Согласно “Мониторингу предприятий” 1995 г., 61 % предприятий к тому моменту не сделали никаких институциональных изменений (то есть сохранили свои лагеря, если они имелись). В другом обследовании установлено, что к 1996 г. детские оздоровительные лагеря имели 42 % предприятий, а 10 % ранее ими располагало и утратило. Однако на 70 % предприятий работникам оплачивают путевки, чтобы отправить детей в оздоровительный лагерь — свой или другого предприятия».
С самого начала перестройки СМИ открыли большую кампанию по дискредитации советского здравоохранения и медицинских работников. Постепенно меняли образ врача в массовом сознании — приучали к мысли, что он не выполняет священный долг защиты своего народа от болезней, а торгует услугами, наживаясь на больных. По самому смыслу слово здравоохранение — это объект заботы государства, а не предпринимательства. Подчинять здравоохранение рынку — это все равно, что во время отечественной войны заменить армию частными охранными фирмами.
В результате стало резкое падение престижа профессии, отток квалифицированных кадров, ухудшение подготовки и мотивации молодых специалистов. И такой симптом: куда исчезают специалисты и магистры — работники «здравоохранения»! Вот данные Росстата: «Здравоохранение в России. 2017».
4.14. НАПРАВЛЕНИЕ НА РАБОТУ ВЫПУСКНИКОВ ПО СПЕЦИАЛЬНОСТЯМ, «ЗДРАВООХРАНЕНИЕ»
2005 2016
Выпущено бакалавров, специалистов, магистров — всего, тыс. человек 19,7 20,0
из них:
получили направление на работу 11, 14,0
не получили направление на работу 0,5 0,2
изъявили желание самостоятельно трудоустроиться 2,0 1,7
Это и есть «увеличение блага» (для кое-каких людей). Но это ведет к катастрофам.
Академия наук (РАН) предупредила государственные власти о риске и угрозах (в 1999 г.). Было сказано: «Биология и национальная безопасность. На пути бурного биологического прогресса не исключены — и даже неизбежны — крайне отрицательные последствия. Главная опасность, подстерегающая человечество, — это тот факт, что все достижения и технологические разработки генной инженерии, генной терапии и других направлений биотехнологии могут быть непосредственно и прямо использованы для создания биологического оружия нового поколения. Другая опасность — возможность неконтролируемого распространения искусственных генных созданий с непредсказуемыми последствиями для других живых организмов, включая человека.
Таким образом, биологическая безопасность становится одной из главных проблем наступающего тысячелетия. В современных условиях уже нет технологических ограничений для разработки изощренного биологического супероружия, способного опустошить планету…
При этом для обеспечения биологической безопасности было бы неверно сосредоточить усилия на каком-то конкретном направлении или круге объектов, поскольку постоянно выявляются новые факты и закономерности, новые уязвимые системы живых организмов и методы их защиты. В масштабе страны готовность к любым неожиданностям может быть обеспечена только при широком фронте исследований, ведущихся на максимально высоком уровне. Эти исследования должны сочетаться с продуманной государственной программой по просвещению и образованию в области биологии…
Биологическое оружие, называемое “атомной бомбой бедных стран”, официально признано главной угрозой безопасности США» [445].
Этот проект доклада Академии наук нам прислали для рассмотрения и суждений. Но мы так и не знали, прочитали его в правительстве или выбросили в корзину. Никаких решений не было, и обществу не сказали. Очевидно, политики занимались спорами и рынками, а про «опасность, подстерегающую человечество», они не знали или забыли. Более того, почти ко всем угрозам и катастрофам правители не готовы (см. [447]).
И надо сказать, что биологическая безопасность быстро развивается и создает синтез разных систем. Так, в XIX в. на Западе часть философов, посмотрев капитализм и социализм, сказали, что такие истоки распадаются и создают хаос, кризисы, войны … и эпидемии. Вот были первые их научные проекты: консервативные идеологи Европы после Реставрации, и особенно после революции 1848 г., взяли на вооружение для объяснения революционных процессов модель-метафору эпидемии. Эта модель распространения инфекционных заболеваний была уже хорошо разработана в медицине и широко известна. Представление революции как «политического нездоровья» и «психической эпидемии» было эффективно использовано властями — по прямой аналогии с понятными противоэпидемическими мерами возникли механизмы цензуры и превентивного заключения («карантина») [408].
Многие из нас забыли старых русских врачей. Л. Н. Гумилев говорил о физиологии нервной системы и представил труды И. М. Сеченова: «Он опирается на бесспорные положения “Организм без внешней среды, поддерживающей его существование, невозможен, поэтому в научное определение организма должна входить и среда, влияющая на него” [719]. А если так, то не может быть исключен из рассмотрения и энергетический баланс среды» [705, с. 320].
В 1932 г. И. П. Павлов установил важный для нас факт — у русских «условные рефлексы координированы не с действием, а со словом». Павлов считал эту национальную особенность неблагоприятной, так как она затрудняет возможность «воспринимать действительность как таковую». В результате возникло тяжелое массовое поражение душевного и физического здоровья. Говорят о стрессе, который испытывают люди. Но положение серьезнее, стресс губит, но и мобилизует.
Как пишет академик РАМН Б. Т. Величковский (2001), по структуре заболеваемости на здоровье населения России повлиял не стресс, а «нарушение динамического стереотипа высшей нервной деятельности». Этот механизм открыт И. П. Павловым, он «обеспечивает устойчивое и экономное функционирование организма в стабильных условиях жизнедеятельности. Для динамического стереотипа утрачивается значение конкретного внешнего стимула, как при стрессе, и в качестве побуждающего, пускового момента выступают механизмы памяти. В отличие от стресса, нарушение динамического стереотипа само по себе не мобилизует адаптационных механизмов организма… В лаборатории И. П. Павлова было показано, что нарушение динамического стереотипа вызывает развитие самых различных патологических процессов и их сочетаний, в том числе депрессии и других психических нарушений. В результате наблюдается ранняя повышенная смертность животных» [802].
Наша «перестройка» закрыла тучами угроз и разных катастроф, которые создают глобальный синтез хаоса. Наша «бархатная» революция прошла недавно, сейчас еще трудно понять глобальные последствия. А мы не капиталисты и не социалисты и не ходим учиться чему-то третьему — и куда нам идти? Пока мы погружаемся в невежество в разные его трясины. Посмотрите в телевизор!
Почти никто не посмотрел доклад Римского клуба «Первая глобальная революция» (1991), а там бы и увидели новые картины: «К середине следующего столетия в сегодняшних промышленно развитых странах будет проживать менее 20 % всего населения Земного шара. Способны ли мы представить мир будущего, в котором кучка богатых наций, имеющая новейшее вооружение, защищается от огромного количества голодных, необразованных, не имеющих работы и очень злых людей, живущих во всех остальных странах? Такой сценарий, вытекающий из современных тенденций развития, не предвещает ничего хорошего…
Совсем нетрудно представить себе бесчисленное количество голодных и отчаявшихся иммигрантов, высаживающихся из лодок на северном побережье Средиземного моря… Приток мигрантов может вызвать резкое усиление “оборонительного” расизма в странах въезда и способствовать установлению в них на волне популизма диктаторских режимов» [405].
Российский психиатр Ю. А. Александровский писал о травмах социальных потрясений от российской реформы: «[После 1991 г.] наступил экономический и политический хаос, породивший безработицу, миллионы беженцев, значительное расслоение по уровню материальной обеспеченности. Эти причины, а главное, затянувшийся характер негативных социальных процессов привели к распаду привычных социальных связей… Выделяют три варианта расстройств. Первый выражается в апатии, отчуждённости, чрезмерной тревожности или депрессии. Второй вариант — разрушительная, направленная вовне агрессия. Третий вариант — развитие магического мышления со сверхценными (бредоподобными) идеями мистического, иррационального содержания» [32].
Странно, что в состоянии на грани катастроф министр здравоохранения Т. Е. Голикова перед уходом со своего поста вдруг объявила, что «у нас не хватает 150 тысяч врачей и 800 тысяч медсестер» — это после шести лет пребывания во главе министерства! Одно это говорит о деградации отрасли[93]. Государственный доклад «О состоянии здоровья населения Российской Федерации в 1999 г.» (М., 2000) констатирует: «Непосредственными причинами ранних смертей является плохое, несбалансированное питание, ведущее к физиологическим изменениям и потере иммунитета, тяжелый стресс и недоступность медицинской помощи».
Как можно министру здравоохранения представлять варианты решений с несоизмеримыми ценностями! Очень часто даже в рамках одной культуры несоизмеримость ценностей двух социальных групп принимает характер антагонизма. С одной стороны, представил свои ценности креативный класс — ликвидировать более 50 % больниц с сельской территории и соединить медицинские учреждения в городах. Но территорию России держат деревни, и добраться в город очень трудно, особенно когда быстро требуется врач — травмы на поле и на ферме, угрозы болезней. Сельское население просило оставить им их фундаментальную ценность — доступная медицина. На это не посмотрели. Более того — в реформе исчезли 150 тысяч врачей. Вот это и есть несоизмеримые ценности и антагонизм общностей.
Добавим, что Академия наук (РАН) предупредила, что глобализация привела к быстрому развитию угроз неконтролируемого распространения синтезированных генных созданий. И предложила «продуманную государственную программу по просвещению и образованию в области биологии». Но политики и чиновники этого не знали или просто посчитали, что такая наука им не нужна. А население молчало. Теперь мы идем за Америкой и за Европой. В ходе глобализации создали хаос, который созд