овь.
Теперь мне стало трудно видеть. Без толпы, в которой увязал ветер, его порывы хлестали меня по лицу и обжигали глаза. Я толком не знала, от этого ли у меня брызнули слезы, или же я рыдала от отчаяния и бессилия, когда опять раздался бой часов.
У самого начала узенькой улочки стояла семья из четырех человек. На детях были темно-красные платьица, такого же цвета ленты схватывали их собранные в хвосты волосы. Отец их был невысокого роста. Мне показалось, что в тени прямо у него за плечом я заметила что-то яркое. Я рванулась к ним, стараясь что-то разглядеть сквозь обжигающие слезы. Раздался бой часов, и младшая дочь прижала ладошки к ушам.
Девочка постарше, едва достававшая матери до пояса, обняла маму за ногу и уставилась в тень позади них. Я заметила, как она потянула мать за локоть и показала пальчиком куда-то в темноту. Раздался бой часов, и теперь я оказалась рядом с ними. Я была достаточно близко, чтобы услышать тоненький детский голосок. Ее отец удивленно вытаращился на меня, когда я ринулась на них, хрипло выкрикивая имя Эдварда. Девочка хихикнула и что-то сказала женщине, снова нетерпеливо указав ручкой в тень.
Я на бегу обогнула отца семейства, который успел выхватить ребенка у меня из-под ног, и ринулась к темной выемке позади них. У меня над головой пробили часы.
– Эдвард, нет! – крикнула я, но мой голос потонул в гулком звоне колокола.
Теперь я его увидела. И поняла, что он меня не видит. Сейчас это действительно был он, а не галлюцинация. И тут я поняла, что все мои видения были куда более ущербными, чем я думала: они никогда не воздавали ему должное.
Эдвард стоял, неподвижный, как статуя, всего в нескольких метрах от начала улочки. Глаза его были закрыты, под ними залегли темно-лиловые круги, руки бессильно висели вдоль тела ладонями наружу. Выражение лица казалось очень умиротворенным, словно ему снилось что-то приятное. Мраморно-белая грудь была обнажена, у ног лежала белая одежда. Отражавшийся от брусчатки свет смутно мерцал на его коже.
Я в жизни не видела ничего более прекрасного – и ясно это осознавала, даже когда бежала, крича и ловя ртом воздух. И последние семь месяцев ничего не значили. И сказанные им в лесу слова тоже ничего не значили. И уже не имело значения, нужна я ему или нет. Я никогда не пожелаю никого, кроме него, сколько бы ни прожила.
Раздался бой часов, и он широко шагнул к свету.
– Нет! – закричала я. – Эдвард, посмотри на меня!
Он меня не слышал. Едва заметно улыбнувшись, он поднял ногу, чтобы сделать следующий шаг, после которого он окажется под лучами палящего солнца. Я врезалась в него с такой силой, что рухнула бы на землю, если бы он не обнял меня. У меня перехватило дыхание, голова резко откинулась назад. Когда часы ударили снова, его темные глаза медленно открылись.
Он посмотрел на меня с тихим удивлением.
– Поразительно, – произнес он своим дивным голосом, полным изумления и даже несколько веселым. – Карлайл оказался прав.
– Эдвард, – попыталась выговорить я, но из горла вырвался лишь еле слышный хрип. – Тебе нужно вернуться в тень. Тебе нужно бежать!
Казалось, его охватило смущение. Он нежно провел рукой по моей щеке. Похоже, он не замечал того, что я пыталась силой вернуть его назад. С тем же успехом я могла бы толкать стены домов на улочке.
Раздался бой часов, но Эдвард никак на него не отреагировал. Все это было очень странно, поскольку я знала, что нам обоим угрожает смертельная опасность. И все-таки в этот момент я почувствовала себя прекрасно. Целой и невредимой. Я снова ощутила, как в груди у меня бешено колотится сердце, как по жилам струится горячая кровь. Мои легкие наполнились дивным ароматом, исходившим от его кожи. Казалось, что дыры у меня в груди никогда и не было. Я чувствовала себя не излечившейся, а так, словно никаких ран не существовало.
– Поверить не могу, как быстро все произошло. Я вообще ничего не почувствовал – они настоящие мастера, – задумчиво произнес он, снова закрывая глаза и касаясь губами моих волос. Голос его был, словно мед и бархат. – Смерть, что истощила мед дыханья твоего, не властна над твоею красотою, – пробормотал он, и я узнала строки, произнесенные Ромео над гробом Джульетты. Часы отбили последний удар. – Ты пахнешь так же, как и всегда, – продолжил он. – Так что, возможно, это ад. Мне все равно. Я приму его.
– Я не мертва, – оборвала его я. – И ты тоже нет! Прошу тебя, Эдвард, нам надо бежать. Они где-то рядом!
Я вырвалась из его рук, и он смущенно наморщил лоб.
– Что такое? – мягко спросил он.
– Мы не мертвы, мы еще живы! Но нам нужно убраться отсюда, прежде чем Вольтури…
При этих словах на его лице отразилось осмысление происходящего. Не успела я закончить, как он буквально отшвырнул меня от края тени, безо всякого усилия развернув меня так, что я оказалась прижатой спиной к кирпичной стене, а он заслонял меня, напряженно вглядываясь в глубь улочки. Потом он широко развел руки в стороны, защищая меня. Я подлезла под его руку и заметила, что из мрака показались две темные фигуры.
– Мое почтение, господа. – Внешне голос Эдварда звучал спокойно и учтиво. – Полагаю, что сегодня мне не придется воспользоваться вашими услугами. Однако буду вам чрезвычайно признателен, если вы передадите мою благодарность вашим сюзеренам.
– Угодно ли вам продолжить разговор в более подобающем месте? – угрожающе прошептал вкрадчивый голос.
– Полагаю, в этом не возникнет необходимости, – чуть жестче ответил Эдвард. – Мне известны твои инструкции, Феликс. Я не нарушил никаких правил.
– Феликс лишь хотел заметить, что мы находимся вблизи от солнца, – умиротворяюще произнесла другая тень. Их обоих скрывали длинные, до самой земли, плащи дымчатого цвета с капюшонами, волнами колебавшиеся от ветра. – Давайте поищем более уединенное место.
– Я пойду за вами, – сухо произнес Эдвард. – Белла, почему бы тебе не вернуться на площадь и не насладиться празднеством?
– Нет, возьми девушку с собой, – возразила первая тень с нотками вожделения в голосе.
– Нет, я не считаю это необходимым. – Вся напускная любезность Эдварда исчезла. Он заговорил ровно, ледяным тоном. Тут он чуть изменил положение тела, и я поняла, что он готовится к схватке.
– Нет, – одними губами произнесла я.
– Тсс, – прошептал он, обращаясь ко мне.
– Феликс, – несколько угрожающим тоном произнесла вторая, более благоразумная тень. – Не здесь. – Вампир повернулся к Эдварду. – Аро просто хотел бы снова с тобой побеседовать, если ты, в конечном итоге, решил не заставлять нас применять силу.
– Разумеется, – согласился Эдвард. – Но девушка уйдет, куда ей заблагорассудится.
– Боюсь, что это невозможно, – с сожалением проговорила вежливая тень. – Нам все-таки надо соблюдать правила.
– В таком случае я боюсь, что не смогу принять приглашение Аро, Деметрий.
– Хорошо-хорошо, – промурлыкал Феликс.
Мои глаза привыкали к полумраку тени, и я заметила, что Феликс высокого роста, коренастый и широкоплечий. Своей комплекцией он напомнил мне Эмметта.
– Аро будет разочарован, – вздохнул Деметрий.
– Я уверен, что он переживет небольшую неприятность, – ответил Эдвард.
Феликс и Деметрий потихоньку крались к краю улочки, расходясь в стороны, чтобы взять Эдварда в клещи. Они намеревались оттеснить его вглубь, чтобы не поднимать излишнего шума и суеты. Даже отраженный свет не доставал до их кожи, плащи надежно защищали их.
Эдвард не шевельнулся. Он обрекал себя на гибель, защищая меня.
Вдруг он оглянулся, впившись глазами в сумрак извилистой улочки, и Деметрий с Феликсом последовали его примеру, реагируя на какой-то звук или движение, недоступные моим органам чувств.
– Давайте вести себя прилично, – предложил мелодичный голосок. – Здесь дамы, не забывайте. – Элис быстро подошла к Эдварду и расслабленно встала рядом с ним. В ней не чувствовалось ни малейшего намека на скрытое напряжение. Она выглядела такой крохотной и хрупкой и помахивала руками, как ребенок.
И все же Деметрий с Феликсом подобрались, их плащи чуть колыхнулись, когда по улочке пронесся порыв ветра. Лицо Феликса приняло кислое выражение. Он явно не любил равный расклад сил.
– Мы не одни, – напомнила им Элис.
Деметрий оглянулся. В нескольких метрах, на площади, небольшое семейство с двумя девочками в красных платьях смотрело на нас. Мать что-то настойчиво втолковывала своему мужу, не сводя с нас глаз. Она отвела взгляд, когда Деметрий перехватил его, а ее муж сделал несколько шагов в направлении центра площади и похлопал по плечу одного из мужчин в красных блейзерах.
Деметрий покачал головой.
– Прошу тебя, Эдвард, будем же благоразумны, – произнес он.
– Хорошо, – согласился Эдвард. – Сейчас мы тихо уйдем, но только без фокусов.
Деметрий разочарованно вздохнул.
– По крайней мере, давайте обсудим это в более уединенной обстановке.
Шесть мужчин в красном подошли к семейству, обеспокоенно глядя на нас. Я очень хорошо чувствовала напряженно-агрессивную позу стоявшего впереди меня Эдварда – разумеется, именно это и вызвало тревогу у людей на площади. Мне хотелось крикнуть им, чтобы они бежали со всех ног.
Эдвард явственно скрипнул зубами.
– Нет.
Феликс улыбнулся.
– Довольно, – раздался позади нас высокий властный голос.
Я подлезла под другую руку Эдварда и увидела приближавшуюся к нам небольшую темную тень. Судя по тому, как развевались полы плаща, я поняла, что это еще один из них. Но кто же?
Сначала я подумала, что это юноша. Присоединившийся к нам был таким же миниатюрным, как Элис, с прилизанными, коротко подстриженными светло-каштановыми волосами. Тело под плащом – более темным, почти черным – было стройным и напоминало гермафродита. Но для юноши лицо выглядело слишком очаровательным. Ангелы Боттичелли показались бы горгульями по сравнению с ее лицом с большими глазами и пухлыми губами. Даже с учетом тускло-малиновых радужек глаз.