— Посмотрите, снег улетает! — уже чуть громче повторил всем малыш.
— Васенька, не говори глупостей, — наконец откликнулась мама, качаясь на стремянке под потолком.
— Мелкий, покажи! — Юля прилипла носом к стеклу рядом с братом.
Несколько секунд она молча созерцала снежную феерию, а потом растерянно повернулась к родителям:
— Но он правда улетает! Снег летит вверх!
Мама достала с антресолей и передавала Дине коробки с елочными игрушками. Папа наконец отпилил лысую верхушку у елки и теперь задумчиво стоял с ней посреди комнаты, не зная куда ее пристроить в этом идеальном, начищенном до блеска предпраздничном мире.
На Васю, Юлю и улетающий снег никто не обращал внимания.
— Экологическая и социальная катастрофа одновременно, — присвистнула Юлька, оценив ситуацию.
— Юля, не свисти в доме! — раздраженно заметила мама, распутывая с Диной в четыре руки бесконечную елочную гирлянду.
В прихожей раздался звонок. Заглянув в глазок, Юлька в изумлении распахнула дверь. А, не, не показалась. На пороге стоял Степка Смирнов с обшарпанной трехколесной тележкой дворника дяди Жоры. В тачке важно восседал Мимимитя — снеговик, которого Юлянда со Степным сварганили на днях во дворе.
— Видела, что в атмосфере творится? — озадаченно спросил Степа, закатывая Мимимитю в нарядную новогоднюю квартиру Ковалевых.
— Юленька, кто пришел? — крикнула из комнаты мама.
— Да это ко мне! — недрогнувшим голосом ответила Юля, машинально освобождая проезд для тележки.
— Снег отзывают с земли в срочном порядке. Слишком много претензий со стороны потребителей. Надо предоставить убежище Мимимите, пока вопрос со снеговиками принципиально не решен, — отрывисто сообщил Смирнов, сгружая снеговика посреди Юлькиной комнаты.
— Степной, ты совсем, что ли? — с некоторым восторгом и на всякий случай шепотом спросила Юля. — Как ты вообще с ним в парадную зашел, у нас же консьержка внизу сидит?
— Юлец, я тебя умоляю, — отмахнулся Смирнов. — Адекватно оценивай ситуацию — конец года все-таки.
— И? — задала исчерпывающий уточняющий вопрос Юлька.
— Ну, народ с елками наперевес, кульками, коробками…У людей в голове годовые отчеты, в руках пакеты с распродажи, в телефоне — скидки, акции, новые заказы…
Юлька быстро протерла грязные следы от тележки в коридоре, пока местный Дина́завр опять не прилетел с инспекцией.
— Ну и нет никому никакого дела до снеговика, едущего на четырнадцатый этаж в тележке. Тем более он же как бы не один был, а со мной все-таки. Тетя Люся — консьержка ваша, похоже, решила, что мы с Димычем к тебе. «Добрый вечер, мальчики!» — так и сказала, как обычно.
Юлька представила эту картину и невольно хмыкнула.
— С нами в лифте мамаша одна ехала с пупсом, как ваш Васька. Малец на нас с Мимимитей глазами хлопает, слова в стишке новогоднем путает, а она ему такая строго: «Гоша, читай с выражением, все как я тебя учила, повторяй за мамой», и он, бедняга, что-то лопочет там про варежки и снегирей. Прикинь, они до девятого этажа доехали, она снеговика так и не заметила.
— Ладно, убедил, — кивнула Юлька. — Чего ты вообще с ним приперся, он же растает дома.
— Ну, на улице сейчас ему опаснее, там же это… Снег отзывают, говорю, — опять напомнил Степка. — Снеговики в опасности, некоторых эвакуируют специальные службы…
— Смирнов, ты заболел, может? — с сочувствием посмотрела на друга Юлянда.
— Ты знаешь, что со снегом творится? — напомнил Степа.
— Ну, «снег улетает», как Василий заметил, это я видела, — согласилась Юльча. — Кто его отзывает? Куда? Почему снеговики в опасности? Какая эвакуация? Что ты несешь?!
— Надо срочно что-нибудь придумать, Мимимитя уже таять начинает, пока ты сто вопросов в минуту задаешь, — заметил Степной.
— Ага, сейчас мы на нем как раз испытаем магическую силу слова, — засуетилась Юлька.
— Чего? — недоверчиво просопел Смирнов.
— Хорошенький он все-таки получился, — Юлянда с умилением поправила на снеговике старую красную кастрюльку в белый горошек. — Мимимимишный такой Жалко даже так с ним… Надеюсь, у него характер от этого не испортится.
— Ковалева, ты чего? — с трудом формулировал мысли Степной.
— Значит, так, будем поддерживать необходимую отрицательную температуру всеми доступными способами, — деловито засуетилась Юлька.
Она обкладывала снеговика открытыми книгами с кислотными обложками.
— Че такое? — поморщился лучший друг.
— Ну Динкины ужастики — леденящие душу истории. Так на обложках написано, я не читала. Но Дианыч во сне от страха вопит после них. Может, сработает.
— Аааа, — задумчиво протянул Степка. — Если «леденящие кровь», то можно… Хотя я думал, ты просто пельменей притащишь из морозилки.
— Пельмени тоже пригодятся, — согласилась Юльча. — Но лучше бы ты свой дневник захватил, вот где ужас-то реальный.
— Да ладно, — хмыкнул Степной. — Давай ему просто новости политические включим на ноуте — пусть стоит, боится, коченеет от страха.
— Ну, это уже совсем жестко, у него от таких потоков информации кристаллическую решетку снега изнутри перекорежит, — вздохнула Юлька.
Но ноут на всякий случай включила.
В комнате заметно похолодало, и лужица вокруг снеговика покрылось корочкой льда.
— Ладно, на голову все-таки пельмени положу и клюкву замороженную, — притащила Юлька из морозилки яркие пакеты с полуфабрикатами. — Мозг все-таки поберечь надо, он даже снеговику еще пригодится.
В Юлькину комнату на цыпочках прокрался Василек.
— Вот еще, — протянул он чашку. — У мамы мороженое выпросил. Клубничное…
— Давай, тоже пригодится, — улыбнувшись, согласилась сестра. — Смотри, сюда пристрою твою чашку, — Юльча надежно замотала мороженку в дырявый шарф Мимимити. — Будет она ему самое сердце согревать, то есть холодить, конечно.
Смирнов не выдержал и захихикал.
— Чего ты ржешь, — цыкнула на него Юльча. — Рассказывай уже давай.
— Да чего рассказывать-то? — сразу занервничал Степной. — Помнишь, девчонки визгливые из красного дома снеговиков у наших качелей налепили? Когда снег еще липкий шел два дня назад, помнишь?
— Ну, — согласно кивнула Юлянда.
— Так вот. Лежу я сегодня во дворе, то есть сижу, значит, на качелях…
— Лежишь или сидишь? — с подозрением уточнила Юль.
— Да какая разница! Не в этом дело! — начал оправдываться парень.
— Понятно, ангелов, значит, снежных ходил делать без меня, — легко докопалась до истины Ковалева. — Тоже мне лучший друг!
— Ходил, — виновато признался Степан и шмыгнул носом. — Да я просто мимо шел, а там такой снег чистый, свежий нападал, и оно как-то само получилось…
— Понятно, — примирительно заявила Юлька. — Я бы тоже не устояла… Дальше давай!
— Ну вот, лежу, значит, я весь в снегу, руками-ногами машу, а тут, судя по звуку, со стороны качелей машина какая-то подъезжает… Наверное. Ну я же ее не видел, — наконец начал излагать Степыч. — Ну и выходят из машины, значит, они… эти… Короче, их я тоже не видел. И начинают снеговиков тех забирать. И еще разговаривают так между собой… Странно, конечно… Один ворчит недовольно, мол, совсем люди неблагодарные пошли, ничего их не радует. Идет пушистый снег — они недовольны, что снеговиков лепить нельзя, в снежки не поиграешь. Идет снег липкий для снеговиков — лыжники начинают претензии предъявлять, что кататься невозможно. Мало снега — агрономы, фермеры, дачники погоду клянут, мол, урожаи померзнут. Много снега — в городе все ругаются, что пройти невозможно, дворники не справляются, пробки из-за снегоуборочных машин стоят. Запустили метель колючую с ледяной крошкой, как режиссер один просил для съемок своих концептуальных, так все остальные носы по шарфам попрятали и опять недовольны погодными условиями. Автомобилисты вообще никакому снегопаду не рады. Пассажиры в аэропортах жалобы пишут, если рейсы из-за снега задерживают. Ну а если уж население столько претензий предъявляет, то решили, значит, снег изъять из оборота как товар какой негодный. Виданное ли дело, чтобы капризы все людские природа исполняла! В старые добрые времена даже помыслить о таком не могли!
— Вообще… — протянула Юлянда.
А Смирнов продолжил:
— Ну а тут второй, значит, спорить с первым начинает. Мол, меняются стандарты обслуживания потребителей, большое внимание уделяется мнению населения, и если люди всегда снегом недовольны, регулярно высказывают претензии о погодных условиях, то осадки, как особо раздражающий фактор, будут отозваны впредь до принятия окончательного решения по вопросу снабжения земли снегом и дождем.
— Ничего себе завернули! — по привычке присвистнула Юлька.
— Ну а че, может, они и правы по большому счету, — задумчиво сказал Степан. — Все вокруг вечно жалуются, зануды такие — слушать противно.
— А дальше, дальше-то чего? — волновалась Юлька.
— Ну а дальше, как понял, они снеговиков тех в свою машину загрузили. Аккуратно старались, чтобы не повредить. Потому что двойственная у них природа, что ли… Вроде и снег, с одной стороны, а с другой — творческое он произведение, в которое кто-то душу свою вложил. Изъять велено, но вопрос по снеговикам будет решаться отдельно, как сказали. Возможно, еще будет распоряжение вернуть их по местам, ибо созданы они с радостью, поэтому общие правила о негативном восприятии снега на них, возможно, распространяться не будут.
— И что, как мы теперь без снега жить-то зимой будем? — не на шутку уже распереживалась Юлянда. — Может, теперь Мимимитя — последний снеговик на земле?!
— Вообще-то да, у них рейд, они все дворы в поисках снеговиков объезжали. Как об этом услышал, я сразу у дяди Жоры тележку выпросил и к тебе, значит…
— А весной, что, они нам дождь запретят? — Юлька не унималась. — На любой дождь тоже вечно кто-нибудь жалуется.
Степной только плечами пожал:
— Не было про это разговора. Не знаю…
— Что же нам теперь делать? — Юлька бегала по комнате и заглядывала в окно. — Смотри, снега уже почти совсем не осталось! Позавчера такие огромные сугробы намело, а сейчас земля везде просвечивает.