– Как ты нашел меня? – прохрипела я.
– Я тебя везде искал, – ответил он, почти бегом двигаясь под дождем от берега к дороге. – Я шел по следам шин твоего пикапа, а потом услышал твой крик… – Он вздрогнул. – Зачем ты решила прыгнуть, Белла? Разве ты не видела, что вот-вот начнется ураган? Меня дождаться не могла? – Злость в его голосе уступила место облегчению.
– Извини, – пробормотала я. – Все так глупо получилось.
– Да уж, глупее не придумаешь, – согласился он, кивая головой и стряхивая на меня капли дождя. – Слушай, может, подождешь с глупостями до того момента, когда я буду рядом? Я не смогу сконцентрироваться, если буду думать, что ты в мое отсутствие прыгаешь с утесов.
– Конечно. Не вопрос, – согласилась я. Мой голос хрипел, как у заядлого курильщика. Я попыталась откашляться и вздрогнула от боли: меня словно ножом пырнули в горло. – А что сегодня произошло? Вы… нашли ее? – Теперь настала моя очередь содрогнуться, хотя мне было уже не холодно рядом с его излучающим тепло телом.
Джейкоб покачал головой. Он по-прежнему скорее бежал, чем шел, направляясь по дороге к своему дому.
– Нет. Она кинулась в воду, а там нам кровососов не поймать. Вот почему я помчался домой – боялся, как бы она не запутала следы. А ты так долго была на берегу… – Он умолк, словно у него перехватило дыхание.
– С тобой вернулся Сэм… значит, все остальные тоже дома? – Я надеялась, что они уже перестали гоняться за Викторией.
– Да, вроде того.
Я попыталась понять выражение его лица, прищурившись и глядя сквозь проливной дождь. В глазах у него читались беспокойство или боль. Ничего не значившие поначалу слова вдруг обрели смысл.
– Ты сказал… «в больницу». Ну, раньше, Сэму. Кто-нибудь пострадал? Она с вами сцепилась? – Мой голос взмыл вверх на целую октаву, что прозвучало очень странно в сочетании с хрипотой.
– Нет-нет. Когда мы вернулись, Эмили уже поджидала нас с известиями. В больнице Гарри Клируотер. У него сегодня утром случился инфаркт.
– У Гарри? – Я замотала головой, пытаясь вникнуть в смысл его слов. – О нет! А Чарли знает?
– Да. Он там вместе с моим отцом.
– А Гарри поправится?
Взгляд Джейкоба стал жестким.
– Теперь шансы на это не очень-то велики.
Меня вдруг охватило острое чувство вины – мне стало стыдно за свой совершенно идиотский прыжок с утеса. Выбрала же я время для этой безрассудной выходки.
– Чем я могу помочь? – спросила я.
В этот момент дождь прекратился. Я не поняла, что мы уже были в доме Джейкоба, пока он не переступил порог. Ливень грохотал по крыше.
– Ты можешь остаться здесь, – ответил Джейкоб, укладывая меня на диванчик. – Я серьезно – именно здесь. Пойду принесу тебе сухую одежду.
Мои глаза привыкали к полумраку комнаты, пока Джейкоб с шумом что-то искал у себя в спальне. Без Билли тесная комнатенка казалась очень пустой, почти заброшенной. И какой-то зловещей – наверное, просто потому, что я знала, где он сейчас находится.
Джейкоб вернулся почти сразу и швырнул мне ворох серой одежды из хлопчатобумажной ткани.
– Тебе будет великовато, но это лучшее, что у меня есть. Я, э-э-э, выйду, пока ты переодеваешься.
– Да не ходи ты никуда. Я слишком устала, чтобы шевелиться. Просто побудь со мной.
Джейкоб сел на пол рядом, повернувшись спиной к диванчику. Мне стало интересно, когда же он спал в последний раз. Он выглядел таким же вымотанным, какой чувствовала себя я.
Он прислонился головой к моей подушке и зевнул.
– Похоже, стоит немного отдохнуть… – и закрыл глаза.
Я тоже сомкнула веки. Бедный Гарри. Бедная Сью. Я знала, что Чарли не находит себе места от переживаний, ведь Гарри один из его лучших друзей. Несмотря на пессимизм Джейкоба, я все же надеялась, что Гарри выкарабкается. Ради Чарли. Ради Сью, Лии и Сета…
Диванчик Билли стоял рядом с радиатором, и я уже согрелась, несмотря на промокшую одежду. Легкие у меня болели так, что я была ближе к бессознательному состоянию, нежели к бодрствованию. Я смутно подумала, что, может, и не стоит спать… Или это оттого, что я тонула, да еще сильно ударилась?.. Джейкоб начал тихонько похрапывать, и его храп успокаивал меня, как колыбельная. Я быстро заснула.
Впервые за очень долгое время мне снился обычный, нормальный сон. Просто смутное блуждание по старым воспоминаниям – ослепительно-яркие видения залитого солнцем Финикса, мамино лицо, полуразвалившийся дом среди деревьев, старенькое лоскутное одеяло, зеркальная стена, пламя на черной воде… Как только сменялись образы, я сразу же все забывала. Четко запомнилась мне лишь последняя картинка. Какая-то бессмыслица – просто декорация на сцене. Балкон в ночи, в небе висит нарисованная луна. Я увидела прислонившуюся к перилам девушку, которая разговаривала сама с собой. Бессмыслица… но, когда мой сон медленно развеялся, я подумала о Джульетте.
Джейкоб еще спал, он сполз на пол и дышал глубоко и ровно. В доме стало темнее, чем раньше, за окном была ночь. Тело у меня затекло, но я окончательно согрелась, одежда почти высохла. Каждый вдох отдавался болью в горле.
Надо было заставить себя встать – хоть воды попить. Но тело мое хотело и дальше лежать без движения и не шевелиться. Вместо того чтобы подняться, я снова принялась думать о Джульетте.
Я гадала, как бы она поступила, если бы Ромео оставил ее – не потому, что его выслали из Вероны, а просто оттого, что потерял бы ней всякий интерес. А что, если бы Розалина отнеслась к нему с нежностью и он бы передумал? Что, если бы вместо того, чтобы жениться на Джульетте, он бы просто исчез? Похоже, я знала, что бы в этом случае чувствовала Джульетта. Она бы не вернулась к прежней жизни, не предприняла бы никаких попыток что-то изменить и жить дальше. Я была в этом уверена. Даже если бы она дожила до седых волос, всякий раз, закрывая глаза, она видела бы перед собой образ Ромео. И, в конечном итоге, приняла бы это как данность.
Я размышляла, вышла ли бы она, в конце концов, замуж за Париса, чтобы порадовать и успокоить своих родителей. Нет, решила я, наверное, нет. Но, с другой стороны, в пьесе о Парисе говорится очень мало. Он же просто второстепенный персонаж – знатный, грозный и могущественный родственник герцога, за которого ее насильно хотят выдать замуж. А что, если в Парисе присутствовало нечто большее? Что, если бы Парис стал другом Джульетты? Самым лучшим другом? Что, если бы она могла лишь его одного посвятить во все подробности своего разрыва с Ромео? Если бы он оказался единственным, кто до конца понял бы ее и помог бы вернуться к нормальной жизни? Если бы он был терпеливым и добрым? Если бы окружил ее заботой? Если бы Джульетта знала, что без него она бы покончила с собой? Что, если он по-настоящему любил ее и хотел, чтобы она была счастлива?
А что, если бы она… любила Париса? Не как Ромео, никоим образом, об этом и речи быть не может. Но достаточно для того, чтобы тоже желать ему счастья?
В комнате раздавалось лишь ровное и размеренное дыхание Джейкоба. Как напеваемая ребенку колыбельная, как едва слышный шорох кресла-качалки, как тиканье старых часов, когда некуда и незачем спешить… Это был звук умиротворения и покоя.
Если бы Ромео действительно исчез, пропал безвозвратно, имело бы значение, приняла бы Джульетта предложение Париса или нет? Возможно, она бы постаралась довольствоваться тем, что ей осталось от прежней жизни, которую уже не вернешь. Вероятно, это стало бы счастьем, которого она сумела бы достичь.
Я вздохнула и тут же простонала, когда вздох буквально ободрал мне гортань. Я слишком основательно изучила пьесу. Ромео бы не передумал. Вот почему до сих пор помнят его имя, неразрывно связанным с ее: Ромео и Джульетта. Вот почему это гениальная трагедия. Никогда бы не снискала подобной славы пьеса, в которой брошенная Джульетта выходит замуж за Париса.
Я закрыла глаза и снова погрузилась в полудрему, уйдя мыслями от глупой истории, о которой мне больше не хотелось думать. Вместо этого я обратилась к реальным вещам – к прыжку с утеса и к тому, какой безмозглой затеей все это оказалось. И не только к прыжку, но и к мотоциклам и безответственным выкрутасам в стиле Ивела Книвела[2]. А если бы со мной случилось несчастье? Как бы пережил это Чарли? Случившийся с Гарри инфаркт внезапно открыл мне всю перспективу. Перспективу, в которую мне заглядывать не хотелось, потому что – если уж честно признаться – это означало бы, что мне придется изменить свои привычки и образ жизни. Смогу ли я так жить?
Возможно. Конечно, придется нелегко. На самом деле, будет невообразимо тяжело отказаться от своих видений и отбросить их, одновременно пытаясь стать взрослой. Но, вероятно, мне необходимо так поступить. И, наверное, я справлюсь. Если у меня будет Джейкоб.
Я не могла прямо сейчас принять подобное решение. Слишком много боли. Лучше подумать о чем-нибудь другом.
Пока я пыталась отыскать некую приятную тему для размышлений, у меня в голове крутились картины и образы моего сегодняшнего необдуманного трюкачества. Ощущение упругости воздуха при падении, чернота воды, стремительное течение и свирепые волны… Лицо Эдварда… На нем я задержалась надолго. Горячие руки Джейкоба, старающиеся вернуть меня к жизни… дождь, хлеставший из серо-лиловых туч… странный огонек на волнах… Было что-то знакомое в цветной вспышке на поверхности воды. Конечно же, это был не огонь…
Ход моих мыслей прервал звук ехавшего по уличной грязи автомобиля. Я услышала, как он остановился перед домом, как захлопали открываемые и закрываемые двери. Я хотела сесть, но потом решила этого не делать.
Я легко узнала голос Билли, но звучал он как-то необычно тихо, представляя собой скрипучее бормотание.
Дверь открылась, и зажегся свет. Я заморгала, на мгновение ослепнув. Джейкоб проснулся, хватая ртом воздух, и рывком вскочил.
– Извините, – буркнул Билли. – Я вас разбудил?
Мой взгляд медленно фокусировался на его лице, и когда я увидела его выражение, мои глаза наполнились слезами.