У меня возникло ощущение, что мы говорили уже не о Квиле. Я весело ответила, подначивая его:
– Конечно, однако, с учетом разницы во взрослении между мальчиками и девочками, может, считать в собачьих годах? Тогда я получаюсь лет на двенадцать старше?
Он рассмеялся.
– Ладно, но если уж на то пошло, надо быть примерно одного размера. Ты такая маленькая, что мне придется сбросить тебе десяток лет.
– Метр шестьдесят – вполне нормальный рост, – фыркнула я. – Я же не виновата, что ты такой дылда.
Вот так мы подначивали друг друга до самого Хокиама, продолжая спорить о формуле определения возраста. Я проиграла еще пару лет, потому что не знала, как поменять колесо, но отыграла год за то, что вела дома все счета. Мы добрались до «Чекера», и Джейкобу снова пришлось сосредоточиться. Здесь мы нашли все остававшееся по его списку, и Джейкоб был уверен, что наша поездка оказалась очень успешной.
Когда мы вернулись в Ла-Пуш, мне исполнилось двадцать три года, а ему тридцать – он явно накидывал себе года за свои умения.
Я не забыла главную причину всего этого, и, хотя наслаждалась жизнью даже больше, чем мне казалось возможным, мое изначальное желание нисколько не угасло. Мне по-прежнему хотелось обманывать. Бессмысленно, конечно, но мне было как-то все равно. Я стремилась стать настолько безрассудной, насколько это было возможно в Форксе. Я не останусь единственной стороной, соблюдающей не имеющий ценности договор. Стремление проводить время с Джейкобом требовало куда больше дерзости, чем я ожидала.
Билли еще не вернулся, так что мы смогли спокойно, не скрываясь, разгрузить добычу. Как только мы все разложили на большом листе пластика возле ящика с инструментами, Джейкоб сразу же принялся за работу, продолжая болтать и шутить, пока его пальцы со знанием дела перебирали лежавшие перед ним железяки.
Руки у него двигались просто потрясающе. Они казались слишком большими для тонкой работы, которую выполняли с легкостью и точностью. Занятый делом, Джейкоб выглядел грациозно. До тех пор, пока не поднимался на ноги. Тут его рост и огромные ступни делали его почти таким же опасным, как и я.
Квил и Эмбри не появлялись: наверное, они восприняли вчерашнюю угрозу всерьез.
День пролетел слишком быстро. За дверью гаража стемнело гораздо раньше, чем я ожидала, а потом мы услышали, как нас зовет Билли.
Я подскочила, чтобы помочь Джейкобу все быстро убрать, но замялась, потому что не знала, что мне можно трогать, а что нельзя.
– Оставь все как есть, – сказал он. – Я попозже еще поработаю.
– Ты давай не забывай уроки и все прочее, – немного виновато произнесла я. Мне не хотелось, чтобы он вляпался в неприятности. План касался только меня.
– Белла?
Мы оба вскинули головы, когда из-за деревьев, гораздо ближе к нам от дома, раздался голос Чарли.
– Вот блин, – пробормотала я. – Иду! – крикнула я в сторону дома.
– Пошли, – улыбнулся Джейкоб, которому явно нравилась заговорщическая атмосфера.
Он выключил свет, и на какое-то мгновение я ослепла. Джейкоб схватил меня за руку, вывел из гаража и потянул за собой между деревьев, легко ступая по знакомой тропинке. Ладонь у него была шершавой и очень теплой.
Хоть мы и шли по дорожке, но то и дело спотыкались в темноте. И захохотали, когда показался дом. Смех наш звучал не очень искренне, но все же весело. Я была уверена, что он не заметит в моем голосе легкие истерические нотки. Я не привыкла смеяться, мне стало хорошо, но вместе с тем очень не по себе.
Чарли стоял на небольшом заднем крылечке, а Билли сидел в дверях у него за спиной.
– Привет, пап, – хором сказали мы и снова рассмеялись.
Чарли смотрел на меня широко раскрытыми глазами, его взгляд метнулся к державшей мою ладошку лапище Джейкоба.
– Билли пригласил нас на ужин, – рассеянно произнес Чарли, обращаясь к нам.
– Спагетти по моему секретному рецепту. Хранится в тайне многие поколения, – торжественно изрек Билли.
– Похоже, соус «рагу» тогда еще не придумали, – фыркнул Джейкоб.
В доме было полно людей. Приехал Гарри Клируотер с семьей: с женой Сью, которую я смутно помнила по детским поездкам на лето в Форкс, и двумя детьми. Его дочь Лия, как и я, училась в выпускном классе, но была на год младше меня. Она выделялась своей экзотической красотой – гладкая, медного оттенка кожа, блестящие черные волосы и длинные густые ресницы, напоминавшие перья. Она почти не обращала внимания на окружающих. Когда мы вошли, она увлеченно говорила по телефону и была всецело поглощена беседой. Ее брату Сету было четырнадцать, и он восторженно смотрел на Джейкоба, внимая каждому его слову.
За кухонным столом мы не поместились, поэтому Чарли и Гарри вынесли стулья во двор, и мы ели спагетти со стоявших на коленях тарелок в тусклом свете, пробивавшемся в открытую дверь. Мужчины обсуждали матч, а Гарри с Чарли – предстоящую поездку на рыбалку. Сью подначивала мужа насчет холестерина и безуспешно пыталась уговорить его съесть какой-нибудь зелени. Джейкоб по большей части говорил со мной и с Сетом, который с готовностью перебивал его, когда Джейкоб, казалось, о нем забывал. Чарли, стараясь делать это незаметно, бросал на меня довольные, но настороженные взгляды.
За столом стоял шум и гам: все старались первыми вставить словечко, и смех над одной шуткой перекрывал другую. Мне не приходилось много говорить, но я часто улыбалась, и лишь потому, что мне этого хотелось. И я не испытывала ни малейшего желания ехать домой.
Однако мы жили в штате Вашингтон, и неизбежный дождь, в конечном итоге, нарушил веселье. В гостиной Билли оказалось слишком тесно, чтобы продолжить начатую вечеринку. Чарли приехал на машине Гарри, так что домой мы отправились в моем пикапе. Он спрашивал, как у меня прошел день, и я сказала ему почти правду: что ездила с Джейкобом посмотреть запчасти, а потом наблюдала, как он работал в гараже.
– Собираешься как-нибудь на днях снова заехать? – спросил Чарли словно между прочим.
– Завтра после школы, – призналась я. – Возьму с собой домашние задания, так что не волнуйся.
– Только не забудь, – сказал он, пытаясь скрыть удовольствие.
Я занервничала, когда мы подъехали к дому. Наверх подниматься мне не хотелось. Теплота, оставшаяся от общения с Джейкобом, понемногу улетучивалась, сменяясь все большим волнением. Я была просто уверена, что две спокойные ночи подряд не пройдут для меня даром.
Чтобы подольше не ложиться спать, я проверила электронную почту и обнаружила там новое сообщение от Рене. Она писала, как у нее прошел день, о новом книжном клубе, заполнившем пустоту, образовавшуюся после курсов по медитации, которые она только что бросила, о том, как провела неделю, заменяя преподавателя во втором классе, и как скучает по дошколятам в детском саду. Она рассказала, что Фил просто обожает свою новую тренерскую работу и они планируют второй медовый месяц в Диснейленде.
И тут я заметила, что все это выглядело, как запись в дневнике, а не как письмо. Меня охватили угрызения совести, оставив неприятный осадок. Да, дочка из меня еще та.
Я быстро написала ей ответ, комментируя каждую часть ее письма и рассказывая о себе: как мы собрались на спагетти у Билли и что я чувствовала, глядя, как Джейкоб собирал полезные вещицы из небольших кусочков металла, – а ощущала я благоговение и легкую зависть. Я не обмолвилась о том, что это письмо будет отличаться от тех, что она получала от меня в последние несколько месяцев. Я едва вспомнила, что писала ей на прошлой неделе, но точно знала, что теплотой то послание не отличалось. Чем больше я об этом думала, тем сильнее меня охватывало чувство вины: наверное, я и вправду очень ее расстроила.
После этого я еще немного потянула время, доделав все уроки, а не только те, что задали на завтра. Но ни недостаток сна, ни проведенное с Джейкобом время, когда я чувствовала себя счастливой, пусть даже и немного наивно, не могли избавить меня от кошмаров на две ночи подряд.
Я проснулась, вся дрожа, с увязшим в подушке криком. В окно сквозь утренний туман пробивался тусклый свет, а я неподвижно лежала в кровати, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Он немного отличался от того, что привиделось мне прошлой ночью, и я сосредоточилась именно на этом.
Предыдущей ночью я оказалась в лесу не одна. Там был еще Сэм Улей, мужчина, поднявший меня с земли в тот вечер, который мне стало невыносимо вспоминать. В нем произошла какая-то странная и неожиданная перемена. Его темные глаза смотрели на меня удивительно враждебно, в них читалась тайна, которой он явно не хотел делиться. Я поглядывала на него так часто, насколько это позволяли мои лихорадочные поиски, и его присутствие еще больше усугубляло мою обычную панику. Может, из-за того, что, когда я не смотрела на него прямо, его силуэт дрожал и изменялся на периферии моего зрения. Однако он ничего не делал – лишь стоял и наблюдал. В отличие от того случая, когда мы встретились в реальности, помощи он мне не предложил.
Во время завтрака Чарли внимательно меня рассматривал, а я пыталась не обращать на него внимания. Конечно, я этого заслуживала. Не могла же я от него ожидать, что он не станет волноваться. Наверное, пройдет несколько недель, прежде чем он перестанет следить, не вернется ли зомби, а я постараюсь сделать так, чтобы мне это не мешало. В конце концов я тоже стану следить, не вернулся ли зомби. Едва ли я могла прийти в себя за два дня.
В школе все было как раз наоборот. Теперь, когда я ко всему присматривалась, стало ясно, что здесь на меня никто особо не обращает внимания. Я вспомнила первый день, когда появилась в школе Форкса, – как отчаянно мне хотелось стать серой, слиться с мокрым бетоном тротуара, словно огромному хамелеону. Казалось, что с опозданием в год мое желание начало сбываться.
Создавалось впечатление, что меня нет. Даже взгляды учителей скользили по моему месту в классе так, словно оно пустовало. Я все утро прислушивалась к разговорам вокруг, снова погрузившись в море человеческих голосов. Я старалась наверстать упущенное и понять, что же происходит в школе, но разговоры были такими отрывочными и разрозненными, что я оставила свои попытки.