Это далеко не самые «щемящие немецкое сердце» воспоминания. Источник: «Zur Geschichte der deutschen Kriegsgefangenen des zweiten Weltkrieges» (Munchen, Bielefeld, Gieseking. 1965–1967).
Другая важная система — кино. Был снят целый ряд фильмов с заведомой ложью о войне («Штрафбат», «Полумгла», «Сволочи»). Ложь разоблачалась и военными специалистами, и непосредственными участниками событий, но эти разоблачения трибуны не получали.
Вот М. А. Гареев говорит о многосерийном фильме «Штрафбат»: «Такие фильмы, как “Штрафбат”, — это своеобразный политический, идеологический заказ. Надо вдолбить в головы современной молодежи, что Победу ковали не маршалы Жуковы и рядовые Матросовы, а уголовники, и тем самым если не умалить, то определенным образом принизить ее значение в умах нынешнего поколения… Один из известных политических деятелей заявил буквально следующее: “Без развенчания этой Победы мы не сможем оправдать все, что произошло в 1991 г. и в последующие годы”. Незамаскированная циничная откровенность данного высказывания настолько очевидна, что, полагаю, дополнительных комментариев не требуется…
Когда одно и то же свершившееся событие одни объявляют Победой, другие поражением, то у людей, особенно у молодежи, поневоле закрадывается сомнение, возникают вопросы: а может, и впрямь эта Победа “с душком”? Тем более что авторы нередко ниспускаются до откровенной лжи. “Штафбат” здесь — весьма характерный пример… Становилось понятно, что основная идея ленты пропитана злобой к нашей армии, ко всему тому, за что мы воевали, неприязнью к нашей Победе, полководцам и командирам, идеализацией немецких генералов… Явно глумятся авторы и над памятью тех, кто всегда первым шел в бой, на прорыв вражеских рубежей. Я имею в виду морскую пехоту…
В штрафбате никаких уголовников, равно как и политических заключенных, просто не могло быть. Из уголовников формировали штрафные роты. Командовали штрафными подразделениями только кадровые офицеры. Во всех штрафных подразделениях не было обращений “гражданин”, а только “товарищ”. Во время войны в любом штрафбате был заместитель командира по политчасти. В фильме его нет… Все штрафные подразделения составляли не более 1,5 % от всей численности действующей армии» [307].
А. В. Казаков, кандидат политических наук, депутат Государственной Думы Федерального Собрания РФ, так сказал: «Более опасны процессы фальсификации событий и истории Второй мировой и Великой Отечественной войн, направленные на переформатирование сознания непосредственно российского общества… Уже в начале 90-х гг. XX столетия российское информационное пространство заполнили произведения завербованного британской разведкой и в конечном итоге перебежавшего в Великобританию бывшего офицера Главного разведывательного управления Вооруженных сил СССР В. Резуна, такие как “Ледокол”, “День «М»”, “Очищение” и др.» [325].
Но если «процессы фальсификации очень опасны для молодежи и российского общества», почему депутат Государственной Думы Федерального Собрания РФ сообщает об угрозе небольшой научной электронной «КиберЛенинке», адрес которой — 123 Мейн стрит Нью Йорк, NY 10001? Почему важные государственные процессы и угрозы народные депутаты парламента России не могут спокойно обсудить между фракциями депутатов? Ведь во время перестройки практически все общество СССР согласилось сменить социальный строй, хоть со скрипом. Но почему главные общности так разошлись, что произошел разрыв (или раскол) среди близких друзей? Почему РСФСР и потом Госдума ничего не сделали для соединений расколов с помощью пактов, компромиссов? Почему не объясняли людям такое странное состояние политической системы?
В. Н. Шевченко (доктор философских наук, профессор Российской академии государственной службы, главный научный сотрудник Института философии РАН) написал глубокую философскую и смелую статью о проблеме исторической памяти россиян о Великой Отечественной войне и приводит пример: «С. А. Караганов, доктор политических наук, почетный председатель СВОП, ныне декан факультета мировой экономики и мировой политики ГУ-ВШЭ, восторженно пишет о двухтомнике “История России. XX век” (под. ред А. Б. Зубова): “Эти два тома нужно читать всем, кто хочет быть сознательным русским, кто хочет покончить с русской катастрофой XX века”. И ещё. “Книга написана с точки зрения тех россиян, которые когда-то проиграли гражданскую войну за России. Но не перестали горько ее любить. И надеяться на ее возрождение. Книга… дает другой взгляд на нашу историю [333]”.
Я думаю, что не только для нашей исторической памяти, но и для страны в целом такой поворот событий, когда герои становятся жертвами преступной войны, а предатели — героями, будет стопроцентно иметь катастрофические последствия… Недавно Путин подчеркнул, что “при всём уродстве сталинского режима… цели уничтожения народов никогда сталинский режим перед собой не ставил, и попытка поставить на одну доску одних и других абсолютно не имеет под собой никакой почвы”…
Так, руководитель Левада-Центр Лев Гудков в интервью русской службе голоса Америки (7 апреля 2014 года, 21.35) сказал, что “нынешний политический режим все сильнее приобретает черты русского нацизма — с контролем спецслужб, зависимым судом, подавлением оппозиции и навязыванием совершенно новой идеологии, которой раньше не было: идеологии разделенной нации. Путина ждет судьба Чаушеску или Каддафи”» [332].
Вот необычное противоречие. В журнале «Эксперт» вышла статья «История фальсификатора» (в № 16–17 за 2010 год). Начинается она так: «В последние годы в России стало появляться все больше книг, предлагающих “единственно правильный” взгляд на войну и Победу. К их числу относится, например, двухтомная “История России. XX век” — коллективный труд под редакцией доктора исторических наук, профессора МГИМО А. Б. Зубова».
Но статья не об этом, а о том, что г-н Зубов — видный деятель так называемого Народно-трудового союза (НТС), который во время Великой Отечественной войны НТС активно сотрудничал с нацистским режимом и оккупационными властями на территории СССР. После ликвидации СССР НТС полностью перенес свою работу в Россию и в 1996 году был зарегистрирован как общественно-политическое движение, выдвигая своих кандидатов в депутаты, организуя лекции в вузах, распространяя литературу своего издательства «Посев» и пр. И поэтому погружена в невежество часть студентов МГИМО, которые учились у этого профессора и сдавали ему экзамены. Сказано, что Андрей Зубов проработал в МГИМО более 20 лет.
Зубов подал в Савеловский суд Москвы исковое заявление против журнала «Эксперт».
Вот сообщение журнала «Эксперт»: «19 июля Савеловский районный суд г. Москвы отказал ответственному редактору книги “История России. XX век” Андрею Зубову в удовлетворении иска к журналу “Эксперт” о защите деловой репутации. Предметом иска стала статья “История фальсификатора” («Эксперт» № 16–17 за этот год), в которой книга и ее авторы подверглись жесткой критике за утверждения, что советский режим принес гражданам нашей страны больше страданий, чем гитлеровские оккупанты…
“Эксперт” в свою очередь представил суду более двух десятков цитат из книги, полностью подтверждающих справедливость оценок, высказанных в “Истории фальсификатора” (например, “немецкой оккупации многие противники советской власти были обязаны своей жизнью” или “власть… превратила страдания ленинградцев в объект ежегодного помпезного поклонения и возвеличивания”). Кроме того, мы указали, что в опубликованной в интернете статье “О термине «Советско-нацисткая война» сам Зубов заявил: “…Коммунисты-большевики являлись не менее лютыми врагами нашего отечества, чем нацисты. И их преступления продолжались намного дольше, так как они оккупировали почти всю Россию на многие десятилетия, а нацисты — только часть России на два-три года”…
Творение Зубова и компании надо считать публицистическим произведением, не имеющим отношения к науке и соответственно к научной репутации создателей. Суд полностью согласился с аргументами “Эксперта” и постановил в иске Зубову отказать» [335].
Надо сказать, что во время перестройки вышли на арену сообщество диссидентов деятелей театра — артистов, режиссеров, писателей и др. Мы представим один спектакль, многих он потряс своим цинизмом и жестокостью. Можно сказать, что рядом с художественным искусством стало действовать мощное разрушение этики российского театра. Театр «Современник» к юбилею Победы поставил подлую пьесу — «Голая пионерка». Более того, спектакль сопровождался не менее подлыми комментариями в прессе. Историк Е. Понасенков сообщил: «“Голая пионерка” была поставлена на деньги государственного гранта, выданные на постановку к юбилею ВОВ» [ «Коммерсантъ Власть». 2005, № 16, 25.04].
Надо сказать, что известные российские интеллигенты промолчали (и левые, и либералы). Сообщения распространили их помощники. Массы наших людей этого не видели, и большинство не хотели это слышать (можно сейчас посмотреть ЖЖ блогера Colonel Cassad, 20 мая, 2012).
Известно, что автор книги сначала пытался опубликовать роман в издательстве «Советский писатель», однако в типографии отказались набирать этот роман — для них это было кощунственное действие. Отсюда и начнем. Кощунственное задание работникам типографии и их отказ принять работу — это явный и осознанный конфликт и сигнал обществу и государству. И этот сигнал выявляет состояние совести массы «молчаливых» людей. Этот сигнал направляет и рациональное сознание, а может быть, эти люди даже накапливают гнев, пока нет у них силы. Возможно, что власть решила пренебречь этим сигналом или договорилась постепенно смягчать кощунство.
Но за четырнадцать лет много людей узнали об этой акции (и других подобных акциях). «Голая пионерка»! Это плевок в «центральное звено традиции» большой общности. В 1989 г. 60 % населения прошли пионерами с красными галстуками. Распад начался с 1991 г., но большая часть людей имели основания помнить и расти в пионерской солидарности. И даже если в ходе перестройки большие группы постарались «забыть» прошлое, большинство из них не стали изрыгать свои помои на