Билли на несколько мгновений поджал пухлые губы.
– Скорее всего, он еще спит, – наконец произнес он, кивнув в сторону отходящего от гостиной коридора. – В последнее время он поздно приходит. Парню надо отдохнуть, так что, наверное, не стоит его будить.
– Теперь моя очередь, – пробормотала я себе под нос, зашагав по коридору. Билли вздохнул.
Короткий коридорчик упирался в одну-единственную дверь, которая вела в комнатку Джейкоба. Не удосужившись постучаться, я настежь распахнула дверь, и она с громким стуком ударилась о стену.
Джейкоб, одетый лишь в те же короткие тренировочные штаны, что были на нем прошлой ночью, распластался по диагонали на двуспальной кровати, занимавшей почти всю комнату и оставлявшей лишь небольшой зазор вдоль стен. Даже когда он лежал так, кровать была ему коротковата: его голова и ноги свисали по краям. Он крепко спал, негромко похрапывая, и даже не шелохнулся при звуке распахнувшейся двери.
Во сне он выглядел умиротворенным – все его морщинки разгладились. Под глазами у него залегли круги, которых я раньше не замечала. Несмотря на свой исполинский рост, сейчас он выглядел уставшим мальчишкой, и от жалости у меня сжалось сердце. Я вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.
Билли проводил меня любопытным и настороженным взглядом, когда я медленно ввернулась в гостиную.
– По-моему, надо дать ему немного отдохнуть.
Билли кивнул, и мы с минуту смотрели друг на друга. Мне не терпелось расспросить его о том, какую роль он сыграл в этом. Как он отнесся к превращению своего сына в чудовище? Но я знала, что он с самого начала поддерживал Сэма, так что убийства его, наверное, не очень-то волновали. Как он оправдывал это перед самим собой – я представить не могла. В его темных глазах я читала, что у него есть ко мне масса вопросов, но он тоже не задал их.
– Послушайте, – нарушила звенящую тишину я. – Я пойду посижу немного на берегу. Когда он проснется, скажите ему, что я его жду, ладно?
– Конечно, конечно, – согласился Билли.
Я не была уверена, что он сдержит свое обещание. Но если даже не сдержит, я хотя бы попыталась.
Я съехала к первой береговой линии и поставила машину на пустынной стоянке. Еще не рассвело, стояли мрачные предрассветные сумерки пасмурного дня, и когда я выключила фары, то практически ничего не смогла разглядеть. Пришлось подождать, пока глаза привыкнут к полумраку. Наконец я увидела тропинку, извивавшуюся в высокой траве пополам с водорослями. Здесь было холоднее, ветер поднимал рябь на черной воде, и я поглубже засунула руки в карманы зимней куртки. По крайней мере, хоть дождь перестал.
Я зашагала по берегу в сторону северного пирса. Я не смогла разглядеть Сент-Джеймс и другие острова – увидела лишь неясные тени у самого горизонта и осторожно шла, огибая камни и выброшенные на берег деревья, стараясь не споткнуться.
Я нашла то, что искала, даже прежде чем поняла, что именно ищу. Он выплыл из полумрака всего в нескольких метрах от меня – длинный ствол выброшенного на берег дерева, выбеленный несчетными приливами и застрявший между камней. Корни были обращены в сторону моря, словно сотни хрупких щупалец. Я не могла с уверенностью сказать, то ли это дерево, рядом с которым мы с Джейкобом впервые заговорили, и тот разговор повлиял на многое в моей жизни. Но, похоже, это было то самое место, где я тогда сидела, и я присела и стала смотреть в непроницаемый мрак моря.
При виде Джейкоба, так сладко спавшего и такого беззащитного, все мое отвращение и весь мой гнев испарились. Я по-прежнему не могла сквозь пальцы смотреть на происходящее, как, похоже, делал это Билли, но винить Джейкоба я тоже не могла. В любви так и бывает, решила я. Если человек тебе небезразличен, то уже невозможно подчиняться логике в отношении к нему. Джейкоб – мой друг, убивал он людей или нет. И я сама не знала, что с этим делать дальше.
Когда я представила его безмятежно спавшим, я почувствовала острое желание его защитить. И это было совершенно нелогично.
Логично или нелогично, но я вспоминала его доброе лицо, пытаясь найти хоть какой-то ответ, какой-то способ оградить его от зла. Небо тем временем начало потихоньку сереть.
– Привет, Белла, – раздался из темноты голос Джейкоба, и я подскочила от неожиданности. Он говорил негромко, почти смущенно, но, поскольку я ожидала какого-то предупреждения от гудящих от ветра камней, все-таки застал меня врасплох. Я разглядела его силуэт на фоне предрассветного неба – он казался просто исполином.
– Джейк?
Он стоял в нескольких шагах от меня, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
– Билли сказал мне, что ты приехала. Ты не очень долго раздумывала, верно? Я знал, что ты обо всем догадаешься.
– Да, теперь я вспомнила ту самую легенду, – прошептала я.
Наступило долгое молчание, и хотя еще недостаточно рассвело, чтобы можно было что-то хорошо рассмотреть, у меня по коже побежали мурашки, словно он пристально вглядывался в мое лицо. Наверное, ему хватало света, чтобы прочесть его выражение, потому что когда он снова заговорил, голос его звучал язвительно.
– Могла бы просто позвонить, – резко произнес он.
– Знаю, – кивнула я.
Джейкоб начал спускаться по камням. Если бы я прислушалась, то за шумом волн разобрала бы, как его ноги тихонько шуршат по камням. Камешки звякали у меня в ушах, словно кастаньеты.
– Зачем ты приехала? – спросил он, не переставая раздраженно вышагивать.
– Я думала, что лучше поговорить с глазу на глаз.
– Да уж, лучше, – фыркнул он.
– Джейкоб, мне нужно тебя предупредить…
– О лесничих и охотниках? Не беспокойся. Мы уже все знаем.
– Не беспокоиться? – ужаснулась я. – Джейк, они вооружены! Они ставят капканы, объявляют награды и…
– Мы сами сможем о себе позаботиться, – пробурчал он, не переставая ходить взад-вперед. – Ничего они не поймают. Они только все усложняют и очень скоро тоже начнут исчезать.
– Джейк? – прошипела я.
– Что? Это же факт.
От отвращения у меня перехватило дыхание.
– Как ты… как ты так можешь? Ты же всех их знаешь. С ними же Чарли! – От этой мысли живот пронзила острая боль.
Он вдруг остановился.
– А что еще мы можем сделать? – огрызнулся он.
Облака озарились розовой полоской света. Теперь я различала выражение его лица: злое, усталое, словно загнанное в угол.
– А можешь… ты, ну, постараться не быть… оборотнем? – пролепетала я.
Он вскинул руки кверху.
– Как будто бы у меня есть выбор! – вскрикнул он. – И как это сможет помочь, если тебя волнуют исчезновения людей?
– Я тебя не понимаю.
Он бросил на меня свирепый взгляд, затем прищурился, казалось, он вот-вот зарычит.
– Знаешь, почему я так злюсь, что впору начать плеваться?
Я отшатнулась, увидев его зловещее лицо. Казалось, он ждал ответа, так что я покачала головой.
– Какая же ты лицемерка, Белла, – вот так сидишь и до ужаса меня боишься? Это что, справедливо? – У него от злости тряслись руки.
– Лицемерка? Почему это страх перед чудовищем делает меня лицемеркой?
– М-м-м! – простонал он, прижав дрожащие кулаки к вискам и зажмурив глаза. – Может, прислушаешься к себе?
– Что?
Он приблизился ко мне на два шага, наклонился и яростно посмотрел мне в глаза.
– Ну ты уж извини меня, что я не смог стать тем чудовищем, которое тебе по нраву, Белла. Похоже, я не такой классный, как кровосос, а?
Я вскочила на ноги и впилась в него испепеляющим взглядом.
– Нет, не такой! – крикнула я. – Ты не корчишь его из себя, дурень, а делаешь то же самое!
– Что ты такое говоришь?! – проревел он, трясясь от злости.
Я оказалась совершенно сбитой с толку, когда голос Эдварда предупредил меня.
– Будь очень осторожна, Белла, – предостерег он. – Не дави на него слишком сильно. Тебе нужно успокоить его.
Даже голос у меня в голове сегодня произносил какую-то бессмыслицу.
Однако я к нему прислушалась. Ради этого голоса я сделала бы что угодно.
– Джейкоб, – взмолилась я, стараясь говорить мягче и ровнее. – Разве так уж необходимо убивать людей, Джейкоб? Разве других путей нет? В том смысле, что если вампиры находят способы жить, не умерщвляя людей, может, ты тоже попытаешься?
Он резко выпрямился, как будто мои слова ударили его током. Он вскинул брови и уставился на меня.
– Убивать людей? – переспросил он.
– А ты думал, о чем мы говорим?
Он больше не дрожал. Он смотрел на меня с надеждой и недоумением.
– Я думал, что мы говорили о твоем отвращении к оборотням.
– Нет, Джейк, нет. Дело не в том, что ты… волк. Это нормально, – заверила его я и поняла, что говорю искренне. Вообще-то мне было все равно, что он превращался в огромного волка – он по-прежнему оставался Джейкобом. – Если бы ты нашел способ не вредить людям… вот что меня беспокоит. Это же ни в чем не повинные люди, Джейк, люди вроде Чарли, и я не могу смириться с этим, пока ты…
– И это все? Правда? – прервал он меня, несмело улыбнувшись. – Ты просто боишься, потому что я убийца? И это все?
– А разве этого мало?
Он начал хохотать.
– Джейкоб Блэк, это совсем не смешно!
– Конечно, конечно, – согласился он, все еще давясь смехом.
Он широко шагнул и снова заключил меня в медвежьи объятия.
– Ты правда, честно не возражаешь, что я превращаюсь в огромного пса? – радостно спросил он, гремя мне в ухо.
– Нет, – ахнула я. – Джейк, дай вздохнуть!
Он отпустил меня и взял за руки.
– Я не убийца, Белла.
Я пристально вгляделась в его лицо, и мне стало ясно, что это правда. Меня словно накрыло волной облегчения.
– Правда? – спросила я.
– Правда, – торжественно подтвердил он.
Я обняла его. Это напомнило мне о нашем первом дне на мотоциклах – хотя он стал больше, а я чувствовала себя совсем ребенком. Как и тогда, он провел рукой по моим волосам.
– Прости, что назвал тебя лицемеркой, – извинился он.