В. О. Богомолов писал и о таком необычном явлении: в годы перестройки некоторые видные писатели стали в своих художественных произведениях с явной симпатией изображать гитлеровских генералов — и с явной антипатией советских. Таков, например, роман Г. Владимова «Генерал и его армия». Вот некоторые замечания В. О. Богомолова: «Немецкий и советские генералы удивительно разнятся по внешности. Вот как изображен в романе германский командующий: “крепкое лицо еще моложавого озорника, лукавое, но неизменно приветливое”. А вот как выглядят лики советских военачальников: “худенькая обезьянка с обиженно-недовольным лицом”, “смотрел исподлобья… побелевшими от злости глазами”, “прогнав жесткую, волчью свою ухмылку”, “цепким, хищным глазоохватом”, “чудовищный подбородок, занимавший едва не треть лица” и т. п.
Впрочем, есть один русский генерал, которого Г. Владимов изображает с такой же любовью и пиететом, как и Гудериана: “Он резко выделялся среди них… в особенности своим замечательным мужским лицом… Прекрасна, мужественно-аскетична была впалость щек… поражали высокий лоб и сумрачно-строгий взгляд… лицо было трудное, отчасти страдальческое, но производившее впечатление сильного ума и воли… Человеку с таким лицом можно было довериться безоглядно…”. В реальной жизни в лице этого человека прежде всего отмечались рябинки, но писатель рисует икону, и по выраженной тенденции автора романа читатель, возможно, уже догадался, что речь идет о генерале А. Власове» [293].
Президент Академии военных наук, генерал армии М. А. Гареев пишет: «Начиная со времен перестройки и особенно в последние годы все перевернулось вверх дном. Большинство СМИ, литература, школьные и вузовские учебники и особенно телевидение почти полностью переключились на искажение важнейших событий и пересмотр итогов Второй мировой войны в целом… Настоящие историки или ветераны войны почти лишены возможности выступить в СМИ, сказать свое слово. Книги В. Суворова (Резуна) и других фальсификаторов издаются миллионными тиражами. Западные спонсоры и отечественные издательства этому способствуют…
В учебнике по литературе для старших классов[104] из всех писателей, писавших о войне, рекомендованы только два: Иосиф Бродский (стихотворение “На смерть Жукова”) и Георгий Владимов (“Генерал и его армия”). В одной из детских энциклопедий выдающимися полководцами Второй мировой войны названы Монтгомери, Гудериан и Власов» [326].
Здесь можно сделать уточнения: Минобрнауки РФ участвовало в информационно-психологической войне против России. И важно не то, что школьникам рекомендовано «только два» произведения о войне, важно, какие это произведения. Вот футуролог И. В. Бестужев-Лада пишет в своей книге «Россия накануне XXI века» (1997 г.): «Советские солдаты буквально своими телами загородили Москву, а затем выстлали дорогу до Берлина: девять падали мертвыми, но десятый убивал-таки вражеского солдата» [334].
Его книга вышла массовым тиражом, и даже в издательстве «Российское педагогическое агентство». Этот автор знал надежно проверенную величину потерь (в 1,3 раза больше, чем у противника), но он завышает ее в 8 раз. Зачем? Для того, чтобы «…стала повторяться эта пропорция в интервью и выступлениях писателя Виктора Астафьева. Наконец, в 2000 г. соколовские цифры потерь и их соотношения дважды (8 мая и 23 июня) прозвучали на многомиллионную телевизионную аудиторию страны в фильме НТВ “Победа. Одна на всех”.
Это — уже серьезно, это — попытка внедрить утверждения Соколова в массовое сознание, легализовать их как близкие к истине. Расчеты г-на Соколова теперь уже нельзя просто назвать неправдой — нужно объяснить еще, почему это так. Задача облегчается тем, что в появившейся в этом году книге “Тайны Второй мировой” Борис Соколов подробно описал “технологию” получения цифр потерь и их соотношения”» [331].
Прочитаем, что писал И. Бродский в стихотворении «На смерть Жукова»:
Сколько он пролил крови солдатской
в землю чужую!
Что ж, горевал?
Вспомнил ли их, умирающий в штатской
белой кровати?
Полный провал.
Что он ответит, встретившись в адской
области с ними?
«Я воевал».
Каждый скажет: это глухая, зрелая ненависть к Жукову и солдатам. И Неизвестный солдат, и вслед за ним Жуков, по мнению Бродского, приговорены к вечным мукам в аду[105].
Но нам надо понять: какую роль играли власти и СМИ, к которым обращались граждане — те, кто знают войну, кто пролил свою и братскую кровь, и те, кто передали детям и потомкам символ и смысл этой войны? Это тяжелая проблема.
В 1990 и в 2001 гг. было проведено большое исследование исторического сознания граждан России. В нем был такой вопрос: «Искажается или нет отечественная история в современных публикациях?» Только 5 % опрошенных ответили «нет». Вот что несло людям печатное слово в те годы — разрушение исторической памяти народа.
Какие же периоды искажались в наибольшей степени? Советский период, перестройка и реформы 90-х годов. Люди чувствовали, что у них разрушили коллективную память и не дают ее восстановить. При этом подчеркивалось, что «наиболее искажается история советского общества, когда руками, умом, трудом народа осуществлены такие свершения, которые вывели нашу страну в разряд великой мировой державы, что является обобщающим достижением всех народов, населявших тогда СССР».
На круглом столе в Российской академии госслужбы (в 2002 г.) было сказано: «Память о Великой Отечественной войне при всех ее проблемах, ошибках, провалах — это практически сегодня, пожалуй, единственное объединяющее наш народ историческое событие прошлого».
Но отравляющий память о Победе яд снабжен самыми разными этикетками. Одна из них — «антифашистская», объявляющая наше государство фашистским. Вот как Л. Радзиховский «благодарил» в юбилей Победы Красную армию за спасение евреев: «В память о войне остался вечный огонь и вечный вопрос — кто фашист, кто антифашист? Вопрос действительно вечный, но обостряется он, понятно, к 9 мая… Я, конечно, помню. И благодарен за спасение… за “дарованную жизнь”. Благодарен Красной армии, и СССР, каким бы отвратительным государством он ни был, благодарен солдатам, как бы кто из них ни относился к евреям, каким бы кто ни был антисемитом, благодарен — как ни трудно это сказать — да, благодарен Сталину. Этот антисемит, пусть сам того не желая, но спас еврейский народ… Но, помня великую заслугу Сталина, я не могу отрицать очевидного — что он, конечно же, был “обыкновенным фашистом”, создал вполне фашистский строй» [639].
Историк Г. М. Ипполитов представил проблему — пожиратели исторической памяти: история и ее фальсификаторы. Он пишет: «Курская битва — это тот военно-исторический феномен, значимость которого, что представляется особенно принципиальным подчеркнуть, не хотят замечать всевозможные зарубежные фальсификаторы истории Великой Отечественной войны и их верные доморощенные адепты из школы так называемых либеральных историков. Причем они умудряются игнорировать даже самые очевидные факты — высказывания, например, зарубежных деятелей о значимости Курской битвы, сделанные буквально по горячим следам…
Здесь предмет отдельного исследования. Отметим лишь, что если не замечать инсинуации всякого рода “жуликов эфира, мошенников пера”, ряженных в либеральные одежды, то они могут овладеть умами и сердцами молодежи, и так травмированными пресловутым ЕГЭ по истории в средней школе» [329].
Но ведь эту проблему не касалась ни власть, ни культура, ни сознание населения. Это и есть невежество.
В официальной «Российской газете» в 2005 г., год юбилея Победы, можно было прочесть: «Мы за эти годы узнали о войне много нового, шокирующего, развенчивающего миф о тотальном героизме и борьбе за правое дело». Вот в чем была задача — развенчать образ Великой Отечественной войны как миф о борьбе за правое дело. Это и называется психологическая война, причем для своих манипуляций получали наши государственные деньги.
Генерал В. Баранов рассказал о «боях за историю»: «В соответствии с результатами опроса аналитического центра Юрия Левады (Левада-Центр, 2010 г.) на вопрос “Кто несет ответственность за огромные потери в войне?” 30 % опрошенных россиян ответили — Сталин, 28 % — немецкая сторона, 20 % — компартия и руководство СССР, 11 % — все несут. Получается, что убивали советских солдат, советских мирных жителей на оккупированных территориях, угоняли их на принудительные работы и мучили в концентрационных лагерях немцы, а ответственна советская сторона (Сталин, компартия и руководство СССР) — так, судя по опубликованным результатам социологического исследования, считают 50 % опрошенных россиян. Это ли не провокация пересмотра итогов Второй мировой войны, очередного раскола в обществе?!
Показательна в этом отношении и публикация в центральной прессе данных Фонда “Общественное мнение”: победа в Великой Отечественной войне лишь по мнению 3 % опрошенных вызывает гордость в современной России. Очевидно, в редакции ни у кого, и в первую очередь у главного редактора, не возникло сомнений в достоверности подобной информации?!
Не меньшую угрозу для государства представляют равнодушие, формализм, замена истинного уважения к истории и патриотизма показным… Последствия такого кризиса исторической памяти вполне материальны и предсказуемы. Причем они могут оказаться для России гораздо серьёзнее, чем финансового и экономического кризиса. Опасность незнания истории и деятельности ее фальсификаторов, решающих лишь частные задачи информационно-психологического воздействия, таится в том, что в итоге это позволит добиться противникам интересов России уже стратегических социально-экономических целей» [324].
Да, это «Общественное мнение» тогда занималось примитивной провокацией, поскольку на их манипуляции ни власть, ни право, ни контроль не могли воздействовать как институты — государственные и общественные. Как возникла организация этого «мнения», мы не знаем. Возможно, нам объяснят народные парламентарии? Но и население должно подумать и что-то свое сказать.