Машенька уснула первой, а Митя все еще лежал в кровати с открытыми глазами. «Это действительно было со мной или все-таки приснилось?» — размышлял он, вспоминая свое путешествие в волшебную страну. Мама подошла к нему и села рядом.
— И все же, Митенька, что тебе сегодня приснилось? От чего ты так плакал во сне?
— Мама, знаешь, я просто понял сегодня, что не надо бросать того, кто тебе очень дорог, даже если это игрушка. Они тоже грустят, когда о них забывают…
Мама с любовью посмотрела на своего сына и обняла его.
— Мама, а все мои старые игрушки лежат в зеленой коробке на шкафу? Мы ведь никого из них не выбросили?
— Нет конечно, не выбросили. Просто когда ты перестал ими играть, я убрала игрушки в эту коробку. А почему ты спрашиваешь об этом?
— Просто они лежат там совсем без дела, а ведь могли бы кому-нибудь еще пригодиться. Может быть, кто-то из них подойдет Маше?
— Не знаю, там же в основном мальчишеские игрушки: робот там был, машинки, деревянный поезд, солдатики и сабля…
— А ежик резиновый?
— Резиновый ежик? Тот, с которым ты купался? Не помню точно, но, скорее всего, там. Кстати, ежика действительно можно отдать Машеньке, она будет играть с ним в ванной.
— Здорово! Мама, а остальные игрушки давай кому-нибудь подарим, какому-нибудь маленькому мальчику?
— Давай подумаем над этим. Кстати, кажется, как раз над нашей квартирой живет молодая семья и у них двое маленьких деток: мальчик и девочка. Мальчику примерно годика три. Давай завтра разберем эту коробку и отнесем им игрушки, хорошо?
— Да, так и сделаем, мама! Знаешь, мам, я так рад, что мы с папой все-таки успели починить Машину куклу!
— Успели? А что, могли бы и не успеть? — спросила мама с улыбкой.
— Просто все надо делать вовремя, мамочка.
Мама обняла Митю еще крепче и поцеловала его.
— Ты прав, Митенька, ты абсолютно прав. А вообще, вы с папой сегодня сотворили для Машеньки действительно волшебство.
— Знаешь, мама, я понял сегодня еще и то, что волшебство, порой, нужно творить самому, своими руками! Я об этом раньше особо не задумывался, а сегодня…
Мама внимательно посмотрела на Митю и с любовью сказала:
— Я горжусь тобой, сын! Ты молодец!
— Мама, я тебя очень люблю! И папу, и бабушку, и Машку, и робота своего… С Новым годом, мамочка!
— С Новым годом, сынок!
Мама нежно поцеловала Митю, укрыла поплотнее одеялом, проверила спящую Машеньку и вышла из детской.
Утром Митю разбудила Маша.
— Митя, Митя, вставай! Новое волшебство!
Митя открыл глаза и увидел, что Машенька держит в руках его робота.
— Смотри, смотри, Митя! Волшебство! Оно снова случилось! Твой робот не сломан!
И правда, у Мига обе руки были на месте. В одной он сжимал свой фонарик, а другая держала маленький игрушечный ящичек с инструментами. Митя взял в руки робота и прижал к себе.
— Как это здорово, Митя! — радостно кричала Машенька и прыгала с Гретой в руках около Митиной кровати.
А Митя был просто счастлив. Счастлив от того, что его любимый робот цел и невредим. «Неужели в эту новогоднюю ночь произошло настоящее волшебство?» — думал Митя, радостно разглядывая своего робота. А в дверях детской стояли мама и папа. Они с любовью смотрели на своих счастливых детей. Только папа немного зевал, ведь в эту новогоднюю, волшебную ночь ему практически не пришлось спать. Но разве это важно, если речь идет о настоящем волшебстве?
Наташа КокореваРукавички для лисички
Пахло карамельным сиропом, сладким и жжёным. Ресницы щекотало солнышко, но лисичка Ула не торопилась вставать — нежилась и потягивалась в постели.
И вдруг вспомнила: сегодня же Новый год!
Она вскочила — одна задняя лапа запуталась в одеяле, другая поехала на игрушечной машинке, но Ула удержала равновесие и с грохотом вылетела из комнаты.
На сковороде шкварчали оладьи, и мама пританцовывала в нарядном фартуке. Даже её рыжая шёрстка лоснилась по-особенному празднично.
— Сегодня Новый год, и Дед Мороз подарит мне пушистые белые рукавички! — выпалила Ула и хотела было плюхнуться на лавку.
Но мама остановила её.
— Осторожнее! — и подхватила с сиденья небольшую белую коробку и свёрток.
— А что там? Что там? — сунула свой длинный нос Ула.
С улыбкой мама подняла крышку, и из-за тонких полосок гофрированной бумаги блеснули глаза золотого лиса-шута. Каждый из трёх рогов мягкого колпака оканчивался настоящим бубенцом, а стеклянная мордочка, казалось, вот-вот усмехнётся широким ртом.
— Ух! — выдохнула Ула.
— Тётя Лора занесла утром — это моя любимая игрушка! Твоя бабушка вешала её на ёлку, когда я была младше тебя, представляешь?
— А это что? — Ула указала на свёрток.
— Рукавицы, они малы Лоре, но ещё крепкие, а твои как раз прохудились.
Из-под бумаги показались неуклюжие рукавицы, грубо связанные и старые.
— Теперь Дед Мороз ни за что не подарит мне белые рукавички, — хлюпнула носом Ула.
— Давай-ка чисть зубы и бегом за стол.
Мама закрыла коробку с шутом и сняла со сковороды последние оладьи.
От обиды у Улы горело горло, но вместо того, чтобы ещё раз сказать маме про рукавицы, она заныла:
— Не хочу-у чистить зубы. Давай после завтрака…
— Знаешь, сегодня так нельзя, — прошептала мама. — Перед Новым годом нужно быть особенно хорошей девочкой.
— После завтрака-а…
Мамины усы сердито ощетинились:
— Никаких оладий и никакого карамельного сиропа, пока не почистишь зубы!
— А я и не хочу твоих оладий! — назло соврала Ула и тут же поверила, что ничуточки не голодна. — И сироп я не люблю!
Ула убежала в комнату, но мама скоро зашла к ней с тарелкой оладий.
— Я хотела отпустить тебя погулять до обеда, но теперь тебе придётся сидеть здесь.
Ничего не ответив, Ула запрыгнула на кровать и спряталась под подушку.
— Ты можешь всё исправить: почистить зубы, позавтракать, убрать игрушки и вытереть пыль. Сегодня Дед Мороз заглядывает в каждое окошко и проверяет, кто достаточно хорош, чтобы получить подарок?
Не дождавшись ответа, мама вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь.
Ула полежала ещё, полежала, потом встала, изо всех сил пнула красно-синий мячик — до боли в лапе! — и отвернулась от остывающих оладий, будто кто-то мог её увидеть. Она решила больше ни за что не есть! Совсем никогда!
Солнце лилось сквозь замороженное окно, растекалось по ломаным дорожкам и диковинным перьям. Вот бы сейчас туда, поиграть в снежки!
Ула уткнулась в стекло и сощурилась — будто что-то рыжело с той стороны? Отогрев снежинки дыханием, она потёрла локтем, потом ещё и ещё раз, пока в морозных узорах не проглянул кружок голубого неба. Тогда Ула прижалась к нему носом — и! — отшатнулась.
С той стороны чернел такой же блестящий нос!
Медленно Ула поднесла к кружочку глаз и заморгала — слишком ярко! Но сквозь слёзы она разглядела рыжую шёрстку и блестящие глазки. Ула прижалась ещё сильнее, чуть не раздавила нос…
…И лисёнок с той стороны стекла оказался в комнате!
Взъерошенная и чумазая гостья отряхивалась рядом с Улой на подоконнике. Снег с неё таял лужицами. Ула даже ткнулась в одну и фыркнула — настоящая.
— Ты кто? — спросила Ула. — Дед Мороз?
Незнакомка расхохоталась, обнажив зубки, которые вряд ли сегодня чистила. Да и фуфайка вся наперекосяк и заляпана. Но лисичка так мило вздёрнула на макушке ушки и заявила:
— Зови меня Алу, — что сразу понравилась Уле.
Зажмурившись, Алу повела носом:
— М-м-м, карамельный сироп?
— Да, мамины оладьи, — сквозь зубы процедила Ула.
— Они ж почти остыли! Чего ты не съела?
— Не хочу!
— Ой ли! — усмехнулась Алу. — Угостишь?
— Да пожалуйста, — Ула передёрнула плечами.
Лисичка до того аппетитно уминала оладьи, что Ула не могла отвести от неё взгляд.
— Да будет тебе нос задирать! Дед Мороз твой не смотрит, мама не смотрит, налетай давай, обалденные оладьи!
Ула покосилась на окно, но синий кружок уже затянулся новыми снежными узорами.
— Мама сказала сначала почистить зубы…
Алу щедро обмакнула оладью в сироп и прямо немытой лапкой сунула Уле под нос.
Скоро обе лисички улыбались своим отражениям в чисто вылизанной тарелке.
Блестящими, как бусинки, глазами Алу осмотрелась и присвистнула:
— Сколько у тебя игрушек!
Вихрем она промчалась по комнате: трижды подбросила и поймала мячик, покрутила юлу, покатала в коляске куклу, собрала из раскиданных кубиков высоченную башню, а потом запустила в неё со всего размаха подушкой.
Кровать-то так и не заправила!
— Тише… — прошептала Ула.
— Ой, ладно тебе! — и подушка полетела прямо Уле в лицо.
Тогда Ула накинула на Алу одеяло — и они, хохоча, покатились по комнате, ещё больше рассыпая игрушки.
Когда Алу наконец вырвалась, она хлопнула Улу по плечу и с криком: «Салочки! Догони!» бросилась в коридор.
Ула — за ней.
Алу залетела в чулан к умывальнику.
Ула — за ней.
Алу перевернула таз и прыгнула обратно в прихожую.
Ула — за ней и, не успев затормозить, врезалась в белую коробку.
Раздался хруст стекла.
Это была та самая коробка с золотым шутом.
На кухне шипело масло, мама насвистывала под нос рождественскую песенку и ничего не слышала.
— Что теперь будет… — прошептала Ула и сжалась в комок.
— Что-что? — пожала плечами Алу. — Склеить можно.
Но Ула её не слышала и только причитала:
— Папа вернётся с ёлкой, мама увидит…
— Дело плохо, — Алу шустро поводила носом из стороны в сторону. — Иди за мной.
Она решительно направилась обратно в комнату, и Ула, всхлипывая, поплелась за ней.
Простыню Алу скрутила жгутом, один её конец привязала к ножке стола, распахнула окно и выкинула туда другой конец.
— Что ты задумала?! — ахнула Ула.
— Угадай! — Алу улыбнулась до того хитро, что её чёрные усы едва не коснулись ушей.