Месяц? У меня отвисла челюсть. Но Билли не смог бы так долго держать карантин. Конечно, нет. Джейк спятил бы, лежа в постели так долго, когда даже не с кем поговорить.
Так все-таки чего же боялся Билли? В статье говорилось, что больному мононуклеозом противопоказаны физические нагрузки, но о посещениях – ни слова. Не такая уж это заразная болезнь.
Я решила дать Билли неделю, а потом пойти напролом. Неделя – это очень щедро.
Неделя – это слишком долго. К среде я была уверена, что не доживу до субботы. Когда я решила на неделю оставить Билли и Джейкоба в покое, я не очень-то верила, что Джейкоб станет соблюдать навязанный Билли режим. Каждый день, вернувшись домой из школы, я бросалась к телефону, чтобы проверить сообщения. Ни одного.
Я три раза нарушила данное себе обещание, попытавшись ему позвонить, но линия по-прежнему не работала.
Я слишком много времени проводила дома, и к тому же в одиночестве. Без Джейкоба, адреналина и отвлекавших меня занятий все, что я в себе подавляла, снова начало вылезать наружу. Сны опять стали жуткими. Я больше не видела им конца. Просто страшная пустота – половина времени в лесу, половина – среди моря папоротников, где уже не было белого дома. Иногда в лесу оказывался Сэм Улей, снова пристально смотревший на меня. Я не обращала на него внимания, от его присутствия мне легче не становилось, было все так же одиноко. И оно не прекращало мои пробуждения от крика каждую ночь.
Дыра в груди болела больше, чем раньше. Мне казалось, что я как-то обуздала боль, но день за днем обнаруживала, как корчусь, обхватив себя и хватая ртом воздух. С одиночеством я не справлялась.
Я испытала несказанное облегчение, когда проснулась утром – от крика, разумеется, – и вспомнила, что сегодня суббота и можно позвонить Джейкобу. А если линия по-прежнему не в порядке, я поеду в Ла-Пуш. Так или иначе, нынешний день окажется лучше, чем прошедшая в одиночестве неделя.
Я набрала номер и стала ждать, не особо на что-то надеясь, и буквально опешила, когда Билли снял трубку после второго гудка.
– Алло?
– Ой, телефон опять работает! Привет, Билли. Это Белла. Я звоню узнать, как там Джейкоб. К нему уже можно? Я тут думала заехать…
– Извини, Белла, – прервал меня Билли, и я подумала: может, он смотрит телевизор? Какой-то он несобранный. – Его нет дома.
– Ой! – Я на секунду замялась. – Так, значит, ему лучше?
– Да. – Билли как-то странно замешкался. – Похоже, что у него все-таки не мононуклеоз, а какой-то другой вирус.
– И… где же он?
– Он повез каких-то своих друзей в Порт-Анджелес. По-моему, они собирались на двухсерийный фильм или что-то такое. Он уехал на весь день.
– Ну, приятно слышать. Я так волновалась. Рада, что ему полегчало и он смог куда-то выбраться. – Голос мой звучал насквозь фальшиво, когда я все это тарабанила.
Джейкобу лучше, но не настолько, чтобы позвонить мне. С друзьями уехал. Я сидела дома, с каждым часом все больше по нему скучая. Я одна, волнуюсь, не нахожу себе места… вся издерганная – а теперь еще и в отчаянии, когда поняла, что неделя, проведенная врозь, подействовала на него не так, как на меня.
– Ты что-нибудь хотела? – вежливо спросил Билли.
– Да нет.
– Ну, я передам ему, что ты звонила, – пообещал Билли. – Пока, Белла.
– Пока, – ответила я, но он уже повесил трубку.
Я несколько мгновений стояла, слушая короткие гудки.
Джейкоб, наверное, передумал, как я и боялась. Он последует моему совету и не станет больше тратить время на ту, которая не сможет ответить ему взаимностью. Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.
– Что-то случилось? – заволновался Чарли, спускаясь по лестнице.
– Нет, – соврала я, вешая трубку. – Билли говорит, что Джейкобу уже лучше. Это не мононуклеоз. И то хорошо.
– Он сюда приедет или ты туда отправишься? – рассеянно поинтересовался Чарли, начав шарить в холодильнике.
– Ни то, ни другое, – призналась я. – Он уехал куда-то с друзьями.
Мои интонации наконец привлекли внимание Чарли. Он вдруг встревоженно посмотрел на меня, замерев с упаковкой сырной нарезки в руках.
– Не рановато для обеда? – спросила я как можно веселее, стараясь отвлечь его.
– Да нет, собираю кое-что с собой на речку…
– А, ты сегодня на рыбалку?
– Ну, позвонил Гарри… да и дождя нет. – Говоря это, Чарли выкладывал припасы на кухонный стол. Внезапно он снова посмотрел на меня, будто что-то понял. – Слушай, может, мне с тобой побыть, если Джейк отпадает?
– Все нормально, пап, – ответила я как можно равнодушнее. – В хорошую погоду рыба лучше клюет.
Чарли уставился на меня в явной нерешительности. Я знала, что он переживает, боясь оставить меня дома одну: а вдруг на меня опять «накатит»?
– Серьезно, пап. Я думаю позвонить Джессике, – быстро выпалила я. Уж лучше я посижу одна, чем он станет приглядывать за мной целый день. – Нам надо готовиться к контрольной по матанализу. Она бы мне помогла. – Это было правдой. Но мне придется как-то обойтись самой.
– Мысль неплохая. Ты так много времени проводила с Джейкобом, наверное, твои друзья решили, что ты их совсем забыла.
Я улыбнулась и кивнула, словно мне было дело до того, что думают мои друзья. Чарли было отвернулся, но тут же снова озабоченно взглянул на меня.
– Слушай, вы будете заниматься здесь или у Джесс, верно?
– Конечно, а где же еще?
– Ну, я просто хочу, чтобы ты вела себя осторожнее и держалась подальше от леса, как я тебе уже говорил.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять его слова, – настолько я отвлеклась.
– Опять медведи?
Чарли хмуро кивнул.
– У нас турист пропал. Лесничие рано утром нашли его бивак, но сам он как сгинул. Там были следы каких-то огромных животных… Конечно, они могли появиться позже, выйдя на запах пищи… В любом случае, там сейчас ставят капканы.
– Ой, – равнодушно сказала я, не очень-то прислушиваясь к его предостережениям. Меня куда больше волновала ситуация с Джейкобом, а не вероятность быть съеденной медведем.
Я обрадовалась, что Чарли заторопился. Он не стал дожидаться, пока я позвоню Джессике, так что мне не пришлось разыгрывать комедию. Я принялась раскладывать учебники на кухонном столе, чтобы уложить их в рюкзак. Это было уже чересчур, и если бы он не спешил на рыбалку, то это вызвало бы у него подозрения.
Я так рьяно изображала деловитость, что осознала перспективу предстоявшего мне оглушительно одинокого дня лишь тогда, когда увидела уезжавшую машину Чарли. Мне понадобилось лишь две минуты созерцания молчавшего телефона на кухне, чтобы решить, что дома я сегодня сидеть не собираюсь. Я прикинула возможные варианты.
Джессике я звонить не собиралась. Насколько я поняла, она сошла с моей орбиты. Можно поехать в Ла-Пуш и забрать мотоцикл – мысль заманчивая, за исключением одной неувязки: кто повезет меня в «Скорую», если мне она понадобится?
Или… В пикапе у меня уже лежали карта и компас. Я была уверена, что уже умею с ними обращаться, чтобы не заблудиться. Может, сегодня мне удастся исследовать еще два квадрата, вырвавшись чуть вперед прежде, чем Джейкоб решит снова почтить меня своим присутствием. Мне не хотелось думать, насколько это все может затянуться. Или что это вообще никогда не произойдет.
Я почувствовала себя немного виноватой, зная, как к этому отнесется Чарли, но быстро выбросила все из головы. Больше я в доме оставаться не могла.
Через несколько минут я снова оказалась на знакомой проселочной дороге, которая вела куда-то в чащу. Я опустила стекла и ехала так быстро, как только могла, пытаясь наслаждаться бьющим в лицо ветром. День выдался пасмурный, но почти сухой – для Форкса очень хороший.
Старт занял у меня больше времени, чем потребовалось бы Джейкобу. После того, как я припарковалась на нашем месте, у меня добрых пятнадцать минут ушло на то, чтобы разобраться со стрелкой компаса и отметками на уже потертой карте. Когда я была почти уверена, что вышла на нужную линию сетки, я углубилась в лес.
Сегодня жизнь в нем била ключом, и все его обитатели наслаждались недолгой сухой порой. Однако лес казался еще более мрачным, несмотря на пение и щебетание птиц, шумно жужжавших у меня над головой насекомых, а иногда и пробегавших в траве полевых мышей. Он напомнил мне мой недавний кошмар. Я знала, что все это оттого, что я одна, мне не хватает беззаботного насвистывания Джейкоба и шуршания его ног, рассекающих мокрую траву.
Я все дальше углублялась в лес, и беспокойство нарастало. Стало труднее дышать – не от усталости, а из-за дурацкой дыры у меня в груди. Я крепко обхватила себя руками и попыталась выбросить боль из головы. Я едва не повернула назад, но мне стало жаль уже затраченных усилий.
Ритмичный шаг начал успокаивать мысли и усмирять боль. Дыхание в конце концов выровнялось, и я обрадовалась, что не бросила эту затею. Пока я пробиралась через чашу, мне стало лучше, и я заметила, что шагаю быстрее.
Я не совсем понимала, с какой скоростью двигалась. Мне показалось, что я преодолела километров шесть, и я даже не начала выискивать луг. И тут с ошеломившей меня внезапностью прошла под низко склонившимися кудрявыми кленами, миновав высокие, по грудь, папоротники, и вышла на луг.
Это было то самое место, в этом я сразу убедилась. Я никогда раньше не видела поляны такой правильной формы. Она была совершенно круглой, словно кто-то специально очертил ее циркулем, вырвав мешавшие деревья, но не оставив никаких следов в шелестевшей под ветром траве. Где-то к востоку тихонько журчал ручей или небольшая речушка.
Без солнечного света луг выглядел не таким потрясающе красивым, но все же прекрасным и безмятежным. Цветов на нем не было, густая высокая трава плавно колыхалась на ветру, словно рябь пробегала по глади озера.
Место то же самое… но там не было того, что я искала. Разочарование стало таким же мгновенным, как и осознание этого факта. Я опустилась на колени там, где стояла, начиная хватать ртом воздух. Какой был смысл идти дальше? Здесь меня ничего не задерживало. Ничего, кроме воспоминаний, которые я могла вызвать, когда захочу, если соглашусь терпеть сопровождавшую их боль, захватившую меня сейчас всю без остатка. Без