Пытается сохранить остатки собственного достоинства и треплет подошедшую Алису по плечу, с усилием выдавливая «до встречи, зайчонок».
— Пока, мам, — растерянно роняет дочка, но быстро переключается на положительные впечатления, демонстрируя приобретение. — Красивый?
Протягивает фигурку хрустального ангела с аккуратными крыльями и неосознанно льнет к обнимающей ее Юле.
— Очень.
Глава 18.1
Юля
— Вот это примерь, Юль.
Вчера пиар-агент Демьяна, Ленчик, в пух и прах раскритиковал простое серое платье, которое я собиралась надеть в ресторан на помолвку, и теперь вместе со мной ходит по модным бутикам. Недобро щурится, отвергая скромные наряды, скептически выгибает бровь и упорно изображает из себя фею-крестную, решившую превратить замарашку-Золушку в настоящую принцессу.
— Нет, Лень. Это явный перебор.
Внимательно изучив персиковое облако с рукавами-фонариками и длинным шлейфом, я возвращаю его обратно на вешалку и упрямо шагаю мимо стеллажей с рюшами, кружевом, стразами. От всего этого великолепия нещадно режет глаза, хочется кофе, хот-дог и на ручки. Ноги гудят от намотанных метров, и я почти решаюсь поставить вопрос ребром и отправить Парфенова в далекие дали, когда взгляд падает на изящный брючный костюм, спрятавшийся в самом углу.
Широкие брюки, завышенная талия, длинный пиджак. Глубокий темно-синий цвет. Ничего лишнего.
— То, что надо!
Вцепившись в находку, я едва не бегом припускаю в сторону примерочных и мысленно затыкаю уши, чтобы не слышать Ленькиных возражений. В кабинку влетаю так, словно за мной гонится одержимый маньяк или стадо бешеных собак, и торопливо задергиваю шторку.
— Я в домике.
Подмигиваю своему усталому отражению и уже не спеша переодеваюсь. Ткань приятно льнет к телу, подчеркивает все, что нужно, и скрадывает недостатки. Даже если Парфенов выразит свое категоричное «фи», я все равно куплю этот костюм.
— Ну, как?
Покрутившись перед зеркалом, я выныриваю из-за занавески и напарываюсь на восхищенное «вау». Вопреки моим прогнозам, медийщик одобрительно кивает и показывает большой палец.
— Здорово! Не забыла? Завтра в два часа в салоне.
— Помню.
Отмахнувшись от Леонида, я возвращаюсь в спасительную кабинку, а у самой поджилки трясутся. При мысли, что завтра придется предстать перед толпой любопытных людей, пришедших поглазеть на помолвку скандально известного депутата, начинает сосать под ложечкой.
Волнение не стихает и на следующее утро, а к назначенному времени и вовсе растет в геометрической прогрессии. Организм отказывается воспринимать грядущее действо, как фикцию, и выбрасывает в кровь лошадиную дозу адреналина.
Кажется, еще немного, и я упаду в обморок прямо на пороге пафосного заведения «Ля Руж».
— А вот и наша невеста.
Довольный, Парфенов подливает масла в огонь моего беспокойства и решительно подталкивает меня к девушке с фиолетовыми волосами и приличных размеров татуировкой-драконом на пол шеи.
— Лейла. Приятно познакомиться.
— Юля.
Смущенно блею я и с опаской усаживаюсь в крутящееся кресло. Боюсь, что на голове у меня соорудят какое-нибудь экстравагантное гнездо или организуют взрыв на макаронной фабрике, и не знаю, куда деть похолодевшие ладони.
— Чай? Кофе?
— Нет, спасибо.
Отказываюсь, подумав, что коричневое пятно на брюках — это не то, что мне сейчас нужно, и трусливо зажмуриваюсь, пока парикмахер втыкает плойку в розетку.
— Все хорошо, Юль. Можешь смотреть.
Посмеиваясь, Леня постукивает по моему плечу и соглашается выпить чашечку капучино, пока я осторожно открываю один глаз. Результат трудов Лейлы превосходит мои ожидания — крупные локоны мягкими волнами обрамляют лицо и красиво блестят. Так что я уже смелее открываю второй глаз и с облегчением выдыхаю.
— Так, Юля, на самом торжестве избегай провокационных вопросов. Если не знаешь, что говорить — улыбайся и молчи. Демьян тебя подстрахует.
Оседлав любимого конька, Парфенов с упоением принимается за инструктаж, а у меня руки нервно подрагивают и желудок подпрыгивает к горлу. Я так сильно волновалась с самого утра, что не смогла осилить даже пол бутерброда.
— А целоваться на камеру не придется? — забыв о голоде, я выпаливаю внезапно пришедшую на ум глупость и густо краснею от твердого Ленькиного.
— Скажу целоваться — будете целоваться.
Глава 18.2
От обрушивающихся на меня картинок стайка бабочек испуганно взмывает вверх и щекочет живот. Кружится хаотично, мечется и никак не желает угомониться, пока я их не осаживаю. Аккумулирую девичью гордость, вспоминаю про независимость и кошусь на пиар-агента, прихлебывающего кофе, исподлобья.
— Леонид, прихлебывающего кофе, — раздаю тоном строгой учительницы, поймавшей пятиклашку на списывании, и, кажется, мешаю визажисту заняться делом.
Слишком активно жестикулирую и нервно ерзаю в кресле, осознавая, что не готова к подобному повороту событий.
— Расслабься. Я пошутил, Юль.
Выдержав поистине мхатовскую паузу, успокаивает меня Парфенов и улыбается, словно нашкодивший мальчишка, который получил разнос, но остался доволен шалостью.
Еще час в салоне «Ля Руж» проносится незаметно. Я погружаюсь в свои мысли, вспоминаю школьный выпускной и танцующего Демьяна и не замечаю, как на веки ложатся мерцающие перламутровые тени, щеки окрашивают румяна, а на губах появляется блеск.
Из зеркала на меня взирает немного встревоженная эффектная незнакомка с загадочным взглядом.
— Готово.
— Спасибо, девчонки. Идеально.
Оценив мой образ, Ленчик благодарит фей красоты и помогает надеть мне шубу. Галантно подставляет локоть, чтобы я могла на него опереться, и умудряется параллельно звонить Ларину.
— Да закончили мы, закончили. Не кипятись, — выслушивает эмоциональную тираду моего фальшивого жениха и иронично хмыкает. — Волнуется.
Выбор места, где должна пройти помолвка, конечно, меня потрясает. Ленька с Демьяном расстарались и арендовали ресторан на шестьдесят втором этаже известной стеклянной башни. От потрясающих видов захватывает дух, хочется незамедлительно прижаться носом к стеклу и любоваться открывающейся панорамой. Весь город как на ладони — высотки, Москва-река, улочки.
Приклеившись к полу, я стараюсь не думать, что на эти деньги можно было накормить пол голодающей Африки, но сомнения против воли лезут в голову. Я не привыкла к роскошным банкетам, не знаю половину собравшихся гостей и наверняка облажаюсь.
— Лень, а еще не поздно отсюда сбежать?
Поддавшись панике, я дергаю избавившегося от верхней одежды Ленчика за лацкан пиджака и намереваюсь круто развернуться на обутых по случаю туфлях на высокой шпильке. Правда, порыв затухает так же стремительно, как и рождается. Демьян обнаруживает наше с Парфеновым появление и решительно движется по проходу, отмахиваясь от пытающихся заговорить с ним приятелей.
Спокойный, как танк, умопомрачительный в белой рубашке и синих дизайнерских джинсах, он приклеивает к себе всеобщее внимание и заставляет системы в моем организме сбоить.
Я застываю. Обращаюсь в каменное изваяние и не могу пошевелиться до тех пор, пока Ларин не преодолевает разделяющие нас метры. Мучительно долго скользит по мне нечитаемым взглядом, а я все эти мгновения, растянувшиеся в вечность, гадаю, почему его изумрудные глаза превратились в антрацитовую бездну.
Или это играет со мной разгулявшееся воображение и приглушенный мягкий свет?
— Привет.
Кое-как справляюсь с охватывающей тело дрожью и не узнаю собственный голос. Он низкий, хриплый, дребезжащий. С намеком на что-то личное, доступное только нам двоим.
— Здравствуй, Юль. Ты очаровательна.
В отличие от меня, Ларин совсем не нервничает. Он по-хозяйски ловит мою ладонь и умело целует каждый палец, отчего жар затапливает каждую клеточку и становится трудно дышать. Воздух как-то странно циркулирует в легких, возвращается усмиренный тремор, мозги в очередной раз превращаются в густое желе.
Дезориентированная, я перестаю различать звуки, игнорирую вспышки фотоаппаратов, которые должны нас слепить, и полностью сосредотачиваюсь на смелых дразнящих прикосновениях.
Примеряю на себя образ желанной женщины, к ногам которой мужчина готов положить целый мир, и хотя бы один вечер не хочу думать о том, что все это — фальшь.
Глава 18.3
— Шикарный костюм. Проголодалась?
Убедившись, что я окончательно и бесповоротно растаяла, Демьян все-таки выпускает мою пылающую конечность. Правда, выдерживает без физического контакта не дольше пяти секунд и вскоре приобнимает меня за талию. Касается носом уха и явно испытывает удовольствие от того, что цветом я сравниваюсь с кроваво-красным маком.
— Не знаю.
Прислушавшись к собственным ощущениям, я неопределённо мотаю головой. Возможно, стоило бросить в рот что-нибудь существенное соленого крекера, но нервы все ещё продолжают убивать аппетит. Они скручиваются тугим комком за грудиной и запускают электрические импульсы там, где Демьян меня касается.
— Только не говори, что ты на диете! Здесь просто божественные десерты.
— Я и диета, Ларин? Серьезно? По-моему ты меня с кем-то путаешь.
Я постепенно обретаю уверенность и теперь смеюсь звонко и искренне, окунаясь в нахлынувшие воспоминания. И в школе, и в универе, когда мы заскакивали после занятий в Мак, я набирала полный поднос еды. Каким-то непостижимым образом уничтожала большую упаковку картошки фри с тремя сырными соусами, в два счета проглатывала огромный гамбургер и отправляла ухмыляющегося Демьяна за пирожком с вишней и стаканчиком мороженого. При этом умудрялась не поправляться и периодически вызывала приступы зависти у голодающих одногруппниц.
— Обожаю девушек, которые не считают лишние калории и могут съесть кусок пиццы ночью.
От незамысловатого комплимента стайка бабочек снова активизируется в животе, и я шагаю легко, словно парю над полом. Правда, в эйфории я пребываю не долго. Приземляюсь жестко на землю, сталкиваясь взглядом с бывшей Ларина.