Мягко убеждает меня Сладкова, и я поддаюсь на ее уговоры, подталкивая дочку к приветливо виляющим хвостами псам.
— Спасибо!
Отклеивается от меня Лиса, и в эту секунды на крыльце появляется жена Лебедева вместе с сыном. Румяная, в розовой куртке и бежевой шапке, Кира обнимает русоволосого мальчишку и источает гармонию и умиротворение.
— Привет, соседи! На чай зайдете?
Машет нам ладошкой в розовой варежке и заставляет забыть о том, что я и ее муж, вообще-то, непосредственные конкуренты, которые должны грызть друг другу глотки и подставлять подножки.
— У нас мед есть, липовый. И вишневый штрудель.
В эту секунду я даже немного завидую Лебедеву. У него с супругой в отношениях явно полный порядок. У нас же с Юлей пока все зыбко и призрачно. Не обманывают только мурашки, рассыпающиеся от прикосновения Юлиных пальцев к моему запястью.
Глава 22.1
Юля
Мы сидим на диванчике в гостиной у Лебедевых и ждем, пока Кира принесет чай. На столе уже стоят блюдца, одуряюще пахнет обещанный липовый мед, а присыпанный сахарной пудрой штрудель так и манит отломить кусочек и убедиться, что на вкус он такой же нежный, как и на вид.
Алиса вместе с младшим сыном Лебедевых, Артемом, играет с Лаки и Люком. Демьян о чем-то беседует с Никитой вполголоса, а я прячу нос в воротник свободного свитера и поджимаю под себя ноги.
То ли так действует смена обстановки и величавые горы, укрытые снежным покрывалом. То ли сказывается пойманный дзен и оставшиеся в далекой Москве проблемы. Но я полностью лишаюсь страха сделать что-то неправильно.
Меня не преследуют объективы многочисленных фотокамер. Журналисты не ловят каждое слово. Это расслабляет.
— А старшего почему с собой не взяли? — интересуется у Лебедева Демьян и первым тянется за десертом. Пачкает губы в вишне, причмокивает от удовольствия, облизывается.
Проголодался.
— Митьку? Он не захотел. Взрослый стал, понимаешь. Там друзья у него, симпатичные одноклассницы. Да пусть гуляет, ради Бога, — усмехается Никита и выцарапывает у Киры из рук свою порцию штруделя.
— Не переживаешь, что влезет куда-нибудь?
— Нормально. Там сестра моя. Присмотрит.
Отмахивается Лебедев, я же проглатываю изумленное «оу». Если верить официальной биографии, Никита старше Демьяна на пять лет. Но мне кажется, что он мудрее нас обоих на целую жизнь.
Этот мужчина совершенно точно не парится по пустякам. Не обращает внимания на то, что о нем говорят окружающие. И не стесняется говорить правду в лицо собеседнику.
Это… подкупает.
— Кушай, Юль. Не стесняйся.
Разлив чай в чашки, Кира усаживается рядом со мной. Держит на весу две тарелки и смотрит выжидающе, как будто боится, что мне может не понравиться ее стряпня.
— Спасибо.
За время, пока я размышляю о чете Лебедевых, дети успевают помыть руки и подтянуться к столу. За обе щеки уплетают кулинарный шедевр, вымазываются, смеются.
Впервые за последний месяц мы никуда не спешим, не опаздываем, не гонимся за повседневной рутиной. Не воюем с вредными проверяющими или корреспондентами, не сбиваемся с ног из-за скопившихся заказов или отложенных встреч, не доказываем ничего враждебному миру.
Просто живем. Просто наслаждаемся каждым мгновением. И не заглядываем в завтрашний день.
— Очень вкусно, правда.
Свой кусок штруделя я уничтожаю очень и очень быстро. Блаженно облизываю пальцы. Никто не указывает на отсутствие у меня манер. Да и кому указывать, если Кира с Никитой делают то же самое.
Выпив по второй кружке чая, мужчины одеваются и выходят на просторную террасу подышать воздухом. Дети возвращаются к развалившимся на ковре пушистикам. Мы же с хозяйкой дома остаемся сидеть на диване.
Поглядываем друг на друга из-под полуопущенных ресниц. Гадаем, кто первой из нас нарушит молчание.
— Вы с Демьяном очень гармоничная пара. Я еще тогда на шоу заметила. Ты так трогательно его поддерживала, — негромко произносит Кира и улыбается чему-то своему, спрашивая. — Давно с ним знакомы?
— Со школы, — признаюсь робко и неумолимо краснею. — Он всегда меня защищал.
— Первая любовь, значит?
— Наверное.
Выдыхаю сипло и нервно тереблю прядь волос, упавшую на нос. Не хочу посвящать собеседницу во все детали наших с Лариным отношений. Эта версия прекрасно укладывается в легенду о том, почему мы с Демьяном так быстро сошлись после его развода.
— Здорово. Помолвку вашу отметили. На свадьбу-то пригласите?
Замираю. В голове проносится десяток разных образов. Белое платье с расшитым серебряными нитками корсетом и непышной струящейся юбкой. Маленький букет из нежных фрезий. Скромная церемония где-нибудь в Подмосковье. Катание на катере по Москве-реке. Пленительный багряный закат.
Ярко-зеленые глаза Демьяна. Восторженные. Влюбленные. Ясные.
От всех этих картинок в груди стремительно становится жарко и тесно. Сердце вдруг увеличивается в размерах и начинает гулко стучать.
— Позовем, — силой воли запираю фантазию на замок и спешу переключить тему. — А вы как с Никитой познакомились? Расскажешь?
Глава 22.2
— Он поспорил на меня с товарищами по хоккейной команде и даже добился своего. Потом мы расстались из-за его бывшей и снова встретились спустя семь лет. В общем, долгая история…
Отмахивается Кира, а у меня глаза на лоб лезут. Я почему-то была уверена, что у них с Лебедевым все идеально. Ни проблем, ни скандалов, ни скелетов в шкафу.
Остаток вечера протекает спокойно. Мы прощаемся с гостеприимными соседями, обживаем свое шале, наблюдаем за тем, как медленно сумерки опускаются на землю и крадутся по присыпанным снегом тропинкам.
Здесь даже дышится по-другому. От лишенного выхлопных газов воздуха кружится голова.
Следующие несколько дней мы с неугасающим энтузиазмом исследуем окрестности, катаемся на ватрушках и открываем для себя небольшое кафе, где подают хачапури по-аджарски. С хрустящей корочкой, яйцом, брынзой, сулугуни и зеленью. Такой аппетитный, что я каждый раз непременно закапываю слюной стол.
Спасибо Демьяну, в этом волшебном месте я чувствую себя птицей, взмывшей ввысь и расправившей крылья. Градус счастья растет с небывалой скоростью и к вечеру тридцать первого декабря достигает своего пика.
— Привет, мамуль. С наступающим вас! Обними папу. У нас все отлично. Уютный домик, природа, тишина. Не зря говорят, лучше гор могут быть только горы. Надо как-нибудь взять Темку с Серегой и махнуть сюда. Голос радостный? Конечно! Я так давно не отдыхала. Душой. Еще раз с праздником! Целую.
Завершаю звонок, убедившись, что у родителей все в полном порядке, и продолжаю нарезать свой фирменный салат с тунцом и моцареллой. По комнате ползет аромат мяса и печеного картофеля — это Ларин с Алисой сервируют стол.
Закончив с готовкой, я ухожу в одну из спален и там меняю домашний костюм на атласное серебристое платье длиной чуть ниже колен. Оно струится вдоль тела, подчеркивая изгибы, и придает уверенности в собственной привлекательности. Так же, как и легкий макияж, который я успеваю нанести, пока Демьян выключает в гостиной свет и зажигает свечи.
Темнота мягким одеялом укутывает диван, кресла, маленькую стеклянную тумбочку. А вот гирлянда на елке, напротив, только ярче сияет. Переливается красным, желтым, голубым и напоминает, как мы семьей встречали Новый год в детстве.
Кушали всеми любимый оливье, начинали обратный отсчет до полуночи и с громким смехом зажигали бенгальские огни. Потом вываливались во двор дедулиной дачи и смотрели, как папа запускает в ночное небо фейерверк.
— Ну, что, девчонки! Попробуем шашлык?
— Да.
— Конечно!
Галдим с Алисой наперебой и занимаем места по разные стороны от Демьяна. Хохочем, поливаем мясо белым чесночным соусом и неторопливо вгрызаемся в сочный деликатес. Облизываемся, пьем гранатовый сок и пребываем на вершине блаженства.
Никакие шумные вечеринки в самых крутых ресторанах не заменят это уютное торжество.
— Папуль, — отложив вилку в сторону, Алиса промокает рот салфеткой и осторожно трогает Ларина за рукав темно-синей рубашки. — А Дедушка Мороз точно здесь нас найдет?
— Конечно, милая. Даже не сомневайся. Помощники-снеговики давно рассказали Дедушке, как к нам добраться, — Демьян ласково треплет дочь по щеке и лукаво мне подмигивает, чтобы вскоре подняться из-за стола и направиться к выходу. — Я к Лебедевым на пять минут. Скоро вернусь. Не скучайте.
Глава 22.3
На самом деле, мы с Алисой едва успеваем досчитать до двадцати, как в дверь раздается стук и в гостиную входит переодетый Ларин. В красной шубе до пят, с длинной белой бородой и в отороченной мехом шапке. В одной руке у него резной посох, в другой — мешок с причитающимся малышке подарком.
— Здравствуйте, девочки! Ждали дедушку? Готовились встречать?
— Ждали!
Восклицает кроха, соскакивает со стула, огибает стол. Останавливается в паре шагов от Демьяна, приплясывает на месте и не догадывается, что сказку для нее творит любящий отец.
— Дед Моров я настоящий. Из глухой дремучей чащи,
где стоят в сугробах ели, где бураны да метели, где леса дремучие да снега сыпучие, — произносит Ларин с выражением, отыгрывая роль, и треплет Лису по макушке. — В декабре и январе я гуляю по земле. Я хватаю вас за нос, коль морожу — так до слез. Но сегодня я не злой, добрый, щедрый и простой. С вами вместе хоть сейчас я готов пуститься в пляс.
Слова Демьяна служат сигналом к действию, и мы, действительно, пускаемся в пляс. Водим хоровод вокруг елки, поем о том, как зима жила у леса на опушке и солила снежки в березовой кадушке.
Веселье наполняет каждую клеточку, теплотой разливается по венам и сосредоточивается большим светлым шаром за грудиной. И я так благодарна Ларину за этот праздник, что начинает щипать в носу.
— Кто весь год отлично кушал? Занимался, папу слушал? Я такому малышу сюрприз под елку положу.