— Тогда… может быть ты хотела богатства? Влияния? Признания?
— А какая разница? Ты говорил, что желание загадать можно только раз. -
— Да… это верно. Пока что я пытаюсь просто разобраться в сути проблемы.
— Подожди-ка… — Я напряглась, заслышав его тон. Бросив глазеть на небо, я повернулась к мужчине и вперилась в него взглядом. — А что будет, если я ошиблась и желаю вовсе не брака с крутым мужчиной и десяти детей, предлагающихся к ним?
— Думаю, нам следует сейчас сосредоточиться…
— Ник! Отвечай. Немедленно.
— Отменить наш с тобой контракт нельзя никаким образом, кроме одного — исполнения твоего желания. Но раз желание вовсе не желание, то у нас с тобой выйдет замкнутая петля. Я буду раз за разом подбирать тебе новые реальности, ты будешь из них вылетать, всегда что-то будет идти не так. И продолжаться это будет до тех пор, пока мы оба живы.
— То есть… ты хочешь сказать, пока жива я. Если верить твоим словам, то ты бессмертен.
— Я не бессмертен. Я долго живу.
— Ну, да, ну, да, пару тысяч лет, разумеется, — выдохнула я. Ошеломительный эффект от слов Ника вылился в кожу, покрывшуюся мурашками и замершее сердце, которое пропустило несколько ударов.
На что я себя обрекла?
Чего хотела на самом деле?
Как все это могло быть правдой?
И как из этого выпутываться?
Страшные вопросы.
Вопросы без ответов.
— Почему?
— Что «почему»?
— Почему ты должен выполнять мое желание?
— Мы это уже проходили…
— И я что-то не помню ответа!
— Какая разница? Факт есть факт. Кристи, тебе не об этом нужно думать. Если ты прогадала с желанием…. Что ж, это проблема. Если мы не хотим вечной петли и повторяющегося цикла неудач, нужно что-то делать.
— Что ты предлагаешь? Ты же сам говоришь, что изменить желание нельзя!
— Да, нельзя. Но ведь можно изменить себя.
— К чему ты клонишь? — Я нахмурилась.
— К тому, что ты можешь изменить свой внутренний мир. На самом деле, искренне пожелать стать замужней барышней. И тогда, гарантирую, я исполню его в наилучшем виде!
— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать сейчас…
— Нужно заглянуть в себя. Поверь, попытки сбежать от истинных желаний дорого обходятся, я видел это тысячи раз. Нельзя отрицать свою сущность, свои искренние стремления, свои страсти.
— Буддисты с тобой не согласятся.
— Для того, чтобы понять, что делать дальше, нужно понять, с чем мы имеем дело. Расскажи мне о себе, о своем детстве, обычно именно там кроется ответ.
— Да нечего рассказывать… в смысле, у меня все было, как у всех.
— У всех все бывает по-разному.
— Но у меня было все очень обычно! Нормальные родители, нормальная семья, школа, университет, ничего примечательного… — Я пожала плечами.
— И что, ты никогда ничего не хотела?
— Я… ну, не знаю…
— Чем ты увлеклась в раннем возрасте? Может быть, хотела куда-то отправиться? Жить в другом месте? Заниматься чем-то конкретным?
— Я… — Я нахмурилась, пытаясь вспомнить что-то из того, о чем спрашивал Ник. Я силилась изо всех сил, но, казалось, все это было так давно, что и вовсе не являлось правдой.
С детства родители учили быть прилежной. Хорошо учиться, быть ответственной, стараться выбиться в люди. Чтобы все было, как у людей. Так учила мама. Быть взрослой и рассудительной. Так учил папа.
И я стала такой, как они хотели. Хорошо закончила школу, уехала учиться в столице. В университет получилось не сразу, сначала пришлось довольствоваться колледжем, но затем я получила высшее образование. Сразу после окончания я нашла работу. И с тех пор трудилась, не покладая рук. Все надеялась… выбиться в люди. Купить квартиру. Как у всех. Выйти замуж и родить ребенка… как все.
Я с ужасом проследила ход собственных мыслей, будто бы со стороны, а затем взглянула на сидевшего рядом Ника.
Тот выжидающе молчал.
— Я… я не знаю, чего хочу…
— Это я уже понял, — усмехнулся он.
— Нет… не понял… — Я вскочила с места, задышала быстрее обычного. Руки вспотели, а сердце забилось у самого горла. — Я вообще ничего не знаю!
— В каком смысле?
— Я не знаю, кто я на самом деле! Я не знаю, чего на самом деле хочет мое сердце! Я всю жизнь жила по правилам, которые мне объяснили в детстве, я всегда подчинялась традициям, я не думала своей головой! Никогда! Родители сказали окончить школу с медалью? Я окончила. Сказали отучиться на финансиста? Пожалуйста, у меня есть диплом! Всю жизнь я стремилась к показному благополучию, потому что так заведено! Заведено выйти замуж, родить детей, купить квартиру, минивэн, понимаешь?!
— Ну… как бы весь мир примерно так и живет… — с усмешкой на губах произнес Ник.
— Прямо уж весь?
— Разумеется, есть исключения, люди не от мира сего, так скажем, — он неопределенно взмахнул рукой. — Ученые, творческие личности… не сказать, что их много…
— Но они ведь есть?!
— Есть. Но ты ведь не относишься к их категории.
— Да, но…
— Слушай, — Ник немного подался ко мне, — я согласен с тобой в том, что ты копаешь в нужном направлении. Самоанализ — важная вещь. Для того, чтобы ты поняла плюсы желания, от которого ты отказываешься, нужно изучить минусы того самого, настоящего, которое и мешает нам с тобой. К сожалению то, что я услышал на данный момент подводит нас к тому, что ты верно заметила — все очень обычно. Многие живут по указке родителей. Нам нужно подобраться ближе к сущности.
— Черт… я не знаю… я бы правда хотела тебе ответить, что всю жизнь мечтала стать какой-нибудь актрисой или балериной, но боюсь, что всю жизнь была настолько замкнутой и нерешительной, что даже мысли не допускала о том, что могу хотеть чего-то, чего не хотели от меня окружающие люди.
— Что ж… тогда у меня есть лишь один вариант решения проблемы.
— И какой же? — с опаской протянула я.
— Нам надо отправиться к тебе домой!
— Что?! С ума сошел?! У меня консервативные родители, нам несдобровать!
— А кто сказал, что они нас увидят?
— Опять твоя магия, да фокусы?
— А как же?! Давай, иди сюда, — Ник весело улыбнулся и похлопал ладонью по древу скамьи.
— Что-то мне уже не хочется…
— Ну-ну, перестань, разве кто-то еще может похвастаться путешествиями во времени?
— Что?!
Я не успела выразить свое возмущение до конца, как большая, теплая ладонь Ника легла на мое плечо и легонько его сжала. Мир вокруг мигом завертелся, сужаясь до единой точки и последнее, что я успела в нем различить — это улыбающиеся карие глаза, в которых плясали чертики.
Глава 4
Поиски себя или кто я, черт возьми?!
— Я не помнила всего этого…
Я нахмурилась и с недоумением взглянула на коньки, лежавшие у меня на коленях.
— Тебе помочь или сама наденешь?
— Что мы здесь делаем?
— Пытаемся вернуть тебе детскую непосредственность.
— Очень смешно, — я хмыкнула, но за коньки все же взялась. — Дурацкая затея. Плохо закончится. Моим падением. Очередным.
Мы с Ником все-таки отправились в прошлое и там произошло то, чего я совсем не ожидала. Я вспомнила.
Я вспомнила все то, что всегда загоняла как можно дальше, в самую глубь своего сознания.
То, как родители не поддерживали ни одного моего начинания. То, как я мечтала кататься на льду и заниматься этим профессионально. То, как постоянно слышала о том, что это дорого и не целесообразно. То, как мне в пример постоянно ставились кузины, соседки, одноклассницы, кто угодно. То, как меня ни разу ни за что не похвалили. То, как мама выбрасывала мои купленные тайком книги по истории и мифологии других народов. После того, как мечта о катке оказалась похороненной, я увлеклась историей, но и это моя семья зарубила на корню. В итоге я все предпочла забыть. Вычеркнуть. Убрать из себя, своих мыслей и своего сердца.
— Я не стояла на льду… больше двадцати лет, кажется… Ник, это правда закончится травмой!
— Трусишь?! — задорно поинтересовался мужчина, а глаза его зажглись недобрым блеском. Он явно так или иначе собирался затащить меня на пустой каток.
— Конечно, трушу! Я бы посмотрела на тебя, если бы твоя задница не была такой бессмертной!
— Сколько еще повторять — не бессмертный я! Ну, посмотри на меня! — рыжий развел в стороны руками, задорно улыбнулся и уже через секунду пошатнулся, не удержал равновесие и грохнулся той самой задницей, о которой я ранее упоминала, на холодный, твердый лед.
— Доигрался? — хмуро выдала я.
— Кристи, пойми, если ты чего-то хочешь, — начал философствовать пришелец, — к этому нужно стремиться. Нельзя бояться падений. Нельзя отказываться от мечты только потому, что что-то может не получится. Нельзя отказываться от жизни только потому, что в какой-то момент может стать больно. Жизнь — это взлеты и падения. В основном, падения. Много падений. Болезненных, тяжелых, позорных. Все свершения, все великие дела строятся через горы неудач, отказов и невероятную силу духа. Чтобы что-то построить, придется очень долго получать по морде. Но, в конечном итоге, оно будет того стоить. Ты же не живешь, просто прячешься.
Я молча слушала Ника и понимала, что в чем-то… да, нет, наверное, во многом он прав.
Я пряталась. Убегала. Делала так, как мне скажут. Просто, чтобы от меня отстали. Чтобы не разочаровывать. Чтобы не падать и не ударяться. Такая вот трусливая тактика. И вот, к чему она меня привела. Я разговаривала на пустом катке с рыжим пришельцем, который учил меня уму-разуму после того, как мы с ним побывали в моем прошлом.
— Давай. Выходи на лед. Медленно. Осторожно. Но выходи. Все получится. Обещаю.
— Откуда ты можешь знать? — Я опустила взгляд на коньки, которые уже были на ногах.
— Не знаю. Просто верю. И ты верь. Это главное.
— Вера?
— Да. Вера в себя.
— Но я не верю в себя… — тихо произнесла я. Ник поднялся, смахивая на огромную корову на льду, и медленно подкатил ко мне. Протянул свою большую, горячую ладонь.