказали:
— В крепости родной дядя эмира бек керминский. В его распоряжении больше пяти тысяч войск. Бек собирается на рассвете напасть на нас, чтобы сонными захватить и всех перерезать.
Быстро составили план действий. Командиры будили уснувших бойцов и строили походные колонны. Молча, бесшумно двинулись отряды к