димы для существования сложных систем, каковыми и являются общества и народы. Но иногда «институты и социальные классы с неизбежностью обречены на разрушение с того момента, когда они или те, кто их представляет, утратили веру в будущее». Это значит, что доктрина образа будущего была ущербна, или организация не располагала ресурсами для диалога с населением.
Приложение
В Центре изучения кризисного общества много раз приглашали студентов (фокус-группы из разных вузов) и разговаривали с преподавателями на разные темы. Здесь я (С.Г.) участвовал. Одни — активные участники, хотят изложить свои смыслы и отношения, а другие — слушают и иногда добавляют короткие комментарии. Вот короткий разговор о мировоззрении с креативными студентами (из Московского физико-технического института и Московского государственного университета).
МФТИ, 5 ФГ, 3 апреля 2015–04-06
У5 — Я хотел сказать про настроения. Среди моих коллег считается, что нет технологических возможностей для развития потенциала науки. Невозможность получения вовремя расходных материалов, например из-за таможенных проблем. Грантовые проблемы, связанные с бюрократическими проволочками. Это все нехватка возможностей. Поэтому могу сказать за многих ребят, которых знаю. У многих есть возможность покинуть страну, и многие покидают. А если посмотреть срез 90-х годов, то где-то 80 % выпусков уехали в США или в Германию. Может, и с нами тоже так будет, просто это не сразу можно отследить. Кто-то уйдет в частную компанию и оттуда уедет за границу.
С.Г. — Можно ли так сказать, когда молодой человек талантливый и трудолюбивый, получает хорошее образование — он как бы перестает быть гражданином России? Для него более важны те критерии комфорта, о которых вы говорили.
У1 — У меня есть такая метафора. Муравейник или пчелиный улей. Есть матка, которая выделяет гормоны, и она держит весь улей. А когда она умирает, то часть рассыпается, пока новая матка не соберет вокруг себя общность. Так же и у нас, люди, сплоченные одной идеологией, и власть держала в подчинении людей, которые работали над одной общей целью, а теперь люди как в разрушенном муравейнике, разбегаются, кто куда. Общая цель и идеология необходимы для синхронизации действий. Нужен центр, который будет все держать.
С.Г. — Это как телега перед лошадью. Может быть, общность и должна придать импульс стране? Или вы хотите, чтобы кто-то устроил…
У1 — Мы с вами выработаем идеологию, или какой-то гений изобретет. В чем разница? Принципиально то, что предыдущая советская идеология рассыпалась. В итоге страна подвисла. У нас же нет единой русской мечты, как, например, у американцев.
С.Г. — А зачем тогда получать здесь образование. Исполнилось 16 лет, школу закончил — уезжай куда хочешь.
У1 — В МФТИ огромное количество молодых людей хотели бы уехать. Те, кто уезжает на какое-то время, на 8–10 лет, сталкиваются там с совсем другим укладом жизни и начинают понимать, что не готовы возвращаться.
…..
У3 — Это родители говорят о своих детях. В наши времена было по-другому. Государство заботилось о выпускниках вузов. В моем окружении нет ребят, которые говорят, что государство должно нам рабочие места.
У1 — Если для меня готовят место, то как-то будут ограничивать возможность выбора. Никто не воспринимает, что государство обязано, а при этом ничего не должны, все понимают, что это фактически бартер.
С.Г. — Никто из вас, даже гении в сложном современном обществе, без государства не проживет.
У1 — В каком смысле — государства?
С.Г. — Это способ организации больших масс для жизни.
У1 — Вы имеете в виду правительство и чиновников?
С.Г. — Государство — вообще без уточнения.
У1 — То есть это фундаментальное. Давайте говорить не государство, а цивилизация.
С.Г. — Как не государство? Вы считаете, что без государства может возникнуть цивилизация?
У2 — На определенном этапе — да, мы все меньше зависим от государства.
С.Г. — Да Вы неделю не проживете без государства, потому что, выйдя из дома, с Вас снимут и пиджак, и голову.
У2 — Мы государство воспринимаем как чиновничий аппарат, управляющую часть этой схемы, мы не рассматривает в целом.
С.Г. — Полицейский — он чиновник государства. Без него можно прожить?
У2 — Теоретически да, например в Америке, есть большие вопросы о ношении личного оружия, вопрос: кому отдать оружие?
С.Г. — Без государства не может сложиться народ, только племя. В промежуточное время складывалась общность — это было протогосударство: вожди, шаманы…
МГУ, 9 ФГ, 05.03.2013 г.
У4 — В моем окружении это обсуждают, и в итоге этих споров пришли к мнению, что капитализм является наиболее оптимальной развитой системой человечества, потому что в силу конкуренции рождаются все более и более современные вещи. И вообще как бы мир крутится из-за того, что всем нужны деньги. Почему у нас такое негативное отношение к дикому российскому капитализму, потому что у нас до сих пор переходная экономика, и это тоже принятый всеми факт. А почему воспринимается плохо плановая экономика, социалистическая, это потому, что она рухнула, совсем недавно, практически на глазах наших родителей. И то, что рухнуло, не может восприниматься хорошо, особенно молодёжью, теми, которые являются прогрессивным пластом общества.
С.Г. — Ребята, ну это абсурдно. Например, вот у Вас отца на фронте убили, Вы считаете, что он слаб?
У4 — Это может значить только то, что он плохо воевал, его перевоевали.
С.Г. — Почему?
У4 — Если два человека встречаются в битве, то побеждает, тот который лучше.
С.Г. — Бывает случайная пуля, а воевал народ. То же самое, раз СССР рухнул и потерпел поражение, значит, народ хуже. Но из этого не следует, что Вам позволят сделать эту самую рыночную экономику. Что делал Запад первым делом — вырывал корни в других цивилизациях. Посмотрите интервенцию Наполеона.
У4 — Что сейчас наблюдается в России?
С.Г. — Попытка раздолбать нас и стравить с Украиной.
У1 — А кому это интересно?
С.Г. — Россия была в форме Российской империи как кость в горле, в форме СССР и в форме постсоветской России. Никаких идеологических причин не было.
У1 — Зачем нужна такая страна, с такими ресурсами, с такой территорией единой и целой?
……….
У1 — Нет образованности о нашем прошлом.
У2 — Я слышал такие рассуждения по поводу Скандинавии, там плановая экономика. Пресловутый скандинавский социализм, подчеркивается, что там высокий уровень жизни, высокие пособия, подчеркиваются положительные черты.
С.Г. — Это значит, если у соседа квартира лучше, то сосед лучше?
У2 — Нужно становиться лучше самому.
С.Г. — А если у Вас семья беднее, то что тогда..?
У2 — Попытаться занять такое же социальное положение.
С.Г. — Сколько себя помню, несколько поколений этим и занималось, работали очень много и за вознаграждение в будущем — для других поколений. Когда мы встали на ноги, например военный паритет себе обеспечили, тут образованная молодежь сказала: пошли Вы все … Мы хотим на Запад, потому что перестройка, и мы пойдем в европейский дом. Вот это и странно…
Идея разрушения СССР
Мы подходим к анализу сдвига в сознании части советских граждан, которые сменили свои картины мира, т. е. сменили мировоззрение. Понятно, что эти изменения в мышлении, системе ценностей и интересов, отношении к государству и большинству людей рассыпают общество. Но сначала к этим людям почти все относились как к товарищам, которые глубоко ушли в мысли, думают о прошлом и будущем. Этих товарищей уважали и долго не видели ростки политических конфликтов в результатах их размышлений.
Сейчас мы понимаем, что перестройка была революцией нового типа — она повернула назад. А Гражданская война «белых» и агрессия Запада против Советского государства не имели целью реставрировать Российскую империю в виде монархии. Это была «война Февраля с Октябрем» — столкновение двух революционных проектов (с военной поддержкой Февраля Западом).
Вооруженные общности революционеров вели непримиримые бои почти на всей территории — это были бои за будущее. Недаром образ будущего с древних времен называли апокалиптика (т. е. откровения о будущем). Война прекратилась, когда большинство бойцов и вождей Белой армии, националистов и «зеленых» признали, что подавляющая масса населения выбрала образ будущего Октябрьской революции. Кто-то из несогласных эмигрировал, кто-то пошел в подполье, кто-то принял порядок СССР, хотя этот порядок им претил.
После гражданской войны советская пропаганда много сделала для примирения двух общностей социалистических революционеров, и постепенно слово «революция» стало священным символом. Братья Покрасс нам даже песню написали, как «Белая армия, черный барон снова готовят нам царский трон»[95]. Эта песня — прием идеологии, монархисты и царский трон тогда уже ушли в историю, и их образ использовали для смягчения конфликта двух революций. Большая часть интеллигенции пошли за Февралем, левая молодежь (в основном эсеры и меньшевики) — в Белую армию, а к 1921–1922 г. они пересмотрели картину мира и включились в строительство СССР. Многие вернулись из эмиграции, почти все министры Временного правительства работали в СССР (иногда за границей). Это были ценные кадры СССР (см. главу «Проблемы нашего близкого прошлого»). Можно сказать, что в начале XX в. левую интеллигенцию немного затянуло возникающее невежество, а большевики слишком быстро освоили науку становления (в состоянии неявного знания).
Вторым столкновением (ожесточенным, но краткосрочным), уже внутри лагеря «красных» были репрессии 1937–1938 гг. Это была одна из кампаний большой гражданской войны в России. И в этом случае речь шла о непримиримых цивилизационных