[79].
Полезно поговорить с русскими философами начала XX в.
С. Франк: «Мы имеем в столь популярных ныне оккультических и теософских учениях о душе, которые сами именуют себя сокровенной наукой (“Geheimwissenschaft” Штейнера!). В настоящее время, конечно, уже невозможно относиться с огульным отрицанием, как к сплошному суеверию и шарлатанству, ко всей области упомянутых учений: слишком много здесь оказалось проверенных фактов и слишком ясна связь их с интереснейшими достижениями официально признанной научной психологии (гипноз, “подсознательное” и пр.)… За всем тем остается несомненным, что так, как по большей части ведутся исследования этого типа, они представляют невыносимую смесь объективных наблюдений с субъективной фантастикой и, главное, основаны на грубейшем смешении науки с мистикой… Шарлатаны и легковеры имеют здесь в силу самого метода, в силу основных предпосылок исследования неизбежный перевес над добросовестными и осторожными людьми» [392].
Н. Бердяев: «Редко кто производил на меня впечатление столь безблагодатного человека, как Штейнер. Ни одного луча, падающего сверху. Все он хотел добыть снизу, страстным усилием прорваться к духовному миру… Некоторые антропософы производили на меня впечатление людей одержимых, находящихся в маниакальном состоянии. Когда они произносили “доктор (Штейнер) сказал”, то менялось выражение глаз, лицо делалось иным и продолжать разговор было нельзя. Верующие антропософы гораздо более догматики, гораздо более авторитарны, чем самые ортодоксальные православные и католики… В этой атмосфере было много бессознательной лживости и самообмана, мало было любви к истине. Хотели быть обманутыми и соблазненными» [393].
О. Сергий Булгаков пишет про «штейнерианство»: «Оно просто ничего общего с христианством не имеет, и самое это сближение есть самообман или заведомая подделка… До такой степени все различно, далеко и чуждо, что невольно встает последний вопрос: к чему все это переряживание? Зачем одевать совершенно нехристианское мировоззрение в христианские одежды, зачем “пятое евангелие” Акаши излагать как продолжение и истолкование четырех Евангелий Церкви? К чему этот синкретический маскарад, и не лучше ли, подобно восточной теософии, открыто отпасть от христианства?» [394].
Ученые из Университета Российской академии образования представляют такую картину: «Реформаторы спешили перенять используемые на Западе педагогические системы, в том числе вальдорфскую педагогику Р. Штайнера. Потребовалось два десятилетия после распада СССР, чтобы большинство россиян убедилось в том, что западные рецепты вредны для здоровья наших людей и государства. Целью образования всех уровней стало формирование «успешной личности». Эта идея, рожденная американской прогрессивной педагогикой, не берет во внимание, что успех приходит в результате конкуренции, которая бывает подчас не просто безжалостной, но и смертельной и всегда носит материальный характер. Чем больше денег, тем успешней человек, и не имеет значения: добрый он или злой, честен или мерзавец. Достижение успеха любой ценой — это цель, которая способна уничтожить в человеке все лучшие качества и породить антиобщественные: эгоизм, презрение к другим, цинизм и правовой нигилизм… Система образования в целом и школа в частности не могут ориентироваться на формирование успешных граждан, потому что таковые составляют ничтожное меньшинство населения. Не стоит забывать, что социальное неравенство родителей часто обрекает детей, равных по интеллектуальному уровню, на различную степень успеха.
Более того, ориентация на успех и невозможность ее реализации заставляют миллионы молодых людей чувствовать себя неудачниками, испытывать озлобление к окружающему миру и скатываться в ряды наркоманов, маргиналов, становиться преступниками или экстремистами. Система образования, ориентирующая молодежь на успех, закладывает мину под будущую стабильность общества, когда многие миллионы молодых людей потребуют дать им этот успех, вместе с его атрибутами: “красивой жизнью” и необязательностью трудиться. По этой причине в стране все выпускники школ хотят идти в вузы и никто не хочет становиться простым рабочим» [396][80].
Ученый А. Дворкин, который изучает секты, писал: «Особенно заинтересованы ньюэйджеры в проникновении в систему образования. Они не только создали целую сеть учебных центров, но и просочились в систему государственного образования. Вот что пишет один из их идеологов:
“Я убежден, что борьба за человечество должна быть начата и выиграна в классах школ учителями, которые правильно понимают свою роль провозвестников новой эры. Школьные классы должны стать ареной конфликта между гниющим трупом христианства и новым сознанием”» [397][81].
Из Юридического института послали замечательную характеристику: «Восторженную характеристику Пинскому А. А. дает министр образования и науки, в правительстве того времени, А. А. Фурсенко в некрологе на его смерть: “В 90-х Анатолий Пинский предпринял успешную попытку практического строительства школы, реализующей в российских условиях ряд важнейших достижений педагогики XX века. В качестве исходной модели Пинский — директор московской школы № 1060 — взял вальдорфскую педагогику. Однако очень быстро стало ясно, что создается новая авторская школа — школа Пинского… Многое удалось ему сделать на посту директора Центра содержания образования Высшей школы экономики (Российская газета. 19 декабря 2006 г.)”.
Впервые приходится читать такой панегирик человеку, проработавшему директором школы чуть больше десяти лет, пытавшемуся внедрить в жизнь российской школы зарубежную педагогическую систему, которая за сто лет существования не может прижиться нигде. Во всем мире работает всего около 600 вальдорфских школ. Причина ее нежизнеспособности в том, что она имеет особенности, делающие ее трудно реализуемой в массовой школе. Однако именно под эту систему Пинский А. А. и его высокие покровители начали реформировать образование в нашей стране» [399].
Но надо вспомнить картины других уважаемых представителей интеллигенции. Меня попросили сделать интервью с Виктором Розовым. Виктор Сергеевич (1913–2004) — виднейший русский и советский драматург. Автор большого числа широко известных пьес. Вот фрагмент из интервью:
С.К-М. — Сегодня в России мы переживаем тяжелый кризис. Как, по-Вашему, до какой глубины этот кризис проникает в сознание и подсознание человека? Рушатся ли только идеологические структуры?
В.Р. — Каждый сам себе хозяин, сам себя выстраивает. На него со всех сторон действует множество сил, но если в нем есть, скажем, божественное начало, и он его хранит, он неприступен соблазнам. А сейчас наносится удар именно по этому началу. После поражения СССР в холодной войне идет натиск псевдокультуры — чужого понимания чести, чужого понимания совести, разрушение тех опор, на которых держится в своей жизни человек как личность.
С.К-М. — То, что происходит в России, лидеры переворота определили как революцию. Почему же у тех, кто воспринимались как «буревестники» перестройки, так принижен человек? Таковы идеалы этой революции — или интеллигенция не уловила ее скрытых ценностей?
В.Р. — Мне кажется, что это нельзя назвать пессимизмом… Другое дело — почему эта наша либеральная революция, или контрреволюция, или переворот — не нашла своих буревестников, своих певцов? Вот в чем вопрос! Где песни этой революции? Уже десять лет нет никакой цензуры — где этот поток прекрасных, свежих произведений? Почему в недрах советского тоталитаризма созревали целые поколения оригинальных и сильных художников и при первой же оттепели вырывались мощным и разнообразным потоком? Как будто их держали за пазухой: Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина, да тот же Солженицын. А сегодня… Может быть, смешно звучит, но меня радует, что нет певцов нынешнего времени. Это замечательно — нечего воспевать-то! Никаких идеалов! Общество, которое они пытаются создать, — бессмысленное общество! Существуешь в нем, как заблудшая овца. Те, кто совершил этот переворот, не могут предложить никакого смысла существования. Что воспевать — богатство? Такого никогда не было — просмотрите всю мировую литературу.
Кого ни копни, буржуа как образ — всегда отрицательный персонаж. Мы недавно плыли по Волге на пароходе, была встреча деятелей культуры с предпринимателями. Так один крупный предприниматель жаловался — что это, мол, так ведется в России? Чуть человек завладел богатством, его выставляют в отрицательном свете! Но он ошибается, это не только в России, это во всей мировой литературе так. Это идет от Евангелия. Вот Леонардо да Винчи поучает молодого художника: не торопись гнаться за деньгами, честь искусства выше чести денег!
Так что интеллигенция ответила на перестройку своеобразно, но адекватно: ничем! Полным художественным бесплодием. Даже те, кто как идеологи ее прославляют, как художники этого сделать не могут.
С.К-М. — Но почему художественная интеллигенция, пусть даже отрицая старый, советский порядок, не пошла по пути развития ценностей русской культуры — ведь они давали возможность для критического осмысления. Почему свернули к либерализму в его самой пошлой, обветшавшей трактовке?
В.Р. — Думаю, что западная антикультура хлынула таким потоком, что снесла их. Они барахтаются, не могут ничего понять и отделить зерен от плевел. Ведь они воспитаны и на образцах западной культуры, на Бальзаке и Флобере. То, что они сегодня получили, смяло их. Они не справились, их раздавило. Идет смещение понятий. Вот мелочь: любая культура разделяет такие категории, как любовь, эротика, секс и похабщина. А у нас сегодня ряд художников все это перемешивают, и образуется такое варево, что жрать невозможно. Все смешалось. Они ушли от тех путей, на которых искалось счастье в нашей культуре. Ищут в совсем другом месте, прельстились нелепыми, даже смешными химерами. Это и есть буквальный смысл выражения: человек сошел с ума! Ведь им нравится это новое государство, которое зовет их: «Обогащайтесь!» — и в то же время это им противно. Это я знаю абсолютно точно. Интеллигенция имеет расщепленное сознание. И эта раздвоенность не позволяет им что-то создать. Хотя, повторяю, речь не обо всех.