– Что ты здесь делаешь? – ахнула я.
Джейкоб изо всех сил цеплялся за верхушку сосны, росшей посреди небольшого дворика у дома Чарли. Под его весом дерево нагнулось к стене, и теперь он болтался, перебирая ногами метрах в шести над землей и метре от меня. Тонкие ветки на верхушке дерева царапали стену.
– Стараюсь сдержать… – прохрипел он, балансируя на качающейся верхушке, – свое обещание!
Я поморгала в уверенности, что мне это снится.
– Когда это ты обещал разбиться насмерть, упав с сосны?
Он фыркнул, не поняв юмора, продолжая болтать ногами, чтобы сохранить равновесие.
– Отойди от окна, – велел он.
– Что?
Он снова подвигал ногами туда-сюда, раскачиваясь на дереве. Я поняла, что он пытается сделать.
– Джейк, нет! – И все же я отпрыгнула в сторону, потому что было слишком поздно. С негромким ворчанием он завис в прыжке, целясь в мое окно.
К моему горлу снова подступил крик, когда я ждала, что он разобьется насмерть или, по крайней мере, покалечится, ударившись о деревянную стену. К своему великому удивлению я увидела, как он легко влетел в комнату, с глухим ударом приземлившись на пятки.
Мы оба машинально посмотрели на дверь, затаив дыхание и опасаясь, что мой отец проснется от этого звука, но после наступившего короткого молчания услышали приглушенный храп Чарли. Лицо Джейкоба медленно расплылось в широкой улыбке: казалось, он был чрезвычайно доволен собой. Но улыбка оказалась не той, которую я знала и любила, – это была новая улыбка, жалкое подобие его прежней искренности, и на новом лице, которое принадлежало Сэму.
Это оказалось для меня чересчур. Я засыпала со слезами, думая о нем. Его резкие слова проделали новую обжигающую болью дыру в том, что осталось от моей груди. На прощание он оставил мне свежий кошмар, словно инфекцию в ране. И теперь стоял посреди моей комнаты, ухмыляясь так, словно все это давно забыто. Хуже того, хотя он попал сюда шумно и неловко, его появление напомнило мне о том, как Эдвард по ночам пробирался ко мне через окно, и это воспоминание разбередило мои незажившие раны.
В довершение ко всему я смертельно устала, что совсем не прибавляло мне дружелюбия.
– Уходи, – прошипела я, стараясь вложить в свой шепот как можно больше яда.
Он заморгал, лицо его выражало полнейшее удивление.
– Нет, – запротестовал он. – Я пришел извиниться.
– Извинения не принимаются! – Я постаралась оттолкнуть его обратно к окну – в конце концов, если это сон, ничего с ним не случится. Однако все оказалось бесполезно. Я его даже с места не смогла сдвинуть. Я быстро опустила руки и шагнула назад.
Он был без рубашки, хотя я вздрагивала от задувавшего в окно холодного ветра, и мне стало не по себе, когда я коснулась руками его голой груди. Кожа у него буквально горела – как голова, когда я в последний раз касалась ее. Словно у него была высокая температура.
Но больным он не выглядел. Он был просто огромным. Он навис надо мной – такой здоровенный, что заслонил собой окно, онемев от моей враждебности. И вдруг я поняла, что больше не могу это выносить – как будто на меня навалился весь груз бессонных ночей. Я так устала, что, казалось, вот-вот рухну на пол. Я нерешительно покачнулась и заставила себя не закрывать глаза.
– Белла? – нетерпеливо прошептал Джейкоб. Он подхватил меня под локоть, когда я снова качнулась, и осторожно довел до кровати. Когда я оперлась о нее, ноги у меня подкосились, и я бессильно опустилась на матрас.
– Эй, с тобой все нормально? – спросил Джейкоб, озабоченно наморщив лоб.
Я подняла на него глаза, на щеках у меня еще не высохли слезы.
– С какой это стати у меня должно быть все нормально, Джейкоб?
Горечь в его глазах сменилась мукой.
– Верно, – согласился он и глубоко вздохнул. – Вот черт! Ну… ты уж прости меня, Белла. – Голос его, без всякого сомнения, звучал искренне, хотя лицо все еще подергивалось от злости.
– Зачем ты сюда явился? Мне не нужны твои извинения, Джейк.
– Знаю. Но я не мог все оставить так, как днем. Это просто ужасно. Прости меня.
Я устало покачала головой.
– Ничего не понимаю.
– Знаю. И хочу объяснить. – Он вдруг умолк с открытым ртом, словно у него перехватило дыхание. Потом сделал глубокий вдох. – Но не могу, – все еще со злостью добавил он. – Мне очень жаль.
Я уронила голову на руки и глухо спросила:
– Почему?
Он молчал. Я повернула голову – я слишком устала, чтобы держать ее прямо, – чтобы увидеть его лицо. Оно меня поразило. Глаза были прищурены, зубы сжаты, лоб нахмурен.
– Что с тобой? – настаивала я.
Он шумно выдохнул, и я поняла, что у него тоже перехватило дыхание.
– Нет, не могу, – устало пробормотал он.
– Что не можешь?
Он не обратил внимания на мой вопрос.
– Слушай, Белла, у тебя когда-нибудь была тайна, которую ты не могла никому открыть? – Он многозначительно посмотрел на меня, и мои мысли тут же переключились на Калленов. Я надеялась, что чувство вины не отразилось у меня на лице.
– Что-то такое, что тебе приходилось скрывать от Чарли, от мамы? – не унимался он. – Что-то, о чем даже со мной нельзя поговорить? Даже теперь?
Я с подозрением прищурилась. Я не ответила на его вопрос, хотя и знала, что он воспримет мое молчание как согласие.
– Ты можешь понять, что я, наверное, попал в такую же… ситуацию? – Он снова умолк, казалось, подбирая нужные слова. – Иногда верность мешает сделать то, что хочешь. Иногда тайна оказывается не только твоей.
Вот с этим я поспорить не могла. Он попал в самую точку: я хранила тайну, которая, в сущности, не была моей, но которую я должна была беречь. Тайну, которая, как неожиданно выяснилось, была ему известна.
Я никак не могла понять, какое отношение она имела к нему, Сэму или Билли. Что им в ней теперь, когда Каллены уехали?
– Не знаю, зачем ты сюда явился, Джейкоб, если собираешься загадывать мне загадки вместо того, чтобы давать ответы.
– Извини, – прошептал он. – Все это так выматывает.
Мы долго смотрели друг на друга в темной комнате с выражением безнадежности на лицах.
– Что меня убивает, – вдруг произнес он, – так это что ты уже об этом знаешь. Я уже все тебе рассказал!
– Что ты такое говоришь?
Он удивленно вздохнул, а потом наклонился ко мне, и безнадежность на его лице сменилась напряженным вниманием. Он впился в меня взглядом и заговорил быстро и горячо, швыряя в меня слова и обжигая своим дыханием.
– По-моему, есть способ это сообщить – потому что ты это знаешь, Белла! Я не могу тебе сказать, но если бы ты догадалась! Тогда бы я соскочил с крючка!
– Догадалась? О чем?
– О моей тайне! Ты сможешь – ты же знаешь ответ!
Я пару раз моргнула, стараясь собраться с мыслями. Джейкоб нес какую-то ерунду. Он продолжал смотреть на мое непонимающее лицо, а потом снова напрягся от невидимого усилия.
– Погоди-ка, давай я тебе помогу, – сказал он.
Что бы он там ни пытался сделать, это оказалось нелегко, потому что он тяжело задышал.
– Поможешь? – спросила я, стараясь не заснуть. Глаза у меня слипались, но я усилием воли подняла отяжелевшие веки.
– Да, – ответил он, продолжая тяжело дышать. – Наводящими вопросами.
Он обхватил мое лицо огромными горячими ладонями и почти вплотную приблизил к своему. Напряженно глядя мне в глаза, зашептал, словно стараясь передать еще что-то помимо слов:
– Помнишь тот день, когда мы впервые встретились – на берегу в Ла-Пуше?
– Конечно, помню.
– Расскажи мне о нем.
Я сделала глубокий вдох и попыталась сосредоточиться.
– Ты спрашивал о моем пикапе…
Он ободряюще кивнул.
– Мы поговорили о «гольфе»…
– Дальше.
– Мы пошли погулять по берегу… – Мои щеки согрелись в его ладонях от воспоминаний, но он этого не заметил – слишком горячей была его собственная кожа. Я тогда предложила ему со мной прогуляться, неуклюже, но успешно флиртуя с ним, пытаясь выжать из него побольше информации.
Он кивал, подгоняя меня.
Я едва слышно прошептала:
– Ты рассказывал мне страшные истории… легенды квилетов.
Он закрыл и снова открыл глаза.
– Да, – с жаром произнес он, словно вот-вот должно было случиться что-то важное. Потом продолжил, тщательно выговаривая каждое слово: – Ты помнишь, что я тогда сказал?
Наверное, он даже в темноте увидел, как я побледнела. Как я вообще могла об этом забыть? Сам не понимая, что делает, Джейкоб рассказал мне то, что мне тогда хотелось знать: что Эдвард – вампир.
Он понимающе посмотрел на меня.
– Напрягись, – попросил он.
– Да, помню, – выдохнула я.
Он сделал глубокий вздох, явно стараясь сдержаться.
– Ты помнишь все истор… – Он замолчал с открытым ртом, словно в горле у него что-то застряло.
– Все истории? – спросила я.
Он молча кивнул.
Мысли у меня смешались. Только одна история имела значение. Я знала, что он начал с других, но не могла вспомнить сбивчивое вступление, особенно теперь, когда плохо соображала от утомления. Я покачала головой. Джейкоб застонал и резко спрыгнул с кровати, прижал кулаки ко лбу и задышал – быстро и громко.
– Ты знаешь, ты же знаешь, – бормотал он себе под нос.
– Джейк! Джейк, прошу тебя, я так устала. Сейчас у меня ничего не выйдет. Может, утром…
Он вздохнул, успокоился и кивнул.
– Может, ты еще вспомнишь. Похоже, я понимаю, почему ты запомнила только одну историю, – с горьким сарказмом добавил он и снова плюхнулся на матрас рядом со мной. – Не возражаешь, если я тебя об этом спрошу? – все еще саркастически произнес он. – Сил нет, как хочется узнать.
– О чем спросишь? – осторожно поинтересовалась я.
– О той легенде про вампиров, которую я тебе рассказывал.
Я настороженно смотрела на него, не в силах раскрыть рот.
– Ты правда не знала? – хрипло спросил он. – Это я тебе сказал, кто он такой?
Откуда он все это узнал